Надолго озадачиться размышлениями на тему – чем же они топают – не удалось, одна из розовых жутей вдруг отшвырнула в сторону транспарант и налетела на меня, совершенно по-хамски тряся за плечи. А потом еще и заговорила, причем Лешкиным голосом:
– Просыпайся, засоня! Самолет заходит на посадку, велено пристегнуть ремни.
– Отвяжись, уродина, а то с отбеливателем постираю, – пробормотала я, отмахиваясь от навязчивого трикотажа.
– Нет, ну, я предполагал, конечно, что давно не прихожу в твои сны роскошным мускулистым мачо, – загрустили панталоны, – и даже где-то ожидал уродину. Но вот стиркой с отбеливателем ты меня напрягла. И кем же я привиделся любимой жене?
– Поверь, ты не хочешь об этом знать! – буркнула я, протирая ладонями глаза.
– Это точно, папс, – хихикнула сидевшая рядом со мной Ника. – Я случайно подсмотрела уходящий сон мамика, и могу сказать только одно – цвет у тебя там препротивный. И непонятно, откуда звук идет.
– В смысле? – Лешка, присевший перед нами на корточки, подозрительно покосился на меня. – Какой еще звук?
– Ну, говоришь ты чем. Рта у той штуки из маминого сна нет.
– Нет, ну конечно…
– Командир просит всех занять свои места и пристегнуться. – В наш отсек зашел один из членов экипажа. – Погода и здесь не айс, так что возможна серьезная болтанка. Мы заняты грузом, а вы уж как-нибудь сами справляйтесь, последите друг за другом, и особенно за девочкой.
Ну, не знаю. Вероятно, понимание термина «серьезная болтанка» у меня с этим товарищем отличается, причем довольно кардинально. Для меня болтанка – тряска самолета, эдакий нервный тремор конечностей.
Но наш тяжелый транспортник не трясся, он периодически куда-то падал. Словно на американских горках. И сердце мое вслед за самолетом со сдавленным иканьем плюхалось в желудок. Потом угрюмо выбиралось оттуда и, сдавленно матерясь, тащилось на свое место. Чтобы спустя пару минут снова чвякнуться обратно.
Судя по пикантному оттенку жабьего брюха, проступившему на лицах практически всех членов нашей команды, в космонавты нас вряд ли возьмут. Потому как вестибулярный аппарат у нас отечественный, «Ладу Калину» напоминает – в комфортных условиях еще так-сяк, а по бездорожью – кряк.
Правда, были и исключения. Винс, к примеру, выглядел огурцом. Нет, не зеленым и в пупырышках, цвет лица мистера Морено остался прежним, смугловато-загорелым, да и чувствовал он себя прекрасно – физически. А так бедняга разрывался между измученными Сашкой и Викой – вытирал им пот, давал попить, обмахивал газетой, бормотал что-то успокаивющее.
И Ника, кстати, тоже переносила авиааттракцион вполне достойно. Судя по любопытству, с которым она вглядывалась в иллюминатор, особого дискомфорта моя дочь не ощущала.
А по мне, в иллюминатор вообще лучше не смотреть. Потому что ничего позитивного с того момента, как мы пошли на посадку, там не наблюдалось. Сначала самолет из прозрачной ночной звездности начал погружаться в клубящееся варево облаков, которое становилось все гуще и гуще.
А когда снизился еще больше, облачность сменил снег. Снежной королеве, судя по всему, было абсолютно не фиг делать, к тому же с большей части территории европейского континента ее к середине марта погнали, и мстительная тетка отыгрывалась на пока подвластных ей территориях по полной программе.
В целом все было очень мило. Настолько мило, что я начала всерьез опасаться невозможности посадки.
Но экипаж справился. Никогда раньше я еще не испытывала такого счастья от момента соприкосновения шасси с покрытием посадочной полосы. И хотя на этот раз момент был довольно жестким, заставившим меня кровожадно клацнуть зубами, но мы ведь сели!
А когда мы выгрузились наконец из брюха транспортника, оказалось, что здесь, на земле, метет не так сильно, как наверху.
Впрочем, вполне возможно, что не оказалось, а показалось: у страха ведь, как утверждает народная мудрость, глаза велики. Так что там, в небе, мои глаза явно напоминали остекленевшие очи совы, и видела я ими, как и сова, не совсем правильно.
Было решено не тащить спецназ из Москвы, а воспользоваться помощью местных профи, тем более что Винсент и Слава уже были с ними знакомы. Да и Вика тоже – именно эти парни участвовали в прошлой спасательной операции.
Ударная группа из шести человек должна была встречать нас здесь, на военном аэродроме, Сергей Львович договорился об этом перед вылетом. Сто километров, отделявших это место от Екатеринбурга, за время нашего перелета можно было пробежать и на лыжах, к примеру, а не то что добраться на машине.
Но никого из встречающих пока видно не было – в снежной пелене суетились только военные из аэродромной обслуги, разгружая транспортник.
Мы одинокой кучкой стояли в стороне, растерянно вглядываясь в ночь. Вернее, в раннее утро – на часах уже натикало половину шестого, но в марте солнце проснется гораздо позже. А пока вокруг царил снежный полумрак.
– Странно, – нахмурился Винсент, вытаскивая из кармана смартфон. – Генерал гарантировал, что нас встретят.
