Мне неоднократно приходилось высказываться на эту тему, причем иногда и не очень академическим стилем. Древним русичам X-XIII веков и в страшном сне не могло присниться, что кто-то из них является украинцем, кто-то русским, а кто-то белорусом. Все они были русичами, большим этнокультурным сообществом с единым языком и религией. Большую роль в создании этого единства и восточнославянской государственности сыграли Киев и Новгород.
Попытаюсь наметить основные вехи этой истории. В 882 году, пройдя с севера на юг, Олег захватил власть в Киеве, убив Аскольда и Дира, и стал киевским князем. В том же году произошло объединение восточнославянского пространства вдоль знаменитого торгового пути «из варяг в греки» (водный путь из Балтийского моря в Черное). На двух концах пути, этой ранней экономической и политической оси восточных славян, находились Новгород и Киев. Новгород контролировал вход в Балтийское море, Киев — в Черное. Киев был последним крупным русским центром, где собирались флотилии судов, которые шли в Константинополь. Уже само географическое расположение городов на этом торговом пути диктовало, что эти два центра должны жить в тесном единстве, потому что органично зависели один от другого, а от них зависело раннее государственное пространство Руси.
Один нюанс: в IX веке Олег стал киевским князем, а новгородские археологи не нашли в древнем Новгороде слоев IX века. Это неразрешимое противоречие объясняется легко, если вспомнить, что рядом с Великим Новгородом находится так называемое Рюриково городище. Это, как утверждает петербургский археолог А. Н. Кирпичников, Предновгород — небольшой город, который в скандинавских источниках называется Хольмгард (Holmgard), он располагался на возвышенности, окруженной водой. Предновгород — предшественник Новгорода, и первоначально связь Киева и севера осуществлялась посредством этих двух центров.
Позднее, в середине Х века, киевские князья основали на севере свои опорные пункты. В летописи сказано: «Иде Ольга к Новгороду и устави по Мьстѣ погосты и дани, и по Лузѣ оброки и дани». Это было своеобразное возвращение княжеской власти на север, но уже из Киева. Результатом стало основание в земле словен новых княжеских центров. Именно тогда был основан и Новгород, который мы знаем. Новый город — не эволюционно возникший, но основанный по княжескому велению. Нам известны Новгород-Святополчич, Новгород-Северский, Нижний Новгород.
По существу, конец IX и весь Х век прошли в тесных контактах Киева и Новгорода: киевские князья (Олег, Игорь и потом Святослав) предпринимали походы в Византию, Ольга посещала Константинополь. Эти походы совершались объединенными силами большинства восточнославянских племен. Активное участие в них принимали словене новгородские, кривичи смоленские и полоцкие, чудь, весь, варяги, а также южные племена — поляне, древляне, северяне.
Примечательно, что в Новгороде в то время не было своих князей, там правили посадники Киева. Киевские князья назначали своих наместников, которые управляли Новгородской землей. В конце Х века новгородцы попросили киевского князя Святослава Игоревича назначить им князя. Старшие сыновья Святослава, Олег и Ярополк, отказались (отпрѣся) идти в Новгород, и тогда Добрыня, дядя Владимира, предложил его кандидатуру. И Святослав отправил младшего сына на новгородский стол. Вместе с ним туда был послан и Добрыня. Вплоть до середины XI века Новгородом управляли сыновья великого киевского князя: сначала Владимир, потом его сын Ярослав, затем сын Ярослава Владимир. В это время Киев и Новгород представляли собой двуединое средоточие Русской земли.
Владимир Святославич — наиболее яркая княжеская фигура начальной Руси. Вернувшись в Киев из Новгорода после смерти Святослава, он посмотрел на город и обнаружил, что тот практически беззащитен перед угрозами степных кочевников (в его время — печенегов). И тогда он произнес знаменитую фразу: «Се не добро, еже мало город около Кыева», после чего развернул грандиозное по тем временам строительство крепостей. «И нача ставити городы по Десне и по Востри и по Трубежеве и по Суле и по Стугне». Эти реки были естественными рубежами, ограждавшими Киев от вторжений кочевников. Именно на них в конце X — начале XI века появляется целая сеть порубежных богатырских застав, которые позднее будут связаны с именами былинных защитников Руси — Ильи Муромца, Добрыни Никитича, Алеши Поповича и др. Самое интересное, что, поскольку Владимир пришел из северных земель и лучше всего был знаком с жизнью Новгородчины и славянского Севера, он населил эти города «лепшими мужами от славен, от кривичей, от чуди» и от других. Это чрезвычайно важно. Во-первых, потому что людского резерва на юге Руси для этого не хватало, а во-вторых, Владимир мог положиться на этих людей, которых знал еще в бытность новгородским князем.
Когда слышишь, как на Украине новые толкователи истории говорят, что украинцы — чистокровные, а вот русские — с угро-финским субстратом, ничего, кроме снисходительной улыбки, это вызвать не может. «Чистых» народов в природе нет вообще, и если на севере Руси русский этнос обогащался за счет балтийских и угро-финских народов, то на юге в такой же мере — за счет ирано- и тюркоязычных. Во времена Владимира в порубежные крепости на юге Руси переселялись также представители балтских племен, в частности чудь. В ХІ веке один из них — Чудин Микула (явное указание на этническое происхождение) — управлял Вышгородом.
В конце X — начале XI века объединение севера и юга Руси дало совершенно новое качество: Южная Русь укрепилась системой крепостей по вышеупомянутым рекам, что обеспечило ей защиту от печенежских орд, которые вторгались в пределы Руси, достигая Киева. Однажды (в 969 г.) печенеги чуть не овладели городом, и огромной заслугой Владимира Святославича было то, что он, выражаясь фигурально, закрыл «Полю» ворота.
Его дело продолжил сын Ярослав, получивший прозвище Мудрый. По его велению была обустроена оборонительная линия по реке Рось. Когда-то академик Б. А. Рыбаков именно с этим регионом связывал первичное расселение Руси. Примечательно, что Ярослав, как и Владимир, прежде чем стать киевским князем, обретал княжеский опыт на северо-востоке и севере Руси — в Ростове и Новгороде. Уже будучи в Киеве, он постоянно заботился о безопасности этих земель. С этой целью совершал походы на беспокойных соседей Руси — чудь и литву. Во время одного из них, состоявшегося в 1030 году, он основал русский город Юрьев («постави град Юрьев»), нынешний эстонский Тарту. Как правило, такие походы сопровождались захватом пленных и выводом их в Русь. Один такой случай зафиксирован в летописи. Воспользовавшись, как пишет летописец, мятежом «в земли Лядьской», Ярослав вместе с черниговским князем Мстиславом предпринял поход на Польшу (в 1031 г.). В результате Руси были возвращены Червенские города, а также захвачены «многы ляхы». Приведенные в Русь, они были поселены в Поросье. Летописец, писавший об этом в начале ХІІ века, заметил, что они живут там «суть до сего дне».
В археологическом сезоне 2017 года мы обнаружили на Роси уникальный памятник — городище и большой могильник, где похоронены представители балтских племен. Датируется могильник началом ХІ века. Таким образом, археологически было подтверждено то, о чем говорится в летописи. К этому следует добавить, что представители поляков, литовцев или чуди были не единственными инородцами в Поросье. Кроме них, здесь оседали тюркские племена, так называемые «свои поганые», которые постепенно подвергались русской ассимиляции и аккультурации.
При Ярославе Мудром (1016-1054) отчетливо прослеживается единство северного и южного центров, которое наметилось на начальных этапах становления Руси. Прежде всего в духовной сфере. В Киеве и Новгороде практически одновременно было принято православное христианство. Киев стал центром митрополии с кафедральным Софийским собором, а Новгород — центром епископии также с Софийским собором. София Киевская, по примеру византийских храмов, была богато украшена мозаиками и фресками, каменными резными плитами, мраморными архитектурными элементами. Русичи восторгались собором, митрополит Иларион писал: «Церковь дивна и славна всем округным странам, яко же ина не обрящется во всем полунощи земленем от востока до запада». В первой половине XI века ничего подобного «во всем полунощи земленем», если исключить Византию, действительно не было. Этот храм стал духовной опорой Древней Руси, при нем была основана первая библиотека на Руси, которая, по подсчетам наших историков книги, насчитывала около тысячи томов, причем не только богослужебной, но и учительной литературы. При Софии была открыта школа письменности.
Ярослав Мудрый заботился также о том, чтобы все то же самое было и в Новгороде. После завершения Софии Киевской строительная артель была переведена в Новгород для строительства Софии Новгородской. Уже в 1052 году строительство собора было завершено, и он также был богато украшен. По свидетельству новгородских летописцев, инициатива возведения епископского храма в Новгороде принадлежала Ярославу Мудрому и его сыну Владимиру. В 1052 году Владимир умер и был похоронен в Софии Новгородской.
Символично, что обе святыни, киевская и новгородская, являвшиеся двумя православными опорами всей Руси, пережили многовековые лихолетья и сохранились до наших дней. В исторической литературе эта духовная связь Киева и Новгорода в ее софийской символичности не оценена должным образом, хотя ее роль в формировании древнерусской цивилизационной идентичности едва ли не определяющая. Если бы мы попытались найти аналогии двуединой государственной центричности Киева и Новгорода в последующей отечественной истории, то обязательно обратились бы к феномену Москвы и Санкт-Петербурга, которые в сознании политической элиты Российской империи являлись равнозначными символами государственности.
Следует упомянуть еще об одной государственно-политической особенности Киева и Новгорода. С течением времени многочисленный род Рюриковичей разветвился: на Руси к началу XIII века было несколько десятков князей, каждый из них претендовал на какой-то удел. Одни получали, другие нет — впоследствии их называли изгоями, выпавшими из ряда. Но все они были порфирородными, все имели одинаковые права. На Руси было около двенадцати крупных удельных княжеств, их территории примерно совпадали с границами двенадцати восточнославянских племенных объединений, лежавших в основании Древней Руси, и за каждой землей закрепилась та или иная ветвь рода Рюриковичей. И только два города не имели своих семейных династий — Киев и Новгород: они считались общим родовым наследием всей княжеской династии.