Сказанное не означает отрицания какой-либо связи церкви и государства. Она существует и должна быть, но не организационно-административная, а духовно-нравственная. Государство обязано гарантировать церкви условия свободного развития, а церковь должна содействовать государству силой духа, моральности, благословения его добрых деяний на благо народа. Разумеется, для этого необходим высокий нравственный авторитет церкви. Чего, к сожалению, нет в настоящее время на Украине. Церковь расколота, и нет силы, которая смогла бы преодолеть кризис в украинском православии. Призывы к государству навести в этой сфере порядок, что имело место при В. Ющенко, по меньшей мере некорректны. Не кесарево это дело — наводить порядок в Божьем доме.
Мало чем может помочь и так называемая сознательная украинская интеллигенция, создающая некие клубы, озадаченные объединением христианских церквей. Как показывает исторический опыт, помощь представителей светской интеллигенции церкви, как правило, приносила больше вреда, чем пользы. На этом основании В. Липинский категорически возражал против взаимного вмешательства светских и церковных людей в их дела. «Когда бы мы стали требовать от священников, чтобы они делали наши мирские дела, чтобы они рясы перепоясали мечами и за плуги и фабрики взялись, а мы, люди светские, будем со своими священниками ругаться, какая религия лучше и какая нам быстрее Украину построит, то при такой организации нашей борьбы за нацию и государство мы ни государства не построим, ни нацией не станем, а только деморализуем и скомпрометируем церковь».
Что, собственно, мы успешно и делаем.
3. От Москвы к Константинополю
Прошение Президента Украины В. Ющенко к Константинопольскому патриарху Варфоломею I учредить на Украине единую поместную православную церковь, независимую от Московского патриархата, начиналось словами: «Ваша Всесвятость, благословите!» На получение такого благословения были брошены все интеллектуальные усилия «оранжевой» власти. Патриарху Варфоломею на Украине были оказаны почести, которых не удостоивался ни один зарубежный руководитель страны. В Бориспольском аэропорту его встречал, а затем и постоянно сопровождал по Киеву сам Виктор Андреевич. Город украсили сотни билбордов с портретами высокого стамбульского гостя. На торжественном праздновании 1020-летия крещения Киевской Руси, которое происходило на Софийской площади, президент заявил, что патриарх Варфоломей приехал к себе домой.
При виде этой коленопреклоненной суеты президента и его окружения невольно возникало ощущение нашей национальной неполноценности. Да, православие пришло к нам из Константинополя, но отмечали-то мы юбилей нашего крещения. Следовательно, в первую очередь это наш праздник, а не личный патриарха Варфоломея. В этом случае на билбордах были бы более уместны портреты предстоятелей православных церквей России, Украины и Беларуси, они бы воспринимались верующими Украины более естественно, чем двусмысленные парные изображения Варфоломея и президента (то ли оба гости Украины, то ли оба ее хозяева?).
Особенно органично смотрелись бы билборды с портретами патриарха Московского Алексия II, являющегося главой Русской православной церкви, на чьей канонической территории и совершались праздничные действа. Вот он-то действительно приехал бы к себе домой. Но, видимо, у властей предержащих на этот счет было другое мнение, как и у их некоторых не слишком интеллигентных сторонников, которых телекамеры зафиксировали за постыдным занятием срывания единичных портретов патриарха Алексия.
Я не вполне убежден, что на праздничном подиуме, напоминавшем главный алтарь Софийского собора, рядом с патриархом Варфоломеем обязательно должен был находится президент. А вот в чем уверен абсолютно — там должен был стоять предстоятель Украинской православной церкви Московского патриархата митрополит Киевский и всея Украины Владимир. В отсутствие патриарха Алексия II именно он являлся духовным хозяином юбилейных торжеств. Видимо, было бы уместным и его приветственное слово к участникам празднеств, в том числе к зарубежным церковным иерархам. Между тем он сам оказался гостем на своем празднике — слова ему не дали. И это притом что именно Блаженнейший Владимир был инициатором этого юбилея.
Обращаясь к патриарху Варфоломею за благословением, президент неоднократно подчеркивал, что тем самым будет восстановлена историческая справедливость. Ведь изначально Киевская митрополия находилась под юрисдикцией Константинопольской патриархии. О неправедности отрыва Украинской православной церкви от Константинополя говорил и патриарх Варфоломей, чем укреплял надежду Виктора Андреевича на то, что он услышит просимое благословение...
Здесь уместно совершить небольшой экскурс в историю и посмотреть, насколько обоснованны сетования В. Ющенко и патриарха Варфоломея на несправедливость изменений в иерархии православного мира и по чьей вине они случились.
