Аккуратно приоткрыла глаза, а потом широко распахнула. Счастье какое! Я видела!
Только вот то, что я увидела повергло в шок. Лукрецкий тащил к кровати огромное настенное зеркало. Невероятно! Похоже, он его снял со стены в ванной комнате. Учитывая, насколько была шикарной палата, уверена, что к ней прилагался личный санузел. Зато я уже смогла взглянуть на себя издалека. Пока то, что видела не ужасало. Правда, видела не так много. По лицу… его правой части была размазана какая-то полупрозрачная серая муть, напоминающая по структуре подсохшую маску для лица.
— Ближе подойди, — приказала оборотню. Полюбовалась на себя. С первого взгляда, действительно, ничего страшного. Только вот под слоем грязи ничего толком видно не было. — Это можно как-то убрать?
— Не стоит тревожить кожный покров. Он пока слишком чувствительный, — вмешался Артемьев. — Вы убедились, что с вами все нормально? Под мазью нежная розовая кожа. Как можете видеть, никаких шрамов и рубцов. Вам очень повезло, что кислота не попала в глаза. Скорее всего, регенерация не помогла бы и пришлось делать операцию, — похоже, шрамов и рубцов, как выразился Тимур Иванович, действительно, не было. Правда, я предпочла бы рассмотреть себя более подробно. — Теперь закройте глаза.
— Нет.
— Я должен вернуть повязку, — возмутился врач.
— А я хочу видеть.
— Хорошо, — неожиданно легко согласился он. Услышала какой-то странный звук, шорох, словно, чего-то вскрываемого и повернула голову вправо.
— Вы издеваетесь? — в ярости спросила. Врач, как ни в чем не бывало, держал в руках пакет с одноразовой маской для лица какой-то фирмы. Все бы ничего, но маска была явно косметическая.
— Что-то не так? — ткнула пальцем в нужном направлении.
— А-а, — понимающе произнес Артемьев. — Мое изобретение, — с гордостью произнес Тимур Иванович. — Между прочим, отлично продается. В прошлом году признан товаром года и получил соответствующую награду, — мужчина извлек из пакета маску и со словами "Закройте глаза" приложил мне ее к лицу. Кожу сразу неприятно обожгло прохладой. У меня слов не было. Нет, одно нашлось:
— Зачем?
— В вашем состоянии это очень полезно. Она преимущественно состоит из настоя различных трав, обладающих регенерирующим действием.
Дверь снова отворилась.
— Зачем? — снова повторила. Нет, ну, очень странное лечение оказывали в этой клинике. Простите, но я и дома могла воспользоваться подобными подручными средствами.
— Пожалуйста, не разговаривайте, пока я вас бинтую, — строго произнес доктор.
— Позволь, я объясню, доченька. Меня тоже подобное возмутило. Но как пояснил Тимур Иванович, гидрогелевая маска позволяет лучше впитываться лечебной мази.
— Именно, — весело произнес врач, что-то дополнительно накладывая мне на правый глаз. — Гидрогель используется в пластической хирургии. Вам же это не нужно. Зато подобный метод позволяет мази полностью впитаться в кожу, а не в бинт, — логично, но как-то все равно странно. Хотя, опять же, какая разница, если это работает. — Я понимаю, у вас накопилось много вопросов. Но постарайтесь, Злата Юрьевна, разговаривать в ближайшие дни поменьше. Не стоит лишний раз напрягать лицевые мышцы.
Врач ловко намотал на лицо бинт, оставив две небольшие щелочки. Для левого глаза и для рта. Ну, хоть что-то.
— Раз вы пришли в себя, я распоряжусь принести вам что-нибудь из еды. Питаться в ближайшую неделю придется через трубочку. Есть какие-то пожелания, — представила обычный такой обед. Жареная картошечка и мясо или там макароны с котлеткой. А теперь все это в блендер. Брр. Меня затошнило.
— Злата будет смузи из фруктов. Да, любимая? — понимающе распорядился Лукрецкий. Благодарно чуть кивнула, при этом внимательно рассматривая женщину. Это явно не мать Влада. Госпожу Лукрецкую я отлично запомнила. — Вероника Александровна, вы ведь сходите за ним? — с нажимом произнес он.
— Я…
— Вероника Александровна, мне надо поговорить со Златой. Думаю, у нее накопилось много вопросов. Лучше будет, если ей все объясню я. Вас позову. И вы идите, Тимур Александрович.
— Но я должен…
— Идите. Вы сказали, что через два часа необходимо сменить повязку. Все осмотры и процедуры подождут до этого времени. Ведь так?
— Хорошо. Пусть так.
И доктора, и эту славную женщину, буквально, ветром сдуло.
— Люблю тебя. Знала бы ты, как сильно я тебя люблю, — произнес оборотень. Лукрецкий придвинул стул ближе к кровати, теперь сидел, сжимал мою руку и целовал. — Думал, с ума сойду за эти дни.
— Дни? — зацепилась за слово. Интересно, а сколько прошло времени. Я совсем растерялась.
— Помолчи, ладно. Артемьев прав, тебе не стоит лишний раз напрягать лицевые мышцы. Давай, ты меня выслушаешь для начала. А останутся вопросы, задашь, — легко кивнула, соглашаясь. Я рассматривала Влада. Он выглядел откровенно плохо. Нет, невыспавшимся его не назовешь. Тем более я заметила вторую кровать в палате. Она была характерно смята. Но вот каким-то осунувшимся и даже как-то похудевшим.
