Вот в разговоре возникла неожиданная пауза, и Сергей, покачав головой, вдруг усмехнулся:
— «Бойцы вспоминают минувшие дни и битвы, где вместе рубились они…»
Александра ответила точно такой же усмешкой.
— Бедные классики, которых растаскивают на цитаты, — сказала она. — Я знаете какой вариант по радио слышала? «Где в жарких сраженьях сражались они…»
— Господи, как давно всё это было, — вздохнула Марина. — Оглядываюсь теперь — как будто и не с нами… Даже странно…
Александра пожала плечами:
— «Онегин, я тогда моложе, я лучше, кажется, была…»
— «Мои года — моё богатство…» — лирически поддакнул Сергей.
— Допрыгались, — сказала Александра. — Сейчас начнём вспоминать, как на первом курсе фразами из «Золотого телёнка» разговаривали.
Сергей промолчал. Должно быть, не подобрал цитаты. Или вспомнил, как упорно Сандра-первокурсница не поддавалась модному поветрию. Она всегда считала, что разговаривать надо своими словами, а не чужими. Пусть даже принадлежавшими классику.
— Да я в том смысле, Сандра, что жалко иногда, — пояснила Марина. — «Как молоды мы были…» Извини, само выскочило… Но время в самом деле так быстро летит…
— Оно летит так быстро, как мы ему позволяем, — заметила Александра. — Романтика, говорят, его несколько замедляет.
— «Об этом я подумаю завтра», — неожиданно жёстко усмехнулась Марина и не стала извиняться за очередную цитату. — Когда в доме двое детей-подростков, знаешь, как-то на первый план выступают другие приоритеты.
Александра, не обидевшись, подняла палец.
— Кстати, — сказала она. — У нас ведь неправильно переводят название «Gone With The Wind». У нас «Унесённые ветром» — но в английском языке в названии нет страдательного залога. Английский, точнее, американский вариант «Ушедшие с ветром» — это ведь совсем другое дело. Это всё же некоторый намёк на выбор, на собственную позицию. А в русском появился страдательный залог, их просто унесло — и это тоже по-своему очень точно, созвучно нашей культуре и нашей истории…
— Сандра, это всё как-то очень тонко, — подозрительно сказала Марина. — Ты намекаешь, что я свои проблемы с двумя детьми высасываю из пальца?
— Нет, просто кстати пришлось.
— Всё равно всё прошло, и молодость прошла, больше никогда не будет, — вздохнула Марина.
— Зачэм так гаварышь? Зачэм прашла? — ловко имитируя кавказский акцент, с напускным энтузиазмом возразил жене Сергей. — Как были молодой, так и остались… Девчонки савсэм, слюшай! — И уже серьёзно добавил: — Я смотрю, ты, Сандра, с годами как бы… сфокусировалась. В одну точку сошлась. В молодости в тебе было что-то избыточное, чрезмерное. А сейчас, на пике зрелости, — в самый раз… А что, не врут, будто ты какую-то международную премию по физике получила?
— Не врут, но не получила, только номинировалась.
— А что за премия, Сандра? — с вновь проснувшимся любопытством спросила Марина.
— Премия Л'Ореаль-Юнеско. Ежегодно вручается в Париже пяти женщинам-учёным, представляющим пять частей света, — объяснила Александра. — Такой, можно сказать, международный феминистский прикол.
— Во интересно, — удивилась Марина. — А мы тут серые стали, я и не знала, что такая существует. И каковы твои шансы?
— Ну-у-у, по данным разведки, неплохие…
— А за какие разработки? — чуть напряжённым голосом спросил Сергей.
— Ой, это очень узкая специальная тема, — отмахнулась Александра. — Три года уже её колупаю… в развитие докторской. Долго рассказывать…
— «И к тому же ты вряд ли поймёшь…» — тихо, себе под нос, договорил за неё Сергей и добавил громче: — Ну, разумеется, я ведь менеджер по продажам, а не учёный.
— Серёжа, если тебя грызут неудовлетворённые амбиции, принеси карандаш и листов десять бумаги формата А-четыре, — суховато сказала Александра. — Я не очень хороший популяризатор, но у тебя, Соболь, всё-таки имеется базовое образование. Думаю, часа за полтора-два я полностью введу тебя в курс дела.
Соболь исподлобья посмотрел на неё:
— Помнится, твой папа всегда говорил, что настоящий учёный способен объяснить свою работу даже уборщице, на примере водосточной трубы…
— Да, — откровенно мрачно сказала Александра. — Говорил.
— Слушайте, хватит лезть в бутылку, — примирительно сказала Марина. — Пошли чай пить.
За чаем с вкусными пирогами Марининого изготовления все остыли и успокоились, и тема «А помнишь?..» вновь обрела актуальность.
— А помнишь, как после второго курса мы приняли какую-то речку за Староладожский канал и поднялись к её истокам?
— Ну да, Барон ещё доказывал с пеной у рта, что со времён Петра Первого просто всё заросло, и, когда все уже остановились, вёл байдарку вверх на верёвочке…
— А помнишь, как делали волок по Мурманскому шоссе…
— Здорово всё-таки было! Все вместе, всё впереди…
— А что нам мешает теперь? — спросила Александра, ещё чуть сузив глаза.
— Что — теперь? — удивилась Марина.
— Собрались и поехали. Какие проблемы?
— Да ну тебя, Сандра! Скажешь тоже! — по-доброму улыбнулась Марина. — Ты что, забыла? У нас дача, дети…
— Детей с собой, дачу — фиг с ней, постоит, не соскучится. Вы же не с огорода кормитесь, а из магазина.