– Застряли где-то в пути, скорее всего, – успокаивающе улыбнулся Хали. – И немудрено в таком кошмаре. Брр, жуть просто! А я думал, что это в Москве холодно!
– Сейчас Сергею, командиру группы, позвоню, – пробормотал Винс, копаясь в записной книжке смартфона. – У меня его номер еще с прошлого раза остался.
– Это хорошо, что остался, – громко прозвучало за нашими спинами, – но звонить не придется. Извините за опоздание – задержались по не зависящим от нас причинам. Здравия желаю!
– И вам не хворать, – расплылся в улыбке Слава, пожимая руку высокому здоровяку в камуфляже и скатанной в кокетливую таблеточку черной вязаной шапке. – Мы так и подумали, что вас метель задержала.
– Да нет, не метель, – прогудел широкий и массивный, словно дубовый комод, второй спецназовец. – На выезде из города пропороли два передних колеса, причем так и не поняли – чем. Темно, снег лепит, не видно ни… хм… – Он покосился на женскую часть нашей команды и, запнувшись, продолжил: —…ни черта. Хорошо, что мы на двух машинах, и запасок поэтому две было, но повозиться пришлось. А снег нам не страшен, для наших вездеходов это – детские игрушки.
– Кстати, о детях, – нахмурился Сергей, разглядывая прижавшуюся ко мне Нику. – А девочку вы зачем притащили? Теперь придется еще задержаться, чтобы отвезти ее в безопасное место, а времени у нас, как я понимаю, совсем мало. Сделаем так. Ты, малышка, останешься здесь, в здании аэродрома, а потом тебя переправят в город.
– Эта малышка, – усмехнулся Винсент, – наши глаза и уши. Без нее мы не знаем, куда двигаться.
– Что значит – не знаем? Очень даже знаем – туда же, где мы в прошлый раз догнали того фрица. Кстати, я толком не понял, зачем мы снова туда едем и к чему такая спешка? Генерал вкратце мне пояснил, но я, похоже, неправильно его понял. Он сказал: надо срочно спасти ребенка Виктории. Но ведь мальчик погиб, мы вместе с вами обшарили тогда все подножие скалы, и, кроме обгрызенного тела дойча, никого не нашли!
– Я тебе все по пути объясню, – процедил Винсент, подхватывая здоровяка под локоть. – А сейчас – по машинам, хватит нас морозить.
– Но как же девочка, она… – Сергей вдруг остановился, вытянулся в струнку и, лихо отдав честь Нике, проорал: – Она самая умная, самая ценная, самая необходимая часть нашей группы!
– Командир, ты чего? – ошалело протянул Комод (раз парни так и не удосужились представиться, буду давать им свои прозвища). – Оху… обалдел?
Судя по выражениям лиц остальных спецназовцев, товарищ выразил общую мысль.
Но командир не обратил никакого внимания на неуставное поведение подчиненных, напряженно всматриваясь в лицо моей дочери. Ника тоже не отводила глаз, словно вела неслышную нам беседу.
А может, и вела. Во всяком случае, напряжение из глаз мужчины ушло, сменившись опасливым восхищением:
– Понял. Вопросов больше нет. Слышал о подобном, но лично никогда не сталкивался. И много вас таких?
– Не очень, – тихо произнесла Ника. – А вот там, куда мы направляемся, они точно есть. И поручиться я могу только за одного.
– Вот оно что-о-о! – протянул Сергей. – Тогда действительно надо спешить.
Глава 31
– Ох ты! – удивленно присвистнул Славка, увидев прибывший за нами транспорт. – А это что за чудо-юдо такое? На «Хаммеры» вроде не похожи, а вроде и похожи – такие же здоровые.
– А зачем нам изделия «абрикосов», – усмехнулся Комод, – они нашего бездорожья не любят. А эти – свои, родные, правда, немного тюнингованные на зиму. «Тигры».
– Это потому что полосатые? – улыбнулась Ника, разглядывая две массивные самобеглые коляски камуфляжной расцветки, поставленные на мощные высокие колеса с шипованными покрышками. – И кто такие «абрикосы»?
– «Тигры» – потому что их так на заводе назвали, – ответил куривший неподалеку гибкий брюнет, – а «абрикосами» наш Санек жителей звездно-полосатых называет.
– А, поняла! Америкос – абрикос, да?
– Соображаешь хорошо, малышка, вот только… – Брюнет щелчком отправил окурок в ближайший сугроб и повернулся к Сергею: – Командир, а почему…
– Ашот и все остальные… Предупреждая ваши расспросы, скажу: эта девочка наш проводник. Примите это к сведению. Подробности – письмом в надушенном розовом конверте. По машинам!
Женскую часть нашей команды усадили в первый вездеход, с нами отправился и Винс – они с Сергеем хотели по пути обсудить план дальнейших действий, которого пока не было. Ведь появиться он мог только после того, как Ника «посмотрит» по сторонам.
Но смотреть она начнет, лишь оказавшись максимально близко к эпицентру событий, расходовать силы понапрасну не имело смысла. Пусть девочка еще отдохнет, неизвестно ведь, что нас ждет сегодня.
Амазонских индиго Ника решила пока не звать, только если форс-мажор какой приключится. Дочка рассчитывала, что они с Каем справятся сами. Но ребята там, на противоположной стороне Земли, были наготове.