— Что с тобой?
— Все нормально, Злата. Не волнуйся. Твой отец выглядит еще хуже, — хмыкнул он. — Да, твои родители нашлись. Мой отец оказался прав, Виктор Павелецкий — твой биологический папа. Мать, Веронику Александровну, ты уже видела. Она не отходила от тебя все эти дни, — интересно получалось, найденная и неотходившая от меня мамаша выглядела весьма цветуще, а папаша и Влад, значит, плохо.
— Но…
— Молчи, Злата, — Влад поднес палец к моим губам, но так и не прикоснулся. — Жаль, что я не имею возможности тебя поцеловать. Впрочем, спустя пару недель, обещаю, наверстаем с лихвой.
Замолчала, решив дождаться объяснений. Они, объяснения, тут же последовали.
— Ты не волнуйся главное, — хреновый из моего оборотня дипломат, я моментально занервничала. — Злата, — укоризненно произнес Лукрецкий, — со мной и с твоим отцом все в полном порядке. Если ты еще помнишь, я оборотень, альфа, с прекрасной и быстрой регенерацией, — как-то Влад рассказывал, что сила регенерации зависит от силы самого оборотня. Да, альфы восстанавливались определенно быстрее, чем обычные оборотни. Только я не совсем понимала, к чему он мне об этом напоминал. — Твой отец — очень сильный альфа, не смотря на то, что мать его, твоя бабушка, была человеком, — вот и бабушка появилась. Оказывается, у меня тут целая семейка образовалась, пока я спала. Кстати, сам Влад хотя являлся альфой, сильным его не назовешь. Скорее так, стандартным. Как он сам себя характеризовал "середнячок или чуть выше". Поэтому он не особо стремился возглавить какую-нибудь стаю. А ведь по России найти бесхозную стаю или отвоевать при желании можно было довольно легко, страна большая. — Мы оба восстанавливаемся быстро, чтобы не случилось. Ты меня услышала? — легко кивнула. — Твоя мать человек. Двадцать шесть лет назад она находилась на седьмом месяце беременности. Была беременна тобой, Злата. Они гостили у моего отца, он тогда еще управлял стаей и жил в городе F. В те времена у стаи не было собственной клиники с современным оборудованием. Обычно оборотням врачи не требуются. А зашить рану или помочь с родами может не шибко квалифицированный профессионал. Обычно кто-то из стаи всегда идет учиться в медицинский колледж. Какой-нибудь акушерки в стае вполне достаточно. Но не в случае с твоими родителями. Они попали в жуткую автомобильную катастрофу. Виктору Семеновичу потребовалось время, чтобы придти в себя. Вероника Александровна, вообще, чудом выжила. Ее доставили в обычную городскую клинику с родильным отделением. Я не буду тебе рассказывать, в каком состоянии находились медицинские учреждения в девяностых годах особенно в провинциях, сама знаешь. Сейчас дела в некоторых обстоят не сильно лучше. Ей сделали кесарево сечение. Ребенка пытаться спасти даже не пробовали. Просто оставили умирать, даже не попытавшись оказать хоть какой-то медицинской помощи, — оборотень рассказывал ужасные вещи, но я слушала, как завороженная. — Твоим родителям сообщили, что ребенок погиб. Твой отец пытался спасти свою истинную. Ему было плевать на все остальное. Он в спешном порядке организовал транспортировку жены в Москву. Когда опасность миновала, Виктор Семенович вернулся, чтобы забрать тело дочери. Так захотела Вероника Александровна. Врачи в больнице сообщили, что плод утилизировали. К сожалению, в России только с две тысячи двенадцатого года новорожденными считаются с двадцать второй недели и врачи обязаны их спасать. Прежде данный порог начинался с двадцать восьмой недели, поэтому ты являлась чем-то вроде биологического мусора. Никакой ответственности для медицинского персонала твоя смерть не повлекла, — жестко произнес Влад, хищно улыбаясь. — Только вот ты не захотела умирать, сказались наши гены. Создала персоналу больницы некоторые неприятности. В тоже время рожала твоя приемная мать. Неудивительно, что у нее с ее образом жизни ребенок родился мертвым. Мне сказали, что она, даже находясь в родильном отделении, где-то сумела раздобыть выпивку. В общем, медперсонал подсунул ей тебя, решив таким образом собственные проблемы. Виктор Семенович вернулся уже после подмены, но ему не осмелились отрыть правду. Он уже в то время был не последним человеком. Сама понимаешь, лишние проблемы не нужны никому. Поэтому тебя настоящие родители не искали, — закончил историю Влад. — Твоя мать в аварии сильно пострадала. Она больше не смогла иметь детей и была сильно обезображена, — перед мысленным взором предстало красивое и холеное лицо… моей матери. — Многочисленные пластические операции до конца проблему решить не смогли, тогда твой отец затеял медицинские исследования. Ты ведь знаешь, что наши жидкости обладают сильным регенерационным действием. Из крови оборотней удалось что-то такое извлечь, что помогает человеческим тканям быстро регенерировать. Правда, существует проблема — помогает всего несколько часов, дальше эффект перестает действовать. Эффект от крови альфы более ощутим, чем от обычного оборотня, — чуть сжала руку оборотня, слишком стало очевидным, куда он клонил. Похоже, отец и Влад постоянно жертвовали свою кровь для меня. Мне захотелось расплакаться, но чудом удалось сдержаться. Мои подозрения тут же подтвердил Лукрецкий: