– И тем не менее надо действовать. Шанс на спасение всегда есть. Вставай, поехали.
– Проще будет позвонить в местный отдел УВД и попросить позаботиться о Даше. Так будет намного оперативно, чем если бы мы три часа добирались отсюда в Колтуши.
Лина стала звонить шефу, а Парис всё это время сидел понуро, обхватив голову руками.
– Шеф всё организует. Парис! А что ты такой понурый? Очнись. Мы с тобой раскрыли преступление.
– Знаешь, столько лет работаю в гуще преступных событий, но до сих пор никак не привыкну к тому, что с виду нормальные люди способны на страшные преступления. Вот и сейчас. Вроде обычная девушка, которой врачи подарили новую жизнь, хорошая подруга, наверное специалист своего дела способна из за материального блага убить свою сестру и не просто сестру, а ту которая отдала половину себя ради её беззаботной жизни.
– Ну а ты как думал? Законы жизни одинаковы во всём животном мире. Рождённые в одном гнезде птенцы, норовят выкинуть своего братца из гнезда, чтобы им больше корма досталось.
– То птицы, но мы же люди! Ладно вставай, пошли на ужин.
В столовой присутствовала всё та же кампания подружек и вместе с ними была Маша Кислякова.
Вдруг Парис встал из за стола и пошёл в их сторону.
– Парис! Стой! Не надо! – воскликнула Лина.
– Погоди, душа моя. Больше всего мне хочется ей посмотреть в глаза.
Он подошёл к их столу и на удивление всей кампании обратился к Маше.
– Прошу вас, пересядьте вон туда.
– С какой стати?
– Для серьёзного разговора. Девушки, прошу простить меня!
Маша в сильном недоумении тем не менее пересела, и Парис стал пристально смотреть ей в глаза.
В отличии от сестры Даши, у которой на голове волос совсем не осталось, у Маши были пышные каштановые кудри, однако внешняя схожесть с сестрой была налицо. Тоже круглое лицо с прямым носом, та же компактная фигура. Но отсутствие ущербности и чувство превосходства придавали Маше циничное выражение с оттенком некого коварства.
– Вы можете сказать, что случилось? Зачем вы так на меня смотрите?
– Хочу понять.
– Что именно?
– Неужели вы из за какой -то квартиры способны убить свою сестру? Сестру, которая отдала вам часть себя?
От неожиданности Маша сперва растерялась, потом взяла себя в руки и строго спросила:
– Кто вы такой вообще? Какое вы имеете право предъявлять мне подобные обвинения?
– Я судебный медик, а это результат прижизненного анализа волос вашей сестры.
Парис издали показал заключение эксперта.
– Такой концентрацией таллия можно убить даже здорового мужчину, не то что вашу сестру-инвалидку. Наверное извели на бедняжку имеющийся в наличии у геологической экспедиции весь запас раствора Клеричи?
Маша с минуту замерла и внимательно смотрела то на Париса, то на заключение.
– А это кто? – вдруг спросила она, показав на Лину.
– Сотрудник детективного агентства. Впрочем для вас это уже не имеет никакого значения.
– Вы ничего не докажите. Она вообще не моя сестра.
– Поверь мне, доказательств более чем достаточно. То, что она твоя сросшаяся сестра и вам в подростковом возрасте провели операцию по разъединению, то об этом есть соответствующая запись в НИИ педиатрии. Мы её нашли, и есть выписка по этому поводу. Плюс, об этом свидетельствует наличие огромного послеоперационного рубца на твоём левом бедре. Мы его видели сегодня в бассейне и тем более в парилке. Я не сомневаюсь, что аналогичный рубец, но уже с правой стороны есть у Даши. Я прав? Достаточно доказательств или ещё добавить?
Маша хотела, возразить, но поняв, что это бесполезно, стала озираться по сторонам, наверное задумывая бежать.
Парис, который всё это время внимательно наблюдал за ней, сказал:
– Даже не думай об этом, бесполезно. Ты совершила такое тяжкое преступление, что от него никуда не убежишь. Тебя даже из под земли достанут, если не полиция, то сам господь Бог найдёт и покарает.
– Не надо так строго обо мне судить. Дашка сама согласилась разъединиться в ущерб себе. Это был её личный выбор.
– И потому ты решила её отравить?
– А зачем ей такая жизнь? Вы же видели, как она существует. В дерьме и говне. Сама мучается мало, ещё и окружающим жить не даёт. Рано или поздно она бы сама покончила с собой.
– И потому ты решила ей помочь? Сестрица сердобольная.
– Да! Считайте это актом гуманизма.
– Коварный и хищный ты зверь. Вот ты кто Маша Кислякова.
Зазвенел телефон Лины и на звонок подошли двое в форме полицейских.
– Кто из вас Мария Кислякова?
– Я, – тихо ответила девушка.
– Вы задержаны, до выяснения обстоятельств.
– Удалось спасти Дарью Кислякову? – спросил с тревогой Парис.
– Нет. Коллеги нашли её мёртвой.
Когда полицейские увели Машу, Парис достал диктофон и прослушал записанное.
– Парис! Ты всё таки нарушил закон и тайно записал разговор.
– Я записал её признание.
– Но оно добыто незаконно и суд его не учтёт.
– Она повторит это признание во время официального допроса.