— Слушай, Сандра, да я же теперь, поди, и байдарку на багажную полку не подниму. А ещё шмотки, еда… — сказал Сергей каким-то подозрительно звонким голосом.
Марина пристально взглянула на мужа.
— А зачем что-то куда-то поднимать? — в свою очередь удивилась Александра. — Все на машинах, дорога есть. Сели и поехали…
— Наша развалюха до дачи-то с трудом доезжает, — вздохнула Марина. — Куда ей в лес, сразу гайки посыпятся.
— Ну и пусть в гараже отдыхает, — сказала Александра. — Моей на всех хватит.
— А у тебя какая?
— «УАЗик». «Буханочка». Помнишь? Раньше на них и милиция, и «Скорая помощь»… Да и сейчас ещё…
— Что-о?!! Автобус?! Полноприводной?.. — Сергей так и подскочил на стуле, толкнув локтем чашку Марины. — Во на чём у нас международные физики ездят…
Чай разлился лужицей по клеёнке. Откуда-то с тряпкой наготове сразу телепортировался Виталик. Александра с удивлением покосилась на мальчика.
— Вообще-то у меня «Ауди», — сообщила она Сергею. — А «УАЗ» я специально купила. Хорошая вещь для наших дорог. Потом продам…
— Специально? Вот для этого похода? — как бы не веря себе, тихо спросила Марина.
Несколько мгновений женщины смотрели одна другой в глаза. Марина первая отвела взгляд.
— Ага! — сказала Александра и тоже потупилась.
— Ты к нам… к первым? — поинтересовался Сергей.
— Нет. Сначала я пыталась связаться с Михасем и с Бароном.
— И как?
— Михась уже семь лет живёт в Калифорнии.
— Лена с ним?
— Лену он оставил здесь вместе с воспоминаниями молодости, а дочь взял с собой, чтобы обеспечить всеми возможностями свободного общества. Там снова женился, родил ещё двоих детей — американцев. Мне показалось, Лена моему звонку не очень обрадовалась…
— А Барон? — Марина забрала у Виталика тряпку и механически водила ею по столу. — Неужели Канары променяет на болота и комаров?..
— Канары у него уже во где сидят, — махнула рукой Александра. — И ещё есть моменты… Короче: Барон согласен!
— Да ты что?! — ахнул Сергей.
— Согласен. И к тому же берёт с собой сына Кирилла. Примерно ровесника вашей Кристине.
— Но Барон же, когда приподнялся, вроде бы женился опять… На молоденькой…
— Отчасти в этом и дело. Барон хочет в походных условиях наладить отношения с сыном-подростком. Сейчас, насколько я поняла, между ними нет никаких отношений, кроме финансовых…
— А молодая жена?
— Поедет на Канары, как привыкла. Ей там нравится.
Несколько минут все молчали. Виталик убрал тарелку с использованными чайными пакетиками и вытряхнул пепельницу, в которую Соболь успел накидать окурков, а Александра — натрясти пепла из трубки.
В это время в кожаном кармашке на ремне Александры зазвучала тема Призрака Оперы из одноимённого мюзикла. Женщина поднесла к уху мобильник.
— Да, дорогая… У тебя всё хорошо?.. Я у Соболюшек, молодость вспоминаем… Хорошо, передам… Да, буду не поздно… Знаю, что дождь. Ну, мам, я же сколько лет за рулём. Нет, не волнуйся, мы тут только чай пьём… Ладно, пока.
— Мама? — с улыбкой спросила Марина. — Неужели всё ещё бдит?
— Вам привет, — кивнула Александра, убирая мобильник.
— Значит, по-прежнему с родителями живёшь?
— Они тебя всегда строго держали… — тоже улыбнулся Соболь. — А папа как?
Александра ответила ровным голосом:
— Папа умер полтора года назад.
Сергей слегка покраснел:
— Прости, я не знал…
— Он сам просил никого особо не оповещать, — спокойно ответила Александра. — Кто спросит, а так…
Помолчали ещё. Закурили.
— Послушай, Мариша, а ведь нам тоже не помешало бы… — наконец задумчиво сказал Сергей, глядя на жену и выдувая из сигареты клуб дыма, похожий на дистрофичного Змея Горыныча.
— Что нам не помешало бы?
— Попробовать наладить отношения с Тиной. Может, она лучше поймёт нас, если своими глазами увидит и хоть чуть-чуть проживёт то, что нас так грело когда-то… — И тихо, но как-то очень подкупающе запел: — «Дым костра создаёт уют в этом тихом таёжном крае…»
— Ребята, это бред какой-то! — всплеснула руками Марина. — С этого начинались старые советские фильмы!
— А чем плохи старые советские фильмы? — удивился Сергей. — На тарелочном телевидении целый канал для них выделили…
— Ну, вы во всяком случае подумайте, — поднимаясь, сказала Александра. — Подумать — это никому не вредно. Завтра я вам позвоню.
— Мы… мы до завтра должны уже всё решить? — опешила Марина.
— Ты сама сказала: «Об этом я подумаю завтра», — подмигнула Марине Александра. И повернулась к Сергею: — «Важные решения надо принимать сразу». Угадай, знаток советского кино, откуда цитата.
Марина потупилась. Сергей смотрел непонимающе.
Александра вышла в прихожую. Виталик хотел подать ей куртку, но она отстранила мальчика и оделась сама.