Украина между Россией и Западом: историко-публицистические очерки — страница 24 из 110

1944 году, Бульба, Беер и Пюц были бы менее амбициозны в своих претензиях. Но в 1942 году они еще не теряли надежды на лучшее развитие событий.

В 1944 году отношение немцев к УПА стало еще более толерантным, можно даже сказать, союзническим. Немецкие командиры постоянно вели переговоры с командованием отдельных повстанческих отрядов, снабжали оружием с обязательным условием, чтобы те использовали его для борьбы с Красной армией. «Нашей задачей, — как вспоминают участники тех событий, — было приготовиться как можно лучше к борьбе с новым оккупантом. О стычках с немецкой армией никто уже и не думал».

Ради справедливости следует сказать, что об этих стычках националисты не думали и раньше. Теперь же, в 1944 году, между ними и немцами было достигнуто полное согласие. Отступая, немцы вооружали отряды УПА для продолжения борьбы с ненавистными тем и другим Советами. Фактически между сторонами восстановился альянс, который наблюдался в 19391941 годах.

Таким образом, ОУН-УПА не воевали на два фронта. У них был лишь один фронт, по их терминологии — «советский», конечно, если не считать выступлений против мирного населения. В 1941 году на УПА немецким командованием была возложена задача преследовать и уничтожать советские части, которые оказывались в окружении, как это происходило в Полесье, где этим занимались вполне легальные воинские формирования под руководством Т. Бульбы. В более поздних воспоминаниях участники этой кампании сожалели лишь о том, что им так и не удалось «уничтожить советские части, так как они спешно отошли под нажимом украинско-белорусских партизанских соединений через реку Припять». Бандеровцы, о чем уже говорилось, тысячами отстреливали советских воинов, отставших от своих воинских частей и проживавших на оккупированных немцами территориях среди местного населения.

Был у ОУН-УПА и еще один враг — советские партизаны. Нынешние националисты, добиваясь реабилитации своих предшественников, иногда вопрошают: «Если раньше украинские повстанцы и советские партизаны находили согласие, то почему же его нельзя достичь их потомкам?» В действительности никакого согласия не было и не могло быть, поскольку для националистов, особенно бандеровцев, партизаны были Советами, большевиками и схидняками, подлежавшими уничтожению. Впрочем, переговоры между ними действительно велись. Как вспоминал М. Скорупский, ковпаковцы предлагали совместно бороться с фашистскими захватчиками или хотя бы не воевать между собой, но «на это никто (из участников переговоров от бульбовцев и бандеровцев. — П. Т.) не согласился».

Рассказывая о «Карпатском рейде» С. Ковпака на запад с целью уничтожения нефтяных промыслов в Дрогобычском бассейне, снабжавших топливом немецкие механизированные части на Восточном фронте, М. Скорупский замечает: «Во время этого марша в одну и другую сторону больше всего соединению вредили немецкие самолеты и украинские партизаны». На объединенные отряды С. Ковпака «славные вояки» нападать не смели, поскольку, по их собственному признанию, не имели такой силы, а вот отдельным подразделениям ковпаковцев наносили ощутимые удары. Так, в Суражском лесу в июле 1943 года отделы УПА разбили партизанский отряд Бегмы. По свидетельству М. Скорупского, бой продолжался весь день и всю ночь. Когда он закончился и повстанцы в конце концов захватили партизанский лагерь, «место его было покрыто трупами».

Аналогичное столкновение солдат УПА с советскими партизанами произошло поздней осенью 1943 года в районе с. Мачулянки, что на правом берегу р. Случь. Высшее командование УПА приказало очистить край от советских партизан и направило против них свыше 600 бойцов. После жестокого боя, понеся многочисленные потери, повстанцы в панике отступили, так и не выполнив задачу.

В воспоминаниях Николая Лебедя, полковника М. Омелюсика и других руководителей ОУН-УПА тема борьбы с советскими партизанами занимает одно из центральных мест. Разумеется, они героизируют себя, поэтому говорят не только о действительном, но и вымышленном. Полковник Г. Омелюсик сообщает, что соединение С. Ковпака, которое насчитывало две тысячи бойцов, было полностью уничтожено ими в Галичине. По свидетельству М. Лебедя, красные партизаны С. Ковпака были разгромлены отделами УПА еще на Волыни. Правда, это не помешало партизанам дойти до самого Прикарпатья, где против них выступила так называемая «Украинская народная самооборона», созданная по приказу руководства ОУН, «чтобы не дать Ковпаку овладеть Карпатами».

В этом случае важно не столько то, отвечают ли действительности свидетельства националистов о причиненном советским партизанам ущербе, сколько их признания в том, что именно УПА была той силой, которая солидаризировалась с немцами в борьбе против советских партизан. Независимо от того, какими мотивами руководствовались командиры националистов, объективно борьба с советскими партизанами вредила делу освобождения Украины от немецких захватчиков.

Из приведенных материалов со всей очевидностью следует, что на Западной Украине в годы Великой Отечественной войны имело место не столько национально-освободительное движение, сколько настоящая гражданская война. Война между разными националистическими партиями и их вооруженными формированиями. Война с собственным народом и с национальными меньшинствами. Война с советскими партизанами и так называемыми схидняками. В этих условиях ОУН-УПА, даже