— Правда, но если вы не защитите меня от этой опасности, я погиб, — проговорил Шошибхушон.
— Незачем было к нам обращаться, — заявили они и пошли к выходу.
— Но вы все мне нужны! — с отчаянием проговорил Шошибхушон и смиренно сложил руки. Из глаз его закапали слезы. При виде покорной позы бывшего начальника сердца служащих немного смягчились. После долгих обсуждений решили, что если Шошибхушон даст на четверых четыре тысячи рупий, они скроют его вину, но с условием, что когда, будет доказана его невиновность, он сам откажется от своей должности. Не имея другого выхода, Шошибхушон вынужден был согласиться на это.
«ГДЕ ГОПАЛ?»
Беда никогда не приходит одна: стоит произойти одному несчастью, за ним пойдут другие. Умер Бипродас. Не успела семья оправиться от этого удара, как заболел Хемчондро. В тот год в Калькутте свирепствовала страшная эпидемия оспы, она уносила множество жизней. Поражала оспа и тех, кто уже болел. На третий день болезни тело Хемчондро покрылось оспенными нарывчиками. Он позвал Гопала.
— У тебя привита оспа, Гопал? — спросил он.
— Привита, — ответил Гопал.
— Я заболел оспой, тебе нужно остерегаться!
Взглянув на Хема, Гопал вздрогнул: все его тело было покрыто маленькими красными, словно от укола колючек, нарывчиками. Это зрелище заставило Гопала содрогнуться. Но он ничего не сказал Хему, взял свой чадор и немедленно пошел за доктором. Доктор пришел, осмотрел больного и подтвердил, что это действительно оспа. За несколько дней все тело Хема распухло. Горло у него так болело, что он не мог ни говорить, ни даже выпить воды. Целыми днями он молча лежал в постели и не принимал никакой пищи.
Гопал тоже лишился сна и аппетита. Он неотлучно сидел у постели Хема. Когда подходило время, ему приносили немножко еды; в иной день он ел, в другой даже не притрагивался к пище. Однажды Хем с большим трудом произнес:
— Гопал, не сиди здесь все время; кто знает, и ты можешь заболеть.
Гопал не ответил.
— Гопал, ты писал кому-нибудь о моей болезни? — помолчав, снова спросил Хем.
— Нет, никому не писал.
— Вот и хорошо, не пиши! — попросил Хем.
— Из дома пришло два письма, дада. Будешь читать? — спросил Гопал.
— Распечатай и прочти. Если нужно, напиши ответ, но только не упоминай о моей болезни!
Гопал прочитал письмо.
— Все здоровы, — сказал он Хему.
Через несколько дней Хем впал в беспамятство и по ночам стал бредить и метаться. В бреду он чаще всего произносил имена Гопала и Шорны. Гопал сидел у его изголовья и тихо плакал. Шема по окончании домашних дел все свободное время также просиживала у постели Хема.
— Диди, если так будет продолжаться, разве он выживет? — спросил ее однажды Гопал. Глаза его были полны слез.
— Чего бояться? Это же обыкновенная оспа! Я знаю очень много случаев, когда такие больные выздоравливали, — успокаивала Шема.
— Поклянись, что так было!
— Зачем мне лгать? Сколько людей болели оспой и выздоравливали! — уверяла Шема.
Некоторое время Гопал сидел молча. В это время с улицы донесся шум экипажа. У их дома экипаж остановился.
— Диди, посмотри, кажется, доктор приехал.
Шема пошла открывать дверь. Вошел доктор. Он подошел к постели больного, внимательно осмотрел его и, взяв за руку, пощупал пульс.
— Сколько времени больной находится без сознания? — спросил доктор, нахмурившись.
— Сегодня с самого утра он не сказал ни слова! — ответил Гопал.
Доктор опять нахмурился.
— Положение серьезное? — спросил Гопал с тревогой.
— Не только серьезное, но и очень опасное!
Гопал разрыдался.
— Не плачь! Ухаживай как следует за больным. Еще есть надежда, что он выживет, — проговорил доктор.
Гопал немного успокоился. Он записал все, что приказал сделать доктор, и продолжал заботливо ухаживать за Хемом.
После ухода доктора Гопал спросил Шему:
— Диди, я до сих пор не писал ничего его домашним, нужно ли и теперь молчать, как ты считаешь?
— Конечно, надо послать письмо! — ответила Шема. — Если ему станет хуже, они подумают, что вокруг него чужие, равнодушные люди, поэтому он и умирает.
Гопал согласился с Шемой и написал Шорнолоте такое письмо:
«Шорна, дада заболел оспой. До сих пор не извещали Вас об этом. Но сегодня с раннего утра он находится без сознания. Доктор сказал, что и сейчас еще есть надежда. Если Вы хотите приехать, приезжайте. Мы с Шемой ухаживаем за ним, как можем.
Гопалчондро Чоттопаддхай».
Отослав письмо, Гопал стал намного спокойнее. Но он приходил почти в отчаяние при мысли, что вдруг случится что-нибудь плохое, и тогда люди скажут, что, видно, плохо он ухаживал за больным.
Гопал неотлучно сидел у постели друга. Он считал, что никому не может доверить заботу о Хеме. Никто, кроме Гопала, не понимал Хема. Стоило больному чуть шевельнуть губами, и Гопал уже знал, что ему нужно.
Получив письмо от Гопала, Шорнолота и ее бабушка пришли в неописуемое волнение. Они бросили дома все, как было, а сами в паланкине отправились на станцию. Но они не знали, как найти Хема в Калькутте. Недалеко от Шрирампура находился дом их духовного наставника.
