Ситуация действительно не вполне нормальная. Мы имеем три православные церкви: одну — каноническую и две — отколовшиеся от нее, не признанные вселенским православным сообществом. Конечно, было бы лучше, если бы на Украине существовала единая поместная православная церковь. Ведь церковный раскол — это и раскол в обществе. Но как этого достичь?
Призывы к государственному вмешательству в этот деликатный вопрос не только контрпродуктивны, но и вредны. Люди, обеспокоенные нынешним положением в украинском православии, должны бы знать, что вмешательство никогда не способствовало единству, наоборот, оно порождало новые расколы. В 1596 году это привело к тому, что единый восточнославянский православный мир разделился на православных и грекокатоликов, в 1991-м — к образованию двух православных церквей: Украинской православной Московского патриархата и Украинской православной Киевского патриархата. Аналогичное вмешательство властей Украинской народной республики в 1919 году спровоцировало появление Украинской автокефальной церкви.
Удивительно, что с требованиями к властям покончить с существованием на Украине «церкви соседней державы» выступают люди, которые считают себя демократами и даже отцами новой Конституции Украины. А в ней, в статье 35, четко прописано не только право на свободу совести и вероисповедания, но и «отделенность церкви от государства». В таком случае для кого принималась Конституция? И чем может быть оправдана нетерпимость к своим соотечественникам? Социологи квалифицируют это явление как социальную патологию, которая всегда проявляется в поисках чужих и обвинении их во всех смертных грехах.
Чем же неугодна Украинская православная церковь, возглавляемая Блаженнейшим митрополитом Киевским и всея Украины Владимиром, национал-патриотам? Отсутствием лояльности к государству? Неприятием национального выбора Украины? Отстаиванием интересов соседнего государства?
Слава богу, таких обвинений пока не слышно. Как свидетельствуют многочисленные заявления радетелей единства украинского православия, главной претензией к Украинской православной церкви Московского патриархата (УПЦ МП) является ее каноническое единство с Русской православной церковью (РПЦ). Только поэтому она для них — церковь соседнего государства. Но это определение не только неправильное, но и оскорбительное для миллионов украинских граждан, находящихся в лоне УПЦ. Ее высшие иерархи — украинцы, проповеди ведутся на безукоризненном украинском языке, они призывают к миру и согласию в нашем общем доме. А ее прихожане — граждане Украины.
Стоит ли доказывать, что аргумент пагубности для Украины канонического единства УПЦ и РПЦ надуман. Единство, выражающееся в поминании на первом месте патриарха Московского, ни в чем не ограничивает суверенитет УПЦ, тем более всей Украины. Многие, вероятно, забыли, что согласно решениям Архиерейского собора РПЦ от 30-31 января 1990 года Украинская православная церковь перестала быть экзархатом Московской патриархии и получила независимость в управлении. Произошло это еще тогда, когда возглавлял УПЦ митрополит Филарет.
Не будучи церковным человеком, не могу поручиться, что этой самостоятельности достаточно. Но определенно знаю, что силовое ускорение этого процесса в принципе неприемлемо. К традициям и канонам в церковных делах невозможно подходить с мерками светских людей, которые разрешают себе несколько раз за жизнь кардинально менять свои убеждения и на каждом этапе утверждать, что они истинные. Церковные деятели так поступать не могут. Не должны.
Когда в 1991 году часть высших иерархов Украинской православной церкви провозгласила полную независимость от РПЦ, это вызвало неприятие большинства верующих. Оказалось, что это была драматическая ошибка, которая принесла украинскому православию много моральных потерь. Были поставлены под сомнение духовные основы церкви, а ее отдельные ответвления стали заботиться прежде всего о делах мирских, чем Божьих. Конечно, все это произошло не без вмешательства в церковные дела высоких государственных чиновников, мало сведущих в силе духовных традиций и вообще далеких от веры, несмотря на то что они стали усердно осенять себя крестом и отстаивать многочасовые церковные службы со свечками в руках.
Надо быть честными и называть вещи своими именами. Претензии к УПЦ Московского патриархата определенных кругов украинской интеллигенции и политиков обусловлены не просто ее каноническим единством с другой церковью, а именно с Русской православной. Нет ни малейшего сомнения в том, что ее каноническое (да и административное) соединение с любой другой церковью, например с Константинопольским патриархатом или римским Папским Престолом, не вызвали бы протеста.
Не высказываются же претензии к Украинской грекокатолической церкви в том, что она не наша. А ведь она не только канонически, но и административно подчинена Римской католической церкви, управляется иерархами, поставленными римским Престолом. Еще более это справедливо по отношению к Украинской католической церкви, которая также является составной частью Римской, а большинство ее руководителей имеют иноземное происхождение.
В аналогичном положении пребывают на Украине и другие христианские и нехристианские конфессии и их представители — протестанты, мусульмане, иудеи. По логике защитников идеи «независимой Украине — независимая церковь», власть должна определиться относительно всех «не наших» церквей, а не только УПЦ МП.
Да и вообще, почему бы не объединить всех украинских христиан в единую национальную церковь? В свое время такую идею обсуждали митрополиты Андрей Шептицкий и Иван Огиенко. При некоторой схожести мнений церковные иерархи разошлись в главном — в содержании национальной церкви и ее форме.
Шептицкий полагал, что национальной церковью для украинцев должна быть «вселенская вера Христова». А поскольку Христос двух церквей не основывал, настоящей церковью является католическая во главе с Папой Римским, и служить интересам украинского народа она должна исключительно христианскими методами.
Огиенко отдавал предпочтение православию и именно его считал национальной церковью украинцев, при этом неограниченно расширяя пределы ее церковной компетенции, в частности, участие в формировании сознательной украинской нации, воспитание верующих в духе преданности своему народу, любви к своим обычаям, церкви, языку. Как казалось Огиенко, именно Православная национальная церковь «воспитала наиболее чистый национальный тип украинца». Конечно, такой подход порождал множество вопросов и сомнений. Что такое наиболее чистый национальный тип? Какой же тогда тип украинца воспитала грекокатолическая церковь?
В конечном счете церковные иерархи сошлись в том, что на Украине действуют две национальные церкви, хотя такое положение они не считали нормальным. Эта ситуация, по А. Шептицкому, свидетельствует о нездоровье народа, с которым необходимо справиться. Преодолеть его, однако, не удалось ни тогда, ни в последующие времена. Наоборот, это нездоровье ухудшилось, и сегодня мы имеем на Украине по меньшей мере пять христианских церквей, оспаривающих право на выражение общеукраинских интересов.
В чем же кроется причина прогрессирующей церковно-христианской раздробленности на Украине? Как мне кажется, в отходе от понимания христианства как вселенского и космополитического явления, а также в неоправданном придании ему национальных черт. Именно этот фактор стал причиной главного раскола христианства в 1054 году на две самостоятельные церкви. Восточная (византийская) в основу положила национально-культурные традиции эллинизма, западная (римская) — римское культурное наследие. Свою отрицательную роль в этом расколе сыграли политические интриги и экономические интересы. Непримиримая вражда двух близких христианских церквей привела к тому, что в 1204 году одна из них (византийская) была разгромлена другой (римской).
Аналогичным образом произошел раскол христианства на Украине. При вмешательстве Папского Престола и королевской власти Польши жители западных земель, согласно Брестскому церковному собору (Унии) 1596 году, перешли под омофор Папы Римского. Большая часть украинцев осталась предана вере отцов, а следовательно, и Константинопольскому патриархату. Акция, преследовавшая, казалось бы, цель единения украинских христиан на римской правоверной основе, обернулась расколом.
Нет сомнений в том, что объективно Брестская уния сыграла негативную роль в истории Украины. Она разделила единый народ на два, которые с этого времени оказались в двух хотя и родственных, но все же различных цивилизационных системах. Последствия этого разделения Украина ощущает до сих пор.
В. Липинский отмечал, что в светской борьбе за Украину нам поможет не та «религия и церковь, которая будет наиболее „национальная“ и наиболее „украинскаяне та, которая вберет в себя наибольше элементов земного, светского, политического, но та, которая лучше научит своих верных исполнять вечные и общечеловеческие законы творческой общественной морали».
Конечно, объединение христианских церквей (даже только православных) в общую украинскую церковь — сложная задача, а на национально-государственных принципах — просто невозможная. В свое время А. Шептицкий предостерегал от превращения церкви в государственное и казенное учреждение, как это было в России. Казалось бы, надежным гарантом против огосударствления церкви выступает Конституция, в частности в статье 35 записано: «Ни одна религия не может быть признана государством как обязательная». Однако в реальной жизни церкви соревнуются за приближение к власти.
На юбилейной конференции, посвященной 400-летию митрополита Киевского Петра Могилы, предстоятель Украинской православной церкви Киевского патриархата патриарх Филарет провозгласил тезис, согласно которому «церковь не может существовать без государства, а государство — без церкви». Утверждение по меньшей мере спорное. Жесткой связи этих институций — Божьего и земного — не должно быть. История знает примеры, когда они в течение длительного времени обходились одна без другой.