Стало ли лучше на Балканах после того, как натовцы принесли туда свой «мир» и свою «свободу»? Безусловно, нет. Их «справедливая» война унесла жизней во много раз больше, чем межэтнические конфликты до нее. Натовские бомбы превратили в руины целые кварталы сербских городов, древние памятники культуры, мосты над Дунаем. Около 200 тыс. сербов были вынуждены уйти со своей исторической родины Метохии и Косово. И вернутся ли они туда когда-нибудь? Если натовские «демократизаторы» и дальше будут покровительствовать только албанским косоварам, да к тому же и признают государственный суверенитет Косово, возвращение сербов на свою историческую родину может и не произойти.
А кто ответит за военную интервенцию в Югославии? Гаагский трибунал, судя по всему, такие мелочи не интересуют. Или жена Цезаря вне подозрений? Этой «женой», как известно, является президент США Б. Клинтон, и было бы справедливо, чтобы он также объяснился в Гаагском трибунале за развязывание Балканской войны, за применение бомб с обедненным ураном. Как, впрочем, и лидеры европейских стран. И те, которые принимали непосредственное участие в этой скандальной войне. И те, которые услужливо предоставили натовским самолетам свои аэродромы и воздушное пространство.
Особенно прискорбно, что, за исключением России, предали Сербию и все славянские страны. Одни ответили на произвол США и их союзников молчаливым согласием, другие открыли свое воздушное пространство для натовских бомбардировщиков. Такую позицию трудно назвать моральной. По существу, мы предали не только Сербию, но и свою историческую память, заветы великих славянских просветителей Караджича, Шафарика, Шевченко, Дринова и других, которые мечтали о всеславянском единстве.
Сегодня эта идея предана забвению или поставлена под сомнение. «Что вы носитесь с этой славянской общностью? — заявляют украинские этнопатриоты. — Мир уже давно живет по другим законам». После этих слов начинаются перечисления межславянских конфликтов. Среди них подавление польского восстания А. Суворовым, украинская Колиивщина, балканские столкновения болгар с сербами и черногорцами, советско-польская война 1920—1921 гг. В этом прискорбном ряду забывают еще украинско-польское противостояние в годы Второй мировой войны. К сожалению, все это действительно имело место. Но ведь было и много примеров славянской солидарности. Болгария до сих пор благодарно помнит помощь России в освобождении от турецкого владычества.
Вряд ли продуктивно рассматривать эту проблему сквозь призму тщательно скалькулированных случаев межславянских конфликтов. Таких было достаточно и между другими народами. Но разве это основание для того, чтобы, скажем, Франция, Англия или Германия не могли найти взаимопонимания на современном этапе истории? Они не только нашли, но создали объединенную Европу. Отчего же такое неприятие вызывает идея общеславянского единства? Зачем изголяться по этому поводу, называть ее «химерой», «жупелом» догматической политики? Что плохого в славянской солидарности? Она угрожала бы общеевропейскому миру? Наоборот, только содействовала бы ему.
Относительно утверждения, что мир уже давно не солидаризируется на этно-политических началах, то это, мягко говоря, неправда. А как тогда квалифицировать Британское содружество, Лигу арабских стран, Всемирный еврейский конгресс и еще многие подобные организации?
Нет сомнения, что наши доморощенные этноидеологи говорили бы по-другому о славянской солидарности, если бы не было России, которая, к их несчастью, тоже славянская страна и с которой они дружить никак не желают. Скорее, их устраивает между украинцами и русскими состояние тупой вражды. Вот и приходится ерничать, называть славянское родство «химерой» и сокрушаться над тем, что она, к сожалению, очень живучая...
Освободив народы Балкан от «диктаторского» режима Милошевича, лидеры Евроатлантического альянса тут же принялись за поиск очередного «обездоленного» своим диктатором народа. Таковыми оказались иракцы. Они также управлялись строптивым и неподконтрольным Западу правителем и также будто бы не могли дождаться, когда американцы наконец вызволят их из его неволи. Вскоре этот час настал. США вместе со своими натовскими союзниками (на этот раз, правда, не всеми) пошли на Ирак войной и сравнительно быстро оккупировали суверенную страну.
Поводом было избавить мир от арсеналов оружия массового поражения, которым будто бы обладал «преступный» режим. Страшного оружия, как и следовало ожидать, не нашли. Стало ясно, что Хусейн, утверждавший, что в Ираке такого нет в природе, не обманывал мировое общественное мнение. Нет сомнения, что американцы это хорошо знали. В противном случае вряд ли бы послали в Ирак почти 200-тысячную оккупационную армию.
Разумеется, ни у кого в мире нет сомнений в том, что главный интерес США в Ираке заключался не в спасении мирового сообщества от оружия массового поражения и даже не в желании демократизировать иракское общество, а в получении полного контроля над иракской нефтью.
