С чем считаться невозможно, так это с тем, что наша нынешняя самоидентификация обретает уродливые формы. «Мы не похожи на русских, мы совершенно другой народ», — утверждают национал-радикалы. Л. Д. Кучма на этом противопоставлении изобрел даже заглавие для своей книги: «Украина не Россия». Но и Франция не Англия, однако книг с такими странными названиями мне не довелось встречать. Кажется, не будь России вообще, мы бы просто не смогли определиться со своим национально-культурным самоопределением. Только потому и украинцы, что не похожие на русских. Это определенно ущербный путь. Прошлое не должно становиться заложником нынешней жизни. От того, что мы откажемся признавать корневое родство с русскими, оно не перестанет быть фактом истории.
Настоящий патриотизм не имеет ничего общего с хуторянством. Вышитая рубашка и шаровары — это, конечно, замечательно. Но это этнография, причем не только наша. Украинская культура соткана в том числе и из культур сопредельных народов. Имя нашего главного казацкого героя Мамай — татарское. Как и его шаровары. Да и сабля тоже. Многие элементы украинской бытовой культуры пришли из Польши, России и других стран. В этом нет ничего плохого. Плохо, что мы не смотрим глубже, во времена Киевской Руси, где не было ни украинцев, ни русских, ни белорусов, а были древние русичи — общие предки всех трех восточнославянских народов. А если и смотрим, то как в зеркало, в котором видим свое нынешнее этно-культурное отражение.
Наверное, проблема украинской самоидентификации не была бы столь острой и далекой от исторической правды, если бы наше государственно-политическое развитие не осложнялось вмешательством либерально-демократического Запада. К сожалению, это очень существенный фактор нашего постсоветского сегодня. Мы обрели нового «старшего брата», который пытается лишить нас суверенного права на цивилизационную идентичность. Он навязывает некие универсальные европейские ценности, учит демократии и свободе, провоцирует на конфронтацию с Россией.
Прискорбно это сознавать, но Украина оказалась наиболее слабым звеном восточнославянского мира. Ее дрейф в западном направлении все более осязаем. События конца 2004 г. показали, что на этот выбор огромное влияние оказывают западные, и в первую очередь американские, наставники. Как они озабочены судьбой Украины! Не жалеют ни сил, ни средств для ее демократизации и европеизации. Сколько различных фондов и институтов, щедро финансируемых западными странами, трудится на этом поприще! Сколько украинских специалистов подготовлено для этого в американских и западноевропейских колледжах и университетах!
Разумеется, американо-западноевропейское мессианство в Украине имеет вполне определенную политическую цель. Она и не очень-то скрывается. По существу, все его усилия направлены на отрыв Украины от России. Так называемый европейский, а в последнее время и евроатлантический ее выбор, которым будто бы нет альтернативы, для многих украинских политиков превратился в главный смысл их жизни. При этом они готовы неопределенно долго ждать конкретного приглашения из Европы, нисколько не заботясь тем, что до этого «светлого» будущего Украине тоже надо как-то жить. Возможность же ее вхождения в Евроазиатский союз отвергается на том основании, что это помешает европейской интеграции.
Можно много рассуждать на тему, естественен ли союз Украины с Евроатлантическим альянсом и принесет ли он пользу ее народу. Можно сохранять эпическое спокойствие в надежде, что историческая память окажется сильнее политической конъюнктуры и Украина, после судорожных метаний между восточно-православной идентичностью и римско-католической мечтой, в конечном итоге останется в лоне первой.
Кажется, именно так думают многие, причем не только в Украине, но и в России. Но реальность нынешнего, глобализируемого США и их европейскими союзниками, мира не позволяет полагаться лишь на традиции восточнославянского духовного единства. В Украине, особенно после победы «оранжевой революции», это единство поставлено под сомнение, а то и вовсе осмеяно. Идеологи евроинтеграции утверждают, что мир уже давно живет по новым правилам, а поэтому нечего цепляться за какое-то мифическое восточнославянское единство.
Следует признать, что сторонники западноевропейских цивилизационных ценностей имеют в Украине достаточно прочные позиции. Главным образом на западе страны, в Галичине, которая со времен Брестской унии интегрирована духовно в римско-католический мир. Реальной влиятельной силой в Украине является также украинская диаспора США, Канады, Западной Европы и других стран, имеющая западноукраинское происхождение. Большинство ее представителей являются на своей исторической родине проводниками западной идеологии. Как светской, так и духовной. По существу, в настоящее время идеологическое лицо Украины действительно определяется западноукраинской политической и творческой элитой, опирающейся на поддержку Запада[28].