— Шорна, пойдем сначала к нашему гуру. Я знаю, где он живет, — предложила бабушка. — Оттуда вместе с кем-нибудь доберемся до Калькутты!
Шорна согласилась. Они взяли билеты, сели в пассажирский поезд и к вечеру были у гуру.
Этого гуру звали Шошанкошекхор Смритигири. Он встретил приезжих гостеприимно и с должным почтением. Бабушка Шорнолоты низко поклонилась ему, коснулась его ног и сказала:
— Гуру, Хем тяжело заболел, жизнь его в опасности. Мы едем к нему, но не знаем, как его найти. Поэтому мы приехали к вам. Дайте нам кого-нибудь из слуг, и мы легко отыщем его дом.
— Зачем слугу? — возразил гуру. — Я сам готов поехать с вами. Чем болен Хем? Может быть, следует совершить жертвоприношение, чтобы он скорее поправился?
— У него оспа! Если ваши молитвы могут умилостивить судьбу, поступайте, как находите нужным, и не считайтесь с расходами. — С этими словами бабушка протянула гуру пятьдесят рупий.
Гуру подошел к свету, стал разглядывать деньги. Радостная улыбка так и просилась на его губы, но он подавил ее и сказал:
— На первое время этих денег хватит, но мне кажется, что для полного выздоровления Хема их недостаточно.
— Расходуйте пока эти деньги, а потом получите столько, сколько будет нужно, — ответила бабушка Шорнолоты.
— Хорошо, — согласился гуру. — Я только не знаю, как вы отправитесь в Калькутту сегодня вечером.
— Разве так поздно и нет уже экипажей? — удивилась бабушка.
— Да.
— В таком случае наймите лодку! Нам обязательно нужно ехать! — решительно заявила она.
Сделав вид, что он согласен, гуру послал слугу на берег Ганги. Немного спустя тот вернулся.
— Сегодня лодки не будет, — объявил он.
Шорнолота с бабушкой вынуждены были остаться на эту ночь в доме гуру. Они встали на другой день задолго до восхода солнца и приготовились к отъезду в Калькутту. Вскоре поднялся и Шошанкошекхор. Поставив на лбу метку илом священной Ганги, он отправился к Шорнолоте и ее бабушке. Те приветствовали его глубоким поклоном. Шошанкошекхор благословил их, пожелав им долгой жизни. Видя, что они совсем готовы ехать в Калькутту, он спросил:
— У Шорны сделана прививка?
— Ни у кого в нашей семье нет прививок! — ответила бабушка.
— Тогда, мне кажется, Шорне не следует ехать в Калькутту!
— Мы поступим, как вы пожелаете, — согласилась бабушка Шорнолоты.
— Шорну оставьте в моем доме, а сами поезжайте в Калькутту. Иначе и она, несомненно, заболеет оспой.
Бабушка согласилась, а Шорна воскликнула:
— Я поеду в Калькутту во что бы то ни стало. Оспы я не боюсь!
— Шорна, — остановила ее бабушка, — тебе нельзя ехать в Калькутту! Во-первых, у тебя нет прививки, во-вторых, гуру против этого. Ну как я тебя возьму в Калькутту при подобных обстоятельствах?
Шорна молчала.
— Ты останешься здесь. Ты будешь ежедневно получать известия о здоровье Хема! — пообещал гуру.
Шорнолоте ничего не оставалось, как согласиться. А Шошанкошекхор вместе с бабушкой Шорнолоты поехал в Калькутту.
Уже третий день, как Хемчондро лежал без сознания. Утром по обыкновению доктор пришел навестить больного. Осмотрев его, он с удовлетворением улыбнулся. В самом деле, Хем выглядел значительно лучше.
— Теперь можете не бояться, — сказал доктор, — скоро он выздоровеет!
Радость Гопала была безгранична. В это время приехали бабушка Хема и Шошанкошекхор. Они сразу направились в спальню. Вскоре Хем открыл глаза, но, не видя Гопала, позвал:
— Гопал!
— Это я приехала, милый, что ты хочешь? — спросила его бабушка.
— Где Гопал? — настойчиво повторил свой вопрос Хем.
ВОТ УЖ ВСТРЕТИЛИСЬ БРАТЬЯ ПО КОВАРСТВУ!
Оставив бабушку Хема в Калькутте, Шошанкошекхор в тот же день вернулся домой. Тотчас к нему подбежала Шорнолота.
— Видели даду? Как он? — спросила она.
— Не беспокойся. Ему стало лучше. Скоро он совсем поправится, — ответил гуру.
— А когда мне можно будет поехать туда? — спросила Шорнолота.
— Пока он совсем не поправится, тебе не следует ехать. Как знать, и ты можешь заболеть оспой! К чему так торопиться, Шорна? Разве о тебе здесь не заботятся?
— Нет, нет, обо мне здесь заботятся! Но я думаю о том, что за дадой некому присмотреть. Поэтому-то мне и хочется ехать!
— Об этом нечего беспокоиться! За ним ухаживает его друг, которого зовут Гопал, и пока он там, за твоего брата можно не бояться. Гопал заботится о нем, как никто другой!
Сердце Шорнолоты забилось в невыразимой радости при словах Шошанко. Она больше ни о чем не расспрашивала.
Шошанко вскоре куда-то ушел. Подойдя к дверям, он послал одного из слуг за своим соседом Хоридасом Мукхопадхаем.
Хоридас не замедлил явиться.
— Зачем звал меня? — спросил он, поздоровавшись.