.
В III в. н. э. Сарматия сама подверглась нашествию. В ее пределы с севера вторглись племена Готского союза: готы, гепиды, гегерулы и др., которые образовали в Нижнем Поднепровье государственное объединение, известное в истории, как держава Германариха. В нее, на правах федератов, вошла и часть сарматских племен.
Как видим, в начале I тыс. н. э. этнокультурная карта будущей территории Украины представляла собой пеструю мозаику, составленную с ираноязычных, славянских и германских племен, а также греков, римлян, даков и фракийцев.
Во II — IV вв. н. э. под влиянием римских провинций на территории Украины сложилась яркая археологическая культура, которая в литературе получила название черняховской. Она, как когда-то трипольская, заняла лесостепные пространства от Нижнего Подунавья до Среднего Днепра. Отличалась высоким уровнем гончарного производства, имела развитое стеклоделие, железоделие, ювелирное ремесло, знала тяжелый плуг, а следовательно, и высокую культуру хлебопашества. Обнаружение римских монет, а также амфорной тары на черняховских поселениях указывает на наличие налаженных торговых связей носителей черняховской культуры с центрами Римской империи.
Кого считать творцом этой культуры? «Безусловно, славян», — заявляют одни. «Скорее всего, приоритет в создании черняховской культуры принадлежит готам», — заявляют другие. Третьи не исключают участия в ее формировании поздних сармат.
Правы, как это нередко бывает в таких случаях, одновременно все. В неспокойные времена переселения народов, когда через территорию Украины проходили разные племена, — готы из европейского севера, сарматы из азиатского востока, — население Черняховской культуры едва ли могло быть моноэтничным. Однако в лесостепном регионе ее памятники, бесспорно, принадлежат славянам, что убедительно показали в своих исследованиях Е. В. Махно, М. Ю. Брайчевский, В. Д. Баран, И. И. Винокур и др.
Угасание Черняховской культуры приходится на конец IV — нач. V в. Связано оно, с одной стороны, с крушением Рима, с другой — с опустошительным нашествием новых азиатских кочевников — гуннов. Уничтожив или ассимилировав поздних сарматов, а также вытеснив из Нижнего Поднепровья готов, гунны на более чем столетие становятся полновластными хозяевами южнорусских степей. Они создают здесь государственное объединение, подчинившее себе остготов, гепидов, аланов, а также какую-то часть славян.
В VI в. гуннов, потерпевших сокрушительные поражения на Каталаунских полях (451 г.) и на р. Недао (453 г.), сменили родственные им авары. По пути на Дунай они покорили болгарские племена утигуров и кутригуров, а затем и славян-антов, которые, согласно Иордану, жили между Днестром и Днепром и были сильнейшими среди славян[8]. С антами исследователи уверенно связывают Пеньковскую археологическую культуру, зафиксированную на территории лесостепного пограничья от Северного Донца до Нижнего Подунавья.
Как свидетельствует Феофилакт Симмоката, в 602 г. аварский каган направил против антов войско во главе с полководцем Апсихом, которое нанесло им чувствительное поражение. После этого византийские историки больше не упоминают об антском объединении. О противостоянии восточных славян с аварами свидетельствует и древнерусская летопись. Во времена императора Ираклия (около 620 г.) они подчинили своей власти дулебов. «Си же обри воеваху на славѣнѣх, и примучиша дулебы, сущая словѣны, и насилье творяху женамъ дулѣбскимъ»[9].
Одновременно с антским византийские авторы называют склавинское славянское объединение, которое, по-видимому, надежно фиксируется корчакско-пражскими древностями. В VI — VIII вв. восточные славяне представляли собой большой народ, расселившийся на огромных пространствах лесостепной и полесской зон Восточной Европы. Расселение это было сопряжено с ассимиляцией многих неславянских народов: на северо-западе — балтских, на северо-востоке — финно-угрских, а на юге — сармато-аланских и тюркских.
Еще одним кочевым народом, судьба которого в VII— VIII вв. тесно переплелась со славянами, в том числе и восточными, были болгары. Русские летописцы представляли себе их как часть хазарского сообщества, покинувшего прежние места обитания и ушедшего на Дунай. По пути на новую родину они сталкивались с восточными славянами и, как пишет летописец, были им «насильники»[10]. Видимо, уже здесь начался процесс их славянизации. Переселенческий поток болгар определенно втянул в себя и какую-то часть восточных славян, которые уже с VI в. освоили путь к дунайским границам Византии. Вероятно, одним из примеров славяно-болгарского симбиоза может быть Пастырское городище. Находится оно в ареале Пеньковской культуры, но выделяется своеобразием археологического комплекса. В свое время М. И. Артамонов видел в этом центре ставку кутригурского хана, хотя и ничем не подкрепил свое предположение.
В IX в. на восточных окраинах славянского мира появились угры, или мадьяры. Происходили они из угро-финской языковой семьи. Древней их прародиной были южноуральские степи. Путь на запад пролегал через Башкирию, Волгу и Дон, а далее в причерноморские степи. Какое-то время угры проживали по соседству с Хазарией, но затем под давлением печенегов, откочевали в низовье Днепра, в местность, получившую название Ателькуза. Продвигаясь на запад, союз венгерских племен имел постоянные столкновения со славянами. Восточные авторы (Ибн Русте, Гардизи и др.) свидетельствуют о частых набегах венгров на земли славян, о захвате ими богатой добычи и пленных. Глухим отголоском этих отношений ІХ в. является, по-видимому, и свидетельство летописи о прохождении угров мимо Киева, а также об изгнании волохов и занятии их земли вместе с покоренными славянами. «Посемъ же угри прогнаша волъхи, и наслѣдиша землю ту и сѣдоша с словѣны, покоривше я подъ ся»[11]. В цитированном тексте речь, по-видимому, о том времени, когда под давлением тех же печенегов венгры вынуждены были оставить Ателькузу и уйти на Дунай.
Разумеется, русско-венгерские отношения ІХ в. не сводились только к военным столкновениям. Имели место и мирные отношения. Некоторые исследователи полагают даже, что киевский князь Аскольд поддерживал дружеские контакты с венгерским вождем Алмошем, правда, надежных данных, подтверждающих это, нет.
С конца ІХ в. хозяевами южнорусских степей стали печенеги. Свой путь на запад они начали из прикаспийских просторов и Южного Приуралья. Этнически не представляли собой монолитного и чистого народа. В их союз, помимо тюркоязычных орд, входили и какие-то венгерские объединения.
Как свидетельствовал Константин Багрянородный, страна Печенегия состояла из восьми фем (по-видимому, восьми орд), из которых четыре были на левом берегу Днепра и четыре — на правом. От Руси она отстоит на один день пути[12]. В русской летописи печенеги впервые упомянуты под 915 г. И с тех пор были беспокойными соседями Киевской державы вплоть до середины XI в.
Историческая память Руси в большей мере зафиксировала те события в русско-печенежских отношениях, которые имели драматические, а иногда и трагические проявления. Летопись сохранила известия о двенадцати военных конфликтах между сторонами. Даже если предположить, что какая-то часть печенежских вторжений на Русь и русских ответных походов в степь не попала в поле зрения русских летописцев, то и тогда невозможно представить полуторасотлетнюю историю русско-печенежских отношений как сплошное военное противостояние. Конечно, имели место и мирные отношения. Есть достаточно оснований утверждать, что какая-то часть печенежских орд осела в южнорусском пограничье и приняла подданство Руси.
В начале XI в. на земли, занятые печенегами, массово хлынули кочевые орды торков, известных в византийских хрониках под именем узов, а в восточных сочинениях — гузов. Этнически они были родственны печенегам. Около середины XI в. гузы вплотную приблизились к южным границам Руси. После крупного поражения в 1116 г. на р. Дон, которое торки потерпели от своих сородичей половцев, они обратились за покровительством к Руси и были расселены в южном и юго-восточном ее пограничье. Русские летописцы именуют их «своими погаными» в отличие от чужих — половцев. За проживание в пределах Руси торки, которых чаще называли черными клобуками, обязаны были нести сторожевую службу и принимать участие в антиполовецких походах русских дружин. Их административным центром был город Торческ в Поросье.
Проживание в пределах Киевской, Переяславской и Черниговской земель, нередко чересполосно с русичами, наложило отпечаток на экономику, культуру и быт торческих племен. От кочевого они переходили к оседлому образу жизни. Многие представители черноклобукской знати принимали православие, и, возможно, именно необходимостью обращения их в христианскую веру было вызвано основание Юрьевской епископии. Постепенно они ассимилировались древнерусским этносом и становились его органической частью.
Вслед за торками в южнорусские степи переселились половцы. К 60-м годам XI в. они освоили огромные степные пространства протяженностью с востока на запад 2 тыс. км и с юга на север — 400—500 км. Вплоть до монголо-татарского нашествия они оставались беспокойными соседями Руси. Этнически эта огромная страна не была только половецкой. Здесь проживали и другие народы: аланы, яссы, хазары, гузы, косоги.
Летописи полны сообщений о половецких вторжениях на Русь и ответных походах русских дружин в степь. Как те, так и другие неизбежно были сопряжены с захватом большого числа пленников, которые уводились в степь и на Русь, где они растворялись в преобладающей этнической среде. Однако Русь и половцы не только воевали, но и поддерживали мирные отношения, в том числе и брачные. Разумеется, это были, как правило, дипломатические браки, оказывавшие заметное влияние не только на