На грамоте не было только подписи патриарха Александрийского Мелетия, в связи с чем Константинопольский собор 1590 года не всеми признавался полным. Однако на аналогичном соборе, состоявшемся в 1593 году, Мелетий Александрийский не только согласился с учреждением Московской патриархии, но и обосновал это в 28-м правиле Халкидонского собора. За патриархом Московским Иовом признавалось пятое место среди патриарших кафедр, а российский царь номинально приравнивался к византийскому василевсу.
Так завершился длительный путь создания Московской патриархии, юрисдикция которой, однако, не распространялась на все восточнославянские земли. Вне ее влияния оставалась Киевская митрополия, власть над которой сохранял Константинопольский патриархат. Это продолжалось еще почти целое столетие. Положение изменилось только в 1686 году, когда, согласно «Вечному миру» с Польшей, Левобережная Украина с Киевом отошла к России. Разумеется, это не могло не отразиться и в церковных делах.
Так как большая часть канонической территории Киевской митрополии оказалась в составе Русского государства, возник вопрос о ее новой церковной юрисдикции. Точнее, относительно новой, поскольку после переселения митрополитов киевских в город Владимир в конце XIII века именно отсюда осуществлялось управление всей Русской православной церковью в течение длительного времени.
Вряд ли стоит доказывать, что в составе единоверной России Украинская православная церковь получила большие возможности для развития. Церковные иерархи начали перетекать из польской части Украины в русскую. Среди них был и епископ Волынский Гедеон Четвертинский, ставший вскоре главой Украинской православной церкви. В 1686 году Московская патриархия «высвятила» его на митрополита Киевского, что нашло понимание и в Константинопольском патриархате. В 1687 году патриарх Дионисий с согласия других патриархов прислал грамоту, утверждавшую новый порядок, который сохраняется и до наших дней.
Такова правда истории. С ней можно не соглашаться, не принимать ее, считать, что она нас ни к чему не обязывает, но желательно все-таки знать ее. Как и то, что патриарх Константинопольский считается первым православным иерархом только по чести. По значению же таковым уже давно является патриарх Московский как глава самой большой православной общины в мире. После объединения русских церквей (отечественной и зарубежной) он де-факто обрел вселенский статус. Эти знания, возможно, уберегли бы светских властителей от публичной демонстрации ужасающего дилетантизма. И они не пытались бы в одночасье решить то, на что в прошлом порой не хватало и целого столетия, и, разумеется, не испытывали бы неприятных разочарований.
«Их Всесвятость», как известно, не благословил В. Ющенко в его мечтах. И не потому, что не сочувствовал им. Просто, в отличие от президента, он знал о канонической нелегитимности такого благословения и его негативных последствиях для всего православия — как вселенского, так и украинского, которое могло испытать еще один раскол. Поэтому патриарх в своем выступлении на Софийской площади настойчиво объяснял, чем являются для православной церкви каноны, духовная идентичность, историческая память и традиции. На вечернем приеме, состоявшемся на Софийском подворье, патриарх Варфоломей, выступавший в неестественной для себя роли одного из хозяев (вместе с президентом), выразил надежду, что будущий юбилей крещения Украинская православная церковь отметит единой.
Пожелание вполне корректное, и путь к его достижению несложен. Для этого достаточно двум отколовшимся от матери-церкви ветвям вернуться в ее лоно. И не нужно придумывать новую церковную организацию. В. Ющенко называл ее и поместной, и национальной одновременно, смешав грешное с праведным. Христианство (и православие в том числе) не знает национальных церквей — только поместные. Но ведь на Украине именно такая церковь и существует. Речь может идти об ее автокефальном статусе. Определенно это было бы благом для Украины, но достичь его в условиях церковного раскола, а также нигилистического отношения к каноническому праву и церковным традициям со стороны властей очень трудно.
Дело, начатое В. Ющенко, нашло своего сторонника в лице президента П. Порошенко, который придал ему статус государственного приоритета, важного для Украины так же, как безвизовый режим со странами Евросоюза. Он лично обратился с прошением автокефалии украинской церкви к Константинопольскому патриарху Варфоломею и получил одобрение своих действий от Верховной рады. Поддержку ему поспешили выразить также три экс-президента Украины: Л. Кравчук, Л. Кучма и В. Ющенко. От этой светско-церковной суеты создается такое впечатление, что все проблемы в украинской действительности уже успешно решены и для полного народного счастья не хватает только церковной автокефалии.
В этой просительной суете возник один пикантный вопрос: для какой Украинской православной церкви П. Порошенко просит автокефалию? У нас их три, причем одна из них уже называется автокефальной. Если для всех трех, тогда необходимо, чтобы они выразили на этот счет свое соборное согласие. Если для единой поместной, то в этом случае, прежде чем ставить Константинопольского патриарха в неудобное положение, необходимо достичь единства собственными усилиями и вести переговоры от священноначалия единой православной церкви Украины.
