На Петербургском форуме 2006 г. вполне отчетливо прозвучала озабоченность России положением русского культурного мира, находящегося вне ее пределов. Ему обещана всемерная поддержка, в том числе и материальная. Но ведь русское культурное единство — это только часть восточнославянского единства. Необходимо отдавать себе отчет в том, что если, к примеру, Украина оторвется от славяноправославного цивилизационного материка, невосполнимый урон понесет и русский культурный мир. Вместе с Украиной к другому берегу отчалят и 8,5 млн. ее русскоэтнических граждан.
Сказанное выше убеждает, что сохранение восточнославянского единства невозможно без организационной и материальной поддержки. Пример того же Запада убедительно свидетельствует, что только такой путь и может быть эффективным. Упования на историческую память желаемого результата не принесет. Пора уже перейти от ритуальных заклинаний о нерушимом восточнославянском братстве к конкретным делам, направленным на утверждение нашего духовного единства в новых исторических условиях.
Справедливы ли претензии к православию?
В последнее время оживился интерес к вопросу о роли и месте православия в историческом развитии Украины. Ненавязчиво, но последовательно и системно, в наше сознание внедряется мысль, согласно которой отставание Украины от цивилизованного Запада предопределено исторически. И виной этому якобы является православие. В качестве примеров, подтверждающих этот тезис, фигурируют в том числе и данные о доходах на душу населения. В странах, входящих в римско-католическую цивилизационную общность, они в десятки раз выше аналогичных доходов в Украине. Иногда можно услышать, что Владимир Святославич, как говорится, поставил не на того коня. Вот если бы он принял христианство не из Константинополя, а из Рима, сегодня и мы находились бы на таком же уровне развития, как западные страны.
Вряд ли подобные рассуждения имеют спонтанное происхождение. Слушая их, невольно вспоминаешь высказывание одного из заокеанских идеологов развала Советского Союза и стран социалистического содружества: «После разрушения коммунизма единственным врагом Америки осталось русское православие». Террористический акт 11 сентября 2001 г. в Нью-Йорке показал, что этот идеолог глубоко ошибался.
Но жизнь убеждает, что слова эти не были брошены на ветер. Практически во всех православных странах, как по мановению волшебной палочки, стали появляться так называемые автокефальные православные церкви. В Украине их образовалось даже две. В Югославии для развала страны и православия понадобились бомбы с обедненным ураном. В Болгарии во время правления социалистов также произошел раскол православия. Характерно, что новые церкви, как правило, самопровозглашенные и никем не признанные, тем не менее очень агрессивно позиционировали себя по отношению к каноническим.
Разрушительная для православия работа продолжается. Свое место в ней находит и тезис о неконкурентоспособности восточного христианства, его консервативности, неспособности адаптироваться к новым историческим реалиям. Параллельно с «модернизационными» процессами в православии в духовную жизнь украинцев внедряются, как говорил когда-то И. Нечуй-Левицкий, нахрапом также ценности католицизма и протестантизма разных мастей, других нетрадиционных для Украины вероисповеданий.
Как грибы после дождя, появляются на территории канонического православия католические и протестантские храмы. Вокруг них объединяются вчерашние православные. Причем церкви эти не испытывают недостатка в средствах, им покровительствуют иностранные спонсоры, их поддерживают имущие украинцы, в том числе и принадлежащие к правящей политической элите. Отдельные из них позволяют себе неуважительные высказывания в адрес православия вообще и православного клира в частности, якобы необразованного и погрязшего в пороках. При этом сами они далеко не являются примером благочестия.
Католические и протестантские мессии с завидным упорством ведут агитационную работу среди православного люду, пользуясь временным нестроением в стане православной церкви и материальными трудностями жизни рядовых украинцев. Региональные религиозные объединения они пытаются превратить во всеукраинские, а их кафедры разместить не где-нибудь, а в Киеве — историческом центре восточнославянского православия.
Стоит ли доказывать, что отречение от веры предков не относится к числу человеческих добродетелей? Оно сродни отказу от своих предков, их духовности, обычаев, культуры, в конечном счете, от своего прошлого. Разумеется, мы живем в демократической стране, Конституция нам гарантирует свободу в исповедовании любой религии, как и неисповедование — никакой. Поэтому суверенное право украинских граждан никем и ничем, кроме собственной совести, ограничено быть не может. Целью этих размышлений является не укор нетвердым в вере, а установление исторической справедливости, заключающейся в том, что навешенный на православную церковь ярлык консервативности, попытки переложить на нее ответственность за наше отставание от цивилизованного католического Запада совершенно несправедливы. Разумеется, без исторического экскурса тут не обойтись, и я приглашаю читателей совершить его вместе.
