– Когда же это случилось? – с улыбкой спросила Эмили. Хоть разговор уже немного утомил ее, любопытство не позволяло прекратить его.
– Примерно неделю назад, синьора, – ответил Себастьян.
– И где же?
– На бастионе, синьора, немного подальше.
– И что же, вы преследовали его?
– Нет, синьора. Мы с Ланселотом дежурили вместе, а вокруг стояла такая тишина, что можно было услышать, как скребется мышь. И вдруг Ланселот спросил: «Себастьян, ты ничего не заметил?» Я ответил: «Нет». – «Тише! – сказал Ланселот. – Посмотри туда, где стоит последняя пушка!» Я посмотрел и подумал, что там действительно что-то движется, но при свете звезд трудно было разглядеть подробности. Мы стояли молча и неподвижно, и вскоре увидели, как что-то прошмыгнуло вдоль стены, как раз напротив нас!
– Почему же вы не схватили его? – возмущенно воскликнул молчавший до этого солдат.
– Действительно, почему не поймали? – поддержал его Роберто.
– Ты бы, конечно, это сделал, – ответил Себастьян. – Схватил бы за горло, пусть бы это был сам дьявол. Но мы не смогли, потому что не так близко с ним знакомы, как ты. К тому же, как я уже сказал, он промелькнул так быстро, что мы не успели оправиться от удивления, а догонять не имело смысла. Всю ночь мы следили, но больше так ничего и не увидели. Утром рассказали об этом товарищам, которые дежурили в других частях бастиона, но те ничего не заметили и подняли нас на смех. И вот сегодня та же фигура появилась снова.
– Где вы ее увидели? – обратилась Эмили к Роберто.
– На восточной террасе. Луна светила ярко, и мимо меня как будто промелькнула тень, но не очень близко. Я завернул за угол башни и замер, но уже никого не было! А пока стоял, глядя через ведущую на восточную террасу старинную арку, где наверняка скрылось существо, услышал такой звук… не похожий ни на стон, ни на крик, ни на плач, ни на что-то другое, человеческое. Услышал только раз, но и этого хватило: больше я ничего не помню… до тех пор как товарищи меня подняли и привели в чувство.
– Пойдемте, – позвал Себастьян. – Пора на пост. Спокойной ночи, синьора!
– Да, пожалуй, – согласился Роберто. – Спокойной ночи, синьора!
– Доброй ночи. Да хранит вас Пресвятая Дева, – ответила Эмили.
Закрыв окно, она задумалась о странном случае и, сопоставив его с событиями прошлой ночей, попыталась сделать разумные выводы, но воображение разыгралось, подавляя способность к рассуждению, и суеверный страх снова завладело ее сознанием.
Глава 29
Там воин ждет,
Готовый рассказать
Ужасное виденье часового.
Утром Эмили нашла мадам Монтони почти в том же состоянии, что и прошлой ночью. Она мало спала, и сон не прибавил сил. Увидев племянницу, мадам улыбнулась и, кажется, даже обрадовалась, однако произнесла всего лишь несколько слов. Вскоре в комнату вошел Монтони. Поняв, кто явился, супруга заметно разволновалась, но молчала до тех пор, пока Эмили не встала, и тогда слабым голосом попросила ее не уходить.
Монтони пришел вовсе не для того, чтобы успокоить умирающую жену, утешить или попросить прощения, а чтобы в последний раз попытаться получить драгоценную подпись, в результате которой после смерти мадам поместье в Лангедоке отошло бы не к племяннице, а к нему. В этой сцене синьор продемонстрировал свою обычную жестокость, а мадам, вопреки слабости тела, проявила редкой силы дух. Эмили в свою очередь не раз выказывала готовность отказаться от прав на наследство, лишь бы последние часы жизни тетушки не были омрачены ссорой. Монтони, однако, не покинул комнату до тех пор, пока изможденная долгим спором больная не потеряла сознание и так долго пролежала без чувств, что Эмили испугалась, как бы не погасла последняя искра ее жизни. Наконец тетушка очнулась и, туманным взглядом посмотрев на плачущую племянницу, попыталась что-то сказать, но слова ее прозвучали невнятно и Эмили опять подумала о приближении смерти. Через некоторое время сознание мадам прояснилось, а речь вернулась. Она приняла укрепляющее снадобье и внятно заговорила о французских поместьях, указав племяннице место, где спрятала от мужа документы, и строго-настрого приказав никогда с ними не расставаться.
Закончив разговор, мадам Монтони погрузилась в сон и проспала до вечера, а проснувшись, почувствовала себя значительно лучше, чем за все время после переселения из восточной башни. Эмили ни на миг ее не покидала, и ушла лишь после того, как тетушка велела ей отдохнуть. Оставив Аннет подробные инструкции, Эмили удалилась в свою комнату. Однако спать не хотелось: разыгравшееся воображение требовало продолжения таинственной, вызывавшей тревогу истории.