– Ты в этом так уверен? Адвокат может её уговорить не делать этого.
– Не страшно, доказательств более чем достаточно для обвинительного приговора. И вообще: мы своё дело сделали, а остальное не наша забота.
– Слушай Парис! На что она надеялась так жестоко отравляя родную сестру? Ведь это бы выявилось на вскрытии.
– Не думаю. В провинциальном Всеволожске судебный медик не додумался бы сделать соответствующий анализ, а чтобы дело не стало висяком, смерть бы списали на ущербность погибшей.
– Стало быть преступление раскрылось исключительно благодаря нам?
– Да, моя лисичка. Кропотливая работа нашего тандема не позволила преступнику уйти от наказания, и пусть твой Виктор Степанович впишет это в свой актив.
– В наш актив.
– Согласен. В таком случае самое время вернуться из детективного жанра в бурный любовный роман.
– А наша «ля амур» ни на минуту не прерывался.
Вдруг Лина вспомнила что то и вскочила с места.
– Какое сегодня число? Двенадцатое?
– Да, а что? До Нового года ещё уйма времени.
– Причём тут Новый год? У нас же билеты на сегодняшнюю «Кармен» в Мариинском театре.
– Билеты? Когда ты их купила?
– В день нашего приезда из Сочи. Быстро поехали в Мариинку!
Спустя через час они уже сидели в партере, в предвкушении оперного представления.
– Молодец лисичка! Славно придумала. Я обожаю Кармен.
– Даже нормально одеться не смогли. Так спешили.
Тем временем появились оркестранты, которые затем погрузились в темноту оркестровой ямы.
– Незачем наряжаться. Вон музыканты во фраках сидят. А что толку? Всё равно их в темноте не видно.
– Шутить изволите, доктор?
– Это не шутки. Я мечтал стать певцом или виолончелистом. Обожаю виолончель. Но не получилось. Слуха не хватило.
– Не горюй. Ты как судебный медик меня больше устраиваешь.
– А чем был бы я плох, если под окном твоим играл на виолончели серенады?
– Не надо. Я не выношу шума и предпочитаю, чтобы мне серенады тихо нашёптывали на ушко.
Тем временем зазвучали фанфары оперной увертюры и представление началось.
В антракте Парис и Лина случайно встретили Эвелину Карповну.
– Как я рада вас видеть, мои дорогие! – воскликнула мать Агнессы, – особенно вас Лина. Это вы мне внушили надежду, что всё закончится благополучно.
– Спасибо вам за добрые слова! Как себя чувствует Агнесса? Надеюсь позабыла все ужасы?
– Вы знаете, нет. Она до сих пор сильно переживает и никак не может забыть случившееся. По ночам ей снятся кошмары и она с плачем вскакивает. Ничто не помогает, ни успокоительные, ни психологи, ни всякого рода дорогие игрушки. Она часто плачет и говорит, что хочет свою воспитательницу Марию Васильевну.
– Бедненькая! Она наверное не знает, что воспитательницы больше нет.
– Конечно не знает. Мы тщательно скрываем, ибо это её окончательно добьёт. Но о посещении другого детсада и слышать не хочет. Только Марию Васильевну. Просто не знаем как поступить?
– Эльвира Карповна! Если вы не против мы с Парисом навестим Агнессу. Парис ты не возражаешь?
– Абсолютно. Надо восстановить душевный покой девочки.
– Это было бы просто великолепно. Мы будем очень рады. Приходите хоть завтра. Вот наш адрес.
– Отлично. Тогда до завтра.
Такси притормозило у роскошного загородного особняка, расположенного в элитном посёлке построенного прямо в сосновом бору.
Гостей встретила Эльвира Карповна.
– Проходите дорогие гости, присаживайтесь поближе к камину. Агнешка долго спала и проснулась бодренькой.
Агнесса вошла в сопровождении детского психолога. Увидев гостей, она остановилась и стала их внимательно разглядывать.
Парис развернул подарок – большого плюшевого бегемота. Агнесса радостно взяла игрушку.
– Какой он мягкий. Как его зовут?
– Его зовут Лимпопо. Он специально такой толстый, как тюфяк, чтобы ты могла на нём сидеть и даже лежать.
Агнесса засмеялась и села на игрушку верхом.
– А как тебя зовут?
– Моё имя Парис.
Девочка восторженно округлила глаза.
– Так значит ты тот самый Парис из сказки слепого Гомера?
– Выходит, что так.
– А это твоя Елена? – спросила девочка, указывая на Лину, – мама, мама! К нам в гости пришли Парис с Еленой. Мне в детсаду рассказывали эту историю. Парис! Моя воспитательница такая хорошая, добрая, сказки интересные рассказывает. Мама! Я в детсад хочу. Я хочу к Марии Васильевне.
– Агнешка, доченька! Мария Васильевна уехала на каникулы, в отпуск. Так что ты пока дома побудешь. Хорошо?
– Хорошо, но пусть Парис с Еленой со мной поиграют. Парис, пошли во двор гулять. Я тебе белочек покажу. Они тут повсюду бегают. Елена ты останься. Смотри не скучай. Твой Парис скоро вернётся и мы будем играть в осаду Трои.
Агнесса взяла за руку Париса и повела его за собой. Выйдя во двор, они принялись внимательно рассматривать верхушки сосен.