Как и следовало ожидать, ни мира, ни свободы Ираку американцы не принесли. Если при диктаторе Хусейне жертвами его режима были, как уверяет западная пропаганда, сотни, может быть, тысячи людей, то в результате его свержения и установления демократии по-американски иракцы стали гибнуть десятками, а может, и сотнями тысяч. Зыбкое межэтническое равновесие в стране, поддерживаемое авторитарным режимом Хусейна, было разрушено. Сегодня Ирак находится фактически в состоянии гражданской (межэтнической) войны. Это понимают и американцы, однако такое положение их, кажется, не очень-то и беспокоит. Скорее всего, оно их устраивает, поскольку дает основание заявлять, что полной демократии в Ираке еще не наступило, а поэтому их историческая миссия в нем будет продолжена.
Конечно, будет. Ведь то, ради чего они пришли в этот регион, — нефть. Она нужна США всегда. Уйти из Ирака, не обеспечив надежный контроль над этим энергетическим источником, означает действительно невыполнение своей исторической миссии. Американцы вообще не уходят — никогда и ниоткуда. Этого, по существу, не случилось ни с одной из осчастливленных ими однажды стран мира. Даже в союзных им и вполне демократических странах, таких, как Германия или Япония, военное присутствие США оказывается все еще необходимо. Что уж говорить об Афганистане, Ираке или Балканах!?
Справедливости ради следует сказать, что «демократизацию» многих стран мира Запад осуществляет не только посредством военного вторжения, но также и идеологического, поддерживаемого мощным финансовым вливанием. США и не скрывают этого, убеждая мировую общественность в том, что деньги дают для поддержания демократических сил, разделяя общие с ними ценности свободы и демократии[30].
С этой целью, как показывает пример Украины, на американские и западноевропейские деньги создаются многочисленные общественные фонды и институты, основным содержанием работы которых является борьба за «свободу» и «демократию». Украинской молодежи открывается широкий доступ в различные западные, преимущественно американские, учебные заведения. После завершения обучения и возвращения в Украину большинство из них последовательно отстаивают идею приоритета западных цивилизационных ценностей, а некоторые занимают ведущие позиции в украинской исполнительной и законодательной власти.
Так постепенно готовятся «демократические» цветные революции. На постсоветском пространстве они уже совершились в Грузии, Украине, Киргизии. На очереди, как выяснилось, была и Белоруссия. Узнав о раскрытом плане государственного переворота, планируемый на 19 марта 2006 г. — день выборов президента Белоруссии, Д. Буш до того разнервничался, что не смог скрыть своего отношения к нему. Первым отместным актом его был донос в сенат о доходах А. Лукашенко, а вторым — угроза санкциями, если власти Белоруссии применят силу против оппозиции. Примечательно, что к ней с подобным предостережением Д. Буш не обратился. И это при том, что белорусская власть определенно заявила: сила будет применена только в ответ на насилие оппозиции. Но, надо полагать, ей-то американский президент готов был позволить все, лишь бы она свергла ненавистного ему А. Лукашенко.
Некоторые средства массовой информации в Украине известили своих слушателей и читателей о раскрытии в Белоруссии антигосударственного заговора с достаточной долей иронии. А отдельные и просто назвали это сообщение провокацией режима. В подтверждение этого они охотно цитировали высказывания лидеров белорусской оппозиции, будто те предполагали вывести людей на улицы и площади только с цветами и конфетами, чтобы отпраздновать свою победу. Неизвестно, правда, какую.
Разумеется, «отцы белорусской демократии» ничего иного сказать и не могли. Но нам, украинцам, пережившим подобное развитие событий в декабре 2004 г., не пристало так фарисействовать. У нас тоже все начиналось мирно, с угощения киевлян апельсинами, а завершилось блокадой президентской резиденции, Кабинета Министров и Верховной Рады. Еще не были подведены толком итоги второго тура, а «оранжевые» уже объявили себя победителями. И даже устроили в Верховной Раде спектакль с инаугурацией Президента В. А. Ющенко. Потом, правда, ему пришлось еще раз осуществить подобное действо уже после третьего (нерегламентного) тура выборов.
Тогда Запад также предостерегал от применения силы и также только власти Украины и не адресовал подобных призывов оппозиции. Ей было позволено все, даже отстранение от исполнения своих конституционных обязанностей законного Президента. То, что осенью— зимой 2004 г. не случилось кровопролития, заслуга вовсе не оппозиции, а Верховной Рады, принявшей политическое решение о якобы сфальсифицированном втором туре голосования, а также В. Ф. Януковича, который обратился к своим сторонникам, прибывшим в Киев с юго-востока страны, с просьбой вернуться к рабочим местам и семьям.
Небезынтересно отметить, что и вся риторика нынешней белорусской оппозиции очень похожа на лозунги «оранжевых» в Украине. Они борются не за высокие зарплаты, пенсии или стипендии, а за демократию и свободу. При этом уверяют мир, что пользуются поддержкой большинства граждан страны. После оглушительного провала на выборах президента, вместо того, чтобы отойти в сторону и не мешать белоруссам спокойно жить и трудиться, они говорят об украденной победе. Запад отказывается признать результаты, как он это делал после второго тура голосования на президентских выборах в Украине. Для него свободные выборы — это те, на которых победа достается их протеже. Пусть даже и проведенные в условиях революционного террора, как это было в Украине во время третьего тура.