Примерно в то время, когда накануне появилась странная фигура, послышались шаги сменявшихся часовых. Затем все стихло. Эмили поставила лампу в дальнем углу комнаты, чтобы оставаться незамеченной с улицы, и села у окна. Луна светила слабо: плотные облака то и дело заволакивали ее диск, и тогда все вокруг погружалось в темноту. В один из таких моментов Эмили заметила вдалеке движущийся по террасе мерцающий огонек. Пока она наблюдала, слабый свет пропал, а из-за тяжелых грозовых туч появилась луна. Далекие молнии представляли причудливые картины, беззвучно освещая то лес, то далекую гору, в то время как все вокруг оставалось в густой тени. Или вдруг внезапно появлялись и пропадали части замка: ведущая на восточную террасу древняя арка, башня наверху, массивные стены укреплений и остроконечные окна.
Взглянув на террасу, Эмили опять заметила огонек: тот приближался, а вскоре послышались чьи-то шаги, но темнота не позволяла различить что-либо, кроме огонька, который то появлялся, то пропадал, в какой-то момент скользнув под ее окном. Вспышка молнии осветила движущуюся фигуру, и все тревоги прошлой ночи сразу вернулись. Эмили очень хотелось выяснить, человек это или бесплотный дух, и когда огонек в очередной раз замерцал под ее окном, она спросила, кто идет.
– Друг, – ответил незнакомый голос.
– Чей друг? – немного осмелев, уточнила Эмили. – Кто вы?
– Меня зовут Антонио. Я один из солдат синьора, – произнес голос.
– А что за странный огонек у вас в руках? Смотрите, как он стремится вверх и тут же гаснет!
– Этот огонек появился сегодня на конце моего копья, когда я заступил на пост. Но что он означает, я не знаю.
– Очень странно, – заметила Эмили.
– На копье одного из моих товарищей возник точно такой же огонек, и он говорит, что уже видел его прежде.
– И как же ваш товарищ его объясняет? – поинтересовалась Эмили.
– Он утверждает, что это знамение, причем дурное.
– И какое же зло оно предвещает?
– Он сам не знает.
Испугалась Эмили знамения или нет, но определенно испытала облегчение, узнав, что перед ней всего лишь часовой. Возможно, именно он напугал ее прошлой ночью. И все же кое-какие обстоятельства по-прежнему требовали объяснения. Насколько можно было судить при тусклом свете луны, неведомая фигура не походила на Антонио ни ростом, ни очертаниями; к тому же у таинственного незнакомца не было оружия. Его бесшумная походка, стоны и странное исчезновение также представляли таинственные особенности, не сочетавшиеся с образом часового.
Эмили спросила, не видел ли Антонио, чтобы около полуночи по террасе кто-нибудь ходил, кроме его товарищей, и вкратце поделилась своими наблюдениями.
– Прошлой ночью я не дежурил, синьора, но слышал о том, что случилось. Среди нас есть такие, кто верит в странные происшествия. Об этом замке рассказывают немало пугающего, но не мое дело повторять чужие истории. Да и жаловаться грех: начальник относится к нам справедливо.
– Одобряю ваше благоразумие. Доброй ночи, – ответила Эмили. – Примите от меня вот это. – Она бросила ему монету и закрыла окно, чтобы положить конец разговору.
Однако как только Антонио ушел, она снова открыла окно, с мрачным удовольствием прислушиваясь к рокотавшему над горами далекому грому и замечая вспышки молний. Раскаты грома отдавались гулким эхом, словно ему отвечали с противоположного конца горизонта, в то время как тучи окончательно скрыли луну и окрасились в адские тона, предвещая жестокую бурю.
Эмили оставалась возле окна до тех пор, пока гроза не подступила совсем близко, то и дело озаряя все вокруг. Только тогда она легла в постель, но так и не смогла уснуть, а продолжала в молчаливом ужасе прислушиваться к жутким звукам, казалось бы, сотрясавшим замок до основания.
Так продолжалось довольно долго, пока среди рева бури не послышался чей-то голос. Приподнявшись, Эмили увидела, как открылась дверь и в комнату вошла испуганная Аннет.
– Она умирает, мадемуазель! Госпожа умирает!
Эмили вскочила и бросилась к мадам Монтони.
Тетушка лежала неподвижно и без чувств. Эмили сделала все, что смогла, чтобы вернуть мадам Монтони к жизни, но борьба оказалась напрасной: смерть победила.
Поняв, что наступил конец, Эмили расспросила испуганную Аннет и узнала, что сразу после ее ухода госпожа уснула и проснулась всего за несколько минут до кончины.
– Я удивилась, мадемуазель, что мадам совсем не боится грозы, хотя сама пришла в ужас. Несколько раз я пыталась с ней заговорить, но она спала. А потом раздался странный звук. Я подошла и увидела, что она умирает.
Эмили не сдержала слез. Не оставалось сомнений, что жестокая гроза сократила жизнь и без того истощенной тетушки.
После некоторого раздумья она решила не сообщать Монтони о кончине жены до утра, поскольку он вполне мог отозваться столь грубо, что в нынешнем расстроенном состоянии Эмили не выдержала бы оскорбления своих чувств. С помощью Аннет, которую приходилось подбадривать собственным примером, Эмили совершила положенный ритуал и заставила себя провести возле тела тетушки остаток ночи. В это нелегкое, казавшееся еще страшнее из-за грозы время она то и дело обращалась за поддержкой и утешением к Богу, и ее благочестивые молитвы были услышаны.