– За Оксану?
– Можно и за нее, – кивнул Шаров.
– И за рассвет… – глянув на светлеющее небо, сказал Павел. – За новый рассвет в твоей жизни!
– Можно и так.
Они выпили, немного посидели в тишине, слегка разбавленном шелестом листвы.
– А если я коньяк отравил? – вроде как в шутку спросил вдруг Шаров.
– Мне? – встрепенулся Павел.
– И тебе, и себе… Я ведь люблю Зою. Всегда любил. А отобрать ее у тебя не могу… Да и она не хочет. Не может она без тебя… А мне зачем без нее?
– Ты это серьезно?
– То, что коньяк отравлен, шучу. А в остальном… – Шаров потянулся к бутылке. – Давай, брат, на посошок! И разойдемся, как в море корабли. Не надо мне к вам больше, не надо…
Павел заставил себя поднять бокал. Вдруг Шаров на самом деле отравил коньяк, пока он спал? Но и отказаться он не мог… Тем более что поздно уже отказываться, если Леня на самом деле сошел с ума.
– Чокнемся! Не за упокой же пьем!
– За твою новую жизнь, брат!
– За мою новую жизнь, – кивнул Шаров.
Они выпили. Леня поднялся, хлопнул Павла по плечу.
– Ты всегда будешь моим лучшим другом, – сдавленным голосом сказал он и, не прощаясь, направился к воротам. – Но на свадьбу не позову! Извини!..
Павел видел, как Леня провел рукой по лицу: то ли пот со лба смахивал, то ли слезы утирал. Он улыбнулся ему вслед. На свадьбу они с Зоей могут приехать и без приглашения, имеют на это право. Но, может, Леня прав, может, не надо ему больше видеться с Зоей? С глаз долой – из сердца вон. Да и Зое совсем не обязательно вспоминать о прошлом…