Звонок отозвался романтической мелодией в ушах и тихим трепетом в сердце, воскресив множество воспоминаний, приятных и не очень. Конечно, звонок был лишь традицией. Если Рубин дома, она уже давно знала, кто к ней поднимается. А если не дома, тем более.
Дверь медленно приоткрылась, ему предлагали войти. Сапфир осторожно шагнул внутрь. Ничего не произошло, значит, Рубин не против поговорить. Это дарило надежду и одновременно вселяло страх. Скорее всего, он добровольно сует голову в петлю, предоставляя заклинательнице возможность добить его.
Рубин ждала его в спальне. Сапфир усмехнулся: некоторые не меняются, оставаясь в плену своих привычек. На широкой кровати, устланной множеством шелковых покрывал и заваленной горой разноцветных подушечек, возлежала она. Мужчина сглотнул, вцепившись в резную спинку козетки. Всю ироничность с него словно ветром сдуло.
Полупрозрачная ткань белоснежного пеньюара подчеркивала все прелести Рубин. Рассыпанные по подушкам пряди создавали впечатление, что женщина объята пламенем. Тонкие пальчики кокетливо перелистнули страницу небольшой брошюры, а изумрудный взгляд из-под густых ресниц подмечал все эмоции на лице мужчины. Голос Рубин зазвенел веселым колокольчиком:
– Ты жив? Какая неожиданность!
– И ты жива, моя старушка, – медленно проговорил Сапфир, пытаясь скрыть восхищение ее красотой. – Привет тебе, привет…
– А можно узнать, как тебе удалось выжить? – перебила его Рубин тоном практикантки медицинского учреждения, которой попался больной, не вписывающийся в учебные знания.
– Я не совсем выжил, – Сапфир расстегнул рубашку, обнажая грудь. – Так сказать, частично.
Книжка выпала из пальцев Рубин, зеленые глаза загорелись интересом. Женщина змеей скользнула по шелковым простыням. Пеньюар, небрежно перехваченный поясом, распахнулся на груди, но Рубин и не думала его поправлять, позволяя оцепеневшему Сапфиру любоваться ее прелестями. Поднявшись с кровати, заклинательница подошла к нему, пальчики с любопытством коснулись белесых пятен на коже.
– Больно? – спросила она.
Сапфир поежился, не услышав в ее голосе ни жалости, ни сожаления. Рубин обошла его, осматривая со всех сторон, и лукаво улыбнулась.
– А ты еще где-нибудь окаменел? – игриво спросила она, руки ее скользнули в брюки Сапфира.
Тот отступил, нахмурившись:
– Наигралась?
– Не спеши, милый, – томно проговорила она. – Мы только начали. Не зря же ты преодолел столько ступенек! Я видела, как тебе непросто. Так романтично! Словно бравый рыцарь, ты лез на башню к принцессе… так получи же свой приз.
– Мне не интересны твои игры, – холодно ответил Сапфир. – Мне нужно поговорить с тобой о заклинании маски.
Жеманность слетела с Рубин так же быстро, как порыв ветра уносит последние клочки утреннего тумана. Заклинательница запахнула халат.
– Не о чем говорить! – резко заявила она.
– Действительно? – Сапфир иронично улыбнулся и почувствовал себя увереннее. – Ты хочешь сказать, что гиза золотого барьера не у тебя? Тогда я не прирожденный!
– Ты идиот! – с жаром крикнула Рубин. – С чего ты взял, что она у меня?
– Ты ее стащила, – спокойно сказал Сапфир, ощущая себя почти победителем. – Якобы для моего брата. Да, ты хотела, чтобы все думали, будто гиза у Дрона. Но она до сих пор у тебя, я уверен в этом. Как и в том, что применяла ты ее лишь однажды. Считаешь себя умнее всех, Рубин, но мой брат не оставит тебе этот козырь, он…
– Ой, Сапфир, ты все такой же наивный чукотский мальчик! – внезапно расслабившись, расхохоталась Рубин. – Приполз ко мне едва живой, чтобы угрожать братом? Смарагд не будет требовать заклятие, потому что убил меня.
Сапфир осекся и внимательно посмотрел на Рубин. Она подошла к туалетному столику, касаясь мягких кисточек тонкими пальцами. Он точно видел страх в зеленых глазах, когда заявил, что гиза у Рубин. Но последующие слова только рассмешили заклинательницу. Чего же она так боится?
– О чем ты? – высокомерно спросил Сапфир. – Ты жива. К сожалению…
– Ага, – кивнула Рубин, довольная собой. – Но Смарагд считает иначе. И пусть так пока и остается.
Сапфир медленно опустился на козетку, желваки заходили на щеках, брови сошлись к переносице. Кого еще Рубин может так сильно бояться? Чем же можно зацепить холодную красотку?
– Я не выдам тебя, – медленно произнес Сапфир.
– Не сомневаюсь. Ты же знал, чем придется заплатить за нашу встречу, – Рубин подошла и, прильнув к его спине, прошептала: – За нашу последнюю встречу…
– Последние встречи у нас с тобой становятся традицией, – спокойно отозвался Сапфир. – Но и сегодня ты не получишь желаемого.
– Только не говори, что не хочешь меня, – нежно прошептала Рубин и прикусила его ухо. – Я видела твои грезы. Если хочешь, есть у меня одно заклинание, можно повторить твою фантазию в реальности…
– Ты дура, Рубин! – холодно сказал Сапфир.