Формально церковный раскол в христианстве произошел в 1054 г., но фактически две его ветви окончательно разошлись еще в IX в., при патриархе Фотие и папе Николае I. Здесь не место говорить о причинах раскола, разумеется, они были не только догматически богословские. Для нас в данном разговоре важен сам факт независимого существования двух христианских церквей с IX в. — Римской католической и Византийской православной.
Исходя из логики современных теоретиков и меньших структурообразующих потенциях православия, следовало бы предположить, что Византия IX и последующих веков в своем развитии должна была отставать от римско-католического Запада. В действительности ничего подобного не было. Наоборот, как и раньше, она шла впереди Рима. Здесь процветали наука и образование, литература, искусство, архитектура. На очень высоком уровне находилась богословско-философская мысль.
Императоры македонской династии, а затем и их преемники из династии Комнинов ассигновали значительные средства на сооружения дворцов и храмов в Константинополе, других центрах империи. На этот период приходится целый ряд вершинных достижений в живописи, в частности в создании больших мозаичных комплексов (Новый монастырь на о. Хиосе), в иконописи, в искусстве книжной миниатюры. Византийские шелка были завистью всего мира.
Если сравнивать страны, вошедшие в Византийское православное содружество, в частности Болгарию, принявшую восточное христианство в IX в., и Киевскую Русь, официально крещенную в конце X в., со странами католического Запада, можно с уверенностью сказать, что первые ни в чем не уступали вторым. Такого храма, как св. София Киевская, в XI в. не было во всей Западной Европе или, говоря словами митрополита Илариона, «во всем полунощи земном, от востока до запада». Ни в одной стране Запада не было создано и такой цельной истории собственной страны, какой является «Повесть временных лет».
К сожалению, православный мир в первой половине XIII в. подвергся страшному разгрому. И если Русь пала под ударами орд иноверцев-монголов, то крушение Византии целиком на совести Римской католической церкви. Инициатива крестового похода на Константинополь принадлежала папе Иннокентию III. В 1204 г. крестоносцы взяли столицу Византии штурмом, разграбили ее, а затем разрушили укрепления, дворцы и храмы. В пламени пожаров погибли библиотеки, архивы. Византия была расчленена и фактически превращена в карликовые государства. Ее богатства послужили основой для процветания Венеции и других католических стран Европы.
Так, папский престол поквитался с Византией за инициированный ею раскол христианской церкви, за выход Константинопольского Патриархата из канонического и административного подчинения Римскому папе. Месть оказалась слишком жестокой, не адекватной проступку. Более восьмисот лет католическая церковь не решалась признаться в страшном грехе перед своими братьями во Христе. Только на исходе XX в. это сделал Иоанн-Павел II, который принес извинение православным за содеянное своими давними предшественниками зло.
Довершили разгром Византийского государства и его православной церкви орды султана Мухамеда II. В 1453 г. Константинополь был взят и сожжен. Большинство его жителей было истреблено или захвачено в плен. Некогда цветущая православная держава прекратила свое существование. Надо ли специально доказывать, сколь невосполнимый урон понесло от этого и мировое православие. Разумеется, оно не погибло, но утратило свой сакральный центр, живительный источник, продолжало жить, но уже без Византии, его породившей.
Западный мир и католическая церковь не подвергались таким суровым испытаниям и не несли столь чувствительных потерь. История не знает сослагательного наклонения, но еще неизвестно, в каком положении пребывала бы сегодня католическая церковь, окажись Рим на месте Константинополя, а Римский папа на положении Константинопольского патриарха, на долгие столетия оказавшегося фактически на положении почетного узника в бывшей своей стране.
Несколькими десятилетиями позже разгрома крестоносцами Византии не менее страшная беда постигла и православную Русь. Монгольский смерч, пронесшийся по русским землям в 1237—1240 гг., буквально разрушил огромную европейскую страну. Были сожжены крупнейшие города, в том числе и столица Руси — Киев. Истребленной оказалась, выражаясь современным языком, практически вся правящая элита древнерусского общества, а также значительная часть православного духовенства. Сильно разреженный кривой монгольской саблей, русский народ оказался, по существу, обезглавленным. Это отбросило его в своем развитии на целую историческую эпоху назад.
Что касается русского православия, то оно также сильно пострадало. Монголы надолго отрезали Русь от православной Византии, хотя и ослабленной, но еще живой, оборвали внутренние церковные иерархические связи. Официальной резиденцией митрополитов оставался Киев, но жить им в нем было трудно. Монголы боялись возрождения древней столицы Руси и делали все, чтобы этого не случилось. В первые десятилетия монгольского владычества высшие иерархи Русской Православной Церкви спасались от террора завоевателей постоянными пастырскими разъездами по русским землям, а в конце XIII в. и вовсе переселились во Владимир на Клязьме, под защиту княжеской власти. В летописи сказано, что митрополит Киевский Максим ушел на северо-восток Руси, «не терпя татарского насилия».