Именно ей принадлежит идея реформирования украинского языка, главной целью которого должна стать его галицизация. Нынешний, как им кажется, содержит большое число русизмов, навязанных ему имперским языком. Встретив сопротивление радикальным языковым нововведениям и не получив возможности изменить правописание официально, галицкие интеллектуалы вводят его явочным порядком. Особенно заметно это на телевидении, которое в значительной степени комплектуется выходцами из Галичины. Но такими же тенденциями, за редким исключением, характеризуются также радио, пресса, научные и литературные издательства.
Наряду с архаизацией украинского, прилагаются большие усилия по устранению из употребления русского языка. Это кажется невероятным, не согласуемым со здравым смыслом и не объяснимым с позиции разума. Во всех цивилизованных странах знание нескольких языков почитается благом и только в Украине — злом. Второй ее язык именуется национал-патриотами не иначе как «имперский», «иностранный», или язык «старшего брата».
По существу, в Украине он стал заложником политических амбиций национально озабоченной элиты Украины, стремящейся любой ценой интегрироваться в цивилизованный Запад. А поскольку ей кажется, что процессы эти будут тем успешнее, чем быстрее мы порвем все, что связывает нас с Россией, отсюда и такое нетерпимое отношение к русскому языку. Его пытаются не просто ограничить в употреблении, но и как бы объявить своеобразной преградой на пути в Европу.
Такая языковая политика новой украинской власти представляется не только неразумной, но и безнравственной. Она граничит с предательством нашей исторической памяти. Ведь речь идет о языке родном для большей части украинцев.
«Главная беда» украинского языка, с точки зрения украинских национал-патриотов, заключается в том, что он очень похож на русский. Пытаясь устранить это, они готовы отречься от своего собственного наследия. Ведь близость двух языков основывается не столько на преимущественном влиянии одного из них, сколько на общей своей родословной. Такой являются древнерусские церковнославянский и литературный языки. Украинский и русский языки обладают одинаковым правом на весь лексический фонд, который сохранили для нас памятники письменности времен Киевской Руси. Подавляющее большинство слов, которые принято считать «русскими» в украинском языке, на самом деле являются «древнерусскими». Извлечение их из современного украинского языка и замена галицкими диалектизмами польско-немецкого происхождения, что мы наблюдаем сегодня на телевидении и в периодической прессе, равнозначно отречению от нашей древнерусской первородности.
Да и от более поздней языковой общности тоже. Если мы проанализируем развитие литературного языка XVI— XVIII вв., то окажется, что и для великороссов, и для малороссов он был практически единым, в основе своей церковнославянским. По словарю Ивана Федорова, изданному в 1574 и 1578 гг., учились грамоте дети в Украине, России и Белоруссии. «Грамматика славенская» Мелетия Смотрицкого, изданная в 1619 г., стала учебником церковнославянского языка во всех восточнославянских землях. Она переиздавалась в Москве в 1648-м и 1721 гг. М. В. Ломоносов называл грамматику М. Смотрицкого «вратами своей учености». Характерно, что она же послужила ему основой при составлении «Русской грамматики» (1755).
О языковом единстве русских, украинцев и белорусов свидетельствует творчество двух выдающихся киевских ученых XVII в. Епифания Славенецкого и Арсения Сатановского. Составленным ими «Лексиконом славенолатинским» пользовались на протяжении XVII—XVIII вв. не только на Украине, но и в России и Белоруссии. Такое же распространение имел и «Лексикон славеноросский» киевлянина Памвы Беринды, изданный в 1627 г.
В свою очередь, в Украине в XVII в. распространялась рукопись «Хождение Трифона Коробейникова в Царьград, Антиохию, Ерусалим и Египет», являвшаяся описанием путешествия автора, осуществленного по поручению Ивана Грозного в 1583 г. Примечательно, что и Острожская библия, изданная в 1581 г. Иваном Федоровым, основывалась на списке так называемой Геннадиевской редакции, полученным К. Острожским от царя Ивана IV. Впоследствии она неоднократно перепечатывалась в Москве лишь с незначительными изменениями.
После присоединения Украины к России (1654) тенденция инкорпорации украинской интеллигенции в собственно российский культурно-исторический поток приобрела еще большую масштабность. Уже упоминавшиеся Епифаний Славенецкий и Арсений Сатановский организовали в Москве первую греколатинскую школу. Феофан Прокопович, бывший профессором и ректором Киево-Могилянской коллегии, стал идеологом формирования Российской империи при Петре I и одним из организаторов Академии наук в Петербурге. Стефан Яворский был президентом Славяно-греко-латинской академии. Дмитрий Ростовский (Туптало), создал огромный труд — «Житие отечественных святых», получивший широкое распространение как в России, так и в Украине.
Многие выходцы из Украины стали выдающимися русскими музыкантами (М. Березовский,