Но, пожалуй, самым существенным здесь является адресат обращения за автокефалией. Если придерживаться буквы и духа канонического церковного права, то прошение надо подавать не в Константинопольскую патриархию, с которой Украинская православная церковь не имеет административно-управленческой связи, а в Московскую, в которой Киевская митрополия находится с 1686 года.
Как показывает опыт прошлого, такие церковные проблемы требуют длительного обсуждения, иногда столетнего. В оправдание нынешних украинских властей следует сказать, что вмешательство «кесарей» в это Божье дело имело место всегда, но практически никогда не содействовало церковному единству — всегда порождало новые расколы.
К сожалению, нынешние украинские власти, и прежде всего президент П. Порошенко, не желают учитывать уроков истории. С последовательностью, достойной лучшего приложения, они продолжают вносить раздор в украинское общество. Особенно наглядно это проявилось в дни празднования православными верующими 1030-летия Крещения Руси. Все три православные церкви Украины отметили его раздельно и в разное время. Наиболее масштабные торжества состоялись у канонической Украинской православной церкви, находящейся в молитвенном единстве с Московским патриархатом и возглавляемой Блаженнейшим митрополитом Онуфрием. Крестный ход от памятника святому равноапостольному князю Владимиру до Киево-Печерской лавры — святыни восточнославянского православия — собрал 250 тысяч верующих со всей Украины. Могло быть и больше, если бы местные власти не чинили препятствий верующим УПЦ МП в их намерении посетить Киев. Киевский патриархат собрал на порядок меньшую молитвенную аудиторию.
Как должен был повести себя в этих специфических для Украины условиях президент П. Порошенко? Более разумно было бы направить всем православным общее поздравление с Днем Крещения и не осложнять празднование своим «державным» присутствием. Если он не мог пересилить желание явить себя православному люду, то можно было поучаствовать в праздничных действах всех трех церквей. Так поступал второй президент Украины Л. Кучма. Единственное, чего П. Порошенко не должен был делать, — принимать участие в праздничных мероприятиях только одной церкви. Прежде всего чтобы показать себя общенациональным лидером, ответственным за единство страны и народа, а не регионально-групповым. Но он поступил именно так вопреки здравому смыслу. Осчастливил своим присутствием только Киевский патриархат. Судя по телевизионной картинке, запечатлевшей его в одном строю с патриархом Филаретом, Порошенко был весьма доволен собой, по-видимому, нисколько не задумываясь о том, что тем самым он выглядел президентом только этой части украинцев. В недалеком прошлом такой поступок назвали бы политическим недомыслием, но в данном случае так не скажешь. Конечно, это сознательная позиция П. Порошенко и, можно даже сказать, сознательно-вызывающая ее публичная манифестация. Как гражданин, наверное, он имел на это право, как президент — определенно нет. Интуитивно это понимают большинство украинских граждан, определяя уровень своего доверия к нему десятью процентами. И возникает закономерный вопрос: а по Сеньке ли шапка?
4. Чем не угодил украинским националистам патриарх Кирилл?
Яркая речь Патриарха Московского и всея Руси Кирилла на Ассамблее «русского мира» вызвала резкую отповедь украинских националистов. Двое из них, Ю. Черноморец и С. Сидоренко, усмотрели в выступлении посягательство на независимость и самобытность украинской нации. Они наделили слова Святейшего о «русском мире» исключительно политическим смыслом, тогда как он говорил о делах духовных, Божеских. Подменив предмет дискуссии, они, по сути, принялись спорить не с патриархом, а с собственным вымыслом. Их заявления свелись к обвинениям в стиле «вы снова хотите сделать из нас колонию».
Но ничего подобного в патриаршем обращении не было. Вряд ли такие выпады являются гласом украинского народа. Это частное мнение отдельных людей, которые имеют на него суверенное право. Плохо не то, что они его высказывают, а то, что это право реализуется ими столь постыдным и недостойным образом — с полным искажением слов патриарха Кирилла.
О чем была речь Святейшего? Мною она воспринимается как духовное, философское осмысление содержания восточнославянской православной цивилизации. Она действительно созидалась русскими, украинцами, белорусами, а в более ранние эпохи — единым древнерусским народом, населявшим земли Киевской Руси. Эта цивилизация является нашим общим достоянием.
Мне понятны заинтересованность и боль патриарха. Ведь речь идет не только о православном единстве — духовной традиции с едиными церковными праздниками, святынями и даже святыми, что, разумеется, чрезвычайно важно, но и о единстве культурном, которое сплотило три восточнославянских народа и ковалось на протяжении всей их истории вплоть до 1991 года.