Женщина резко выпрямилась, глаза полыхнули зеленым огнем. Скрывая удовлетворение, заклинатель кивнул:
– Да, полная дура. Подсмотрела мои грезы и решила, что я люблю тебя? Редко встретишь такое раздутое самомнение! Но я тебя разочарую. Очень многие заклинатели используют твой образ в грезах. Ты позиционируешь себя как сексуальный объект. Любуйтесь мной! Так что не удивляйся роли порноактрисы.
Рубин молча развернулась, Сапфир встревоженно смотрел, как заклинательница бросилась к туалетному столику. Пальцы ее судорожно рылись в распахнутой шкатулке. Надо спешить, иначе девчонка в припадке ярости нашлет на него первое, что попадется под руку.
– Я тащился к тебе не для банального перепихона, – торопливо крикнул он. – Я предлагаю тебе место в Круге!
Рубин замерла с гизой в руке, Сапфир опасливо покосился на бронзовый барьер. Глаза заклинательницы все еще метали молнии, но поза выражала неуверенность.
– Ты же этого добиваешься? – Сапфир откинулся на спинку козетки, изо всех сил сохраняя безразличие. – Думаю, в подвале своего отчима ты впервые обрадовалась его педантичной преданности правилам. Ведь это дало тебе шанс расформировать нас и одновременно бросить тень на Алмаза. Да, я уже в курсе, что старичок отдыхает в каменном мешке Оникса. Золотые барьеры пали, единственная красная гиза в городе у тебя.
Рубин рассеянно бросила гизу обратно, на лице женщины Сапфир ясно видел смятение и страх. Вот оно!
– Если оперативники Круга схватят тебя, – медленно проговорил он, внимательно наблюдая за Рубин, – ты вмиг станешь недостойной. И тогда ты навсегда останешься заурядной заклинательницей-потаскушкой, как твоя мать!
Он думал, что она швырнет в него чем-нибудь или снова схватится за гизу. Но Рубин вдруг опустилась на пол и зарыдала. Сапфир сжал челюсти, сдерживая готовые вырваться слова. Нет, нельзя проявлять слабость, иначе Рубин раздавит его и морально, и физически. Судя по всему, у заклинательницы припрятано немало гиз, а он все потерял при расформировании. Да и не имел права использовать заклинания два года своего отречения. Итак, теперь необходимо правильно сформулировать договор с хитрой заклинательницей. Не стоит верить крокодиловым слезам. Сапфир ждал.
Рубин уже только всхлипывала, как ребенок, изо всех сил пытаясь заново вызвать рыдания. Но слезы не возвращались, момент слабости прошел. Женщина подняла голову и посмотрела на Сапфира ясным взором.
– Видимо, я действительно ошибалась в твоих чувствах, – недовольно скривилась она. И деловито продолжила: – Что ж, тем лучше. Что конкретно ты предлагаешь?
Сапфир кивнул, собираясь с мыслями.
– Ты использовала маску один раз, и тебя шарахнуло откатом так, что ты больше не рискуешь это делать.
Рубин смотрела на него без всякого выражения. Сапфир надеялся, что ему и сейчас удастся нащупать верный путь.
– Гиза так и не попала к Дрону, создатель ни разу не использовал заклинание после того, как гиза стала алой, – задумчиво продолжил он, решив потянуть время, размышляя вслух. – А ты смогла воспользоваться ею лишь при определенных обстоятельствах, объединив с силой заклинания верности.
Рубин не отрывала от него испытующего взгляда, она доверяла Сапфиру не больше, чем он ей. Заклинатель вздохнул: пришло время выложить козырь.
– Я предлагаю тебе свою силу, чтобы ты могла пользоваться заклинанием золотого барьера. Взамен я прошу полноправного партнерства в нашем новом офисе. Ты – босс. Я – основной оперативник. И это только на два года, пока я не верну себе статус. Потом я избавлю тебя от своего общества…
– Какая еще сила? – звенящим голосом спросила Рубин. – Ты никто!
– Андрей может пользоваться своим заклинанием маски, не прибегая к гизе, знаешь об этом?
Рубин коротко кивнула, не сводя с него пристального взгляда.
– А я обладаю… – Сапфир чуть замялся, решая, все ли рассказать заклинательнице. – Обладаю способностью вызывать людей на расстоянии.
– Да ладно! – хохотнула Рубин. – Ты медиум, что ли?
– Вроде того, – спокойно согласился Сапфир. – И ты сама слышала меня, я звал тебя по имени. Не думаю, что такое можно забыть. Я прав?
Плечи Рубин дрогнули, она помрачнела.
– Рваные гизы, Сапфир. Я только убедила себя, что мне показалось.
– Опасно сознательно не замечать того, что существует, – улыбнулся заклинатель, стараясь сильно не радоваться своей маленькой победе.
Рубин медленно поднялась с пола и подошла к нему, Сапфир невольно залюбовался плавными движениями стройных бедер. Заклинательница присела рядом с ним, спина ее коснулась бархатной обивки козетки. Тонкие брови Рубин то и дело хмурились, жесткая линия сжатых губ делала ее лицо почти отталкивающим. Но Сапфир ощущал, как трепещет сердце; долго ли он сможет выдержать эту опасную близость?
– Ладно, – решительно сказала Рубин, свет очарования коснулся ее лица, пухлые губки смягчились. – Честно признаюсь, Сапфир, я всегда презирала тебя. И думала, что никогда не смогу быть с тобой ни как женщина, ни как заклинатель. Ты такой правильный, аж противно! Простой, прозрачный, до ужаса предсказуемый. Не то что твой озорной братец. Но когда я узнала про заговор… Ах! – Она мечтательно улыбнулась. – Ты стал почти сексуален… если бы не вел себя, как влюбленный баран! А это утомляет, никакой интриги…