Первая трещина в отношениях между Константинопольским патриархатом и Московской митрополией появилась после того, как патриарх Митрофан и император Иоанн Палеолог подписали Флорентийскую унию с римским Престолом, а на Московскую митрополию был поставлен униат Исидор. Православная Русь не могла с этим смириться. В Москве справедливо расценили это как предательство православной веры и ее канонических правил. На полный разрыв с Константинополем Москва тогда не решилась, но оспорила у патриархата право на поставление в Россию митрополитов. 15 декабря 1448 года был созван Собор русских епископов, который поставил на митрополичью кафедру рязанского епископа Иону.
Надо сказать, что это был не первый случай избрания русских митрополитов Собором русских епископов. Во времена Киевской Руси таких поставлений было три: при Ярославе Мудром — митрополит Иларион, при Изяславе Мстиславиче — митрополит Клим и при Даниле Галицком — митрополит Кирилл. Тогда тоже не произошло канонического разрыва
Русской православной церкви с Константинопольской. К тому же после каждого из этих самовольных поставлений патриархия восстанавливала свое древнее право присылать на Русь митрополитов-греков.
В 1453 году православная Византийская империя прекратила свое существование — ее уничтожили турки. Патриарх превратился в пленника в своей бывшей стране. Город, давший наименование его титулу, стал называться иначе — Стамбулом. По сути, патриарх стал рабом мусульманина-султана, который завладел правом инвеституры и передачи патриарху инсигний его сана. Большинство православных храмов, в том числе знаменитый Софийский собор, более 900 лет являвшийся патриаршей кафедрой и главным храмом всего православного мира, было превращено в мечети. Фактически не стало и православных мирян, которые были истреблены завоевателями.
В Москве небезосновательно сложилось убеждение, что православная вера греков подверглась еще большим испытаниям, чем после подписания Флорентийской унии. Русским казалось, что в чистом виде она сохранилась только у них и с падением Константинополя столицей православия теперь должна стать Москва. Разумеется, ни о каком поставлении московских митрополитов в Стамбуле не могло быть и речи, так как в этом случае они получали бы свои полномочия из рук раба неверного султана.
С этого времени начался длительный период борьбы Москвы за учреждение собственного патриархата, растянувшийся более чем на столетие. Церковь — настолько традиционная и консервативная структура, что перемены в ней происходят чрезвычайно медленно, причем обязательно на законных канонических основаниях. При этом достичь независимости невозможно без согласия матери-церкви. Это только церковным неофитам кажется, что для этого достаточно монаршей воли или благословения другой церкви.
Если В. Ющенко был всерьез озабочен созданием украинской поместной церкви, независимой от Московского патриархата, то ему следовало обхаживать не патриарха Варфоломея, а патриарха Алексия, как это делал русский царь Федор Иоаннович. Из Москвы в Константинополь было подано прошение на патриаршество. После этого в Москву пригласили патриарха Иеремию, которого окружили таким вниманием, какого не оказывали ни одному православному патриарху. Разумеется, были богатые застолья и щедрые царские дары. Затем последовало заманчивое предложение: чтобы Иеремия, оставаясь Вселенским патриархом, одновременно стал бы и Московским. В конце концов после длительных переговоров, в том числе в царских палатах, Иеремия отказался от такого предложения, но дал свое согласие на учреждение Московской патриархии.
26 января 1589 года в Успенском соборе Кремля состоялся церковный акт поставления патриарха Московского. Из трех кандидатов (митрополит Иов, архиепископ Новгородский Александр и архиепископ Ростовский Варлаам) царь выбрал Иова. После этого его благословил патриарх Иеремия, произнесший: «Благодать Пресвятого Духа нашим смирением имеет тя патриархом Богоспасаемого и царствующего града Москвы и всея великой России». Над Иовом была совершена полная архиерейская хиротония с возложением рук всех епископов. Патриарх Иеремия возложил на него воротную золотую икону.
Торжественный акт поставления патриарх Иеремия затем подтвердил Уложенной грамотой, или Хрисовулом, которая была скреплена подписями Иеремии и Иова и их печатями, а также подписями всех митрополитов и епископов, присутствовавших на освящении.
Как видим, все канонические формальности при поставлении Московского патриарха были соблюдены. Можно, разумеется, утверждать, что патриарха Иеремию вынудили к этому. И это будет правдой. В одном из письменных свидетельств того времени говорится, что Иеремия «нехотя» рукоположил патриарха для России. Но ведь рукоположил и не отказался впоследствии от этого освящения. Более того, в 1590 году на Константинопольском православном соборе поставление Иова Московским патриархом получило подтверждение. Об этом свидетельствовала грамота, подписанная Константинопольским патриархом Иеремией, Антиохийским — Иоакимом, Иерусалимским — Сафронием, а также 42 митрополитами, 19 архиепископами и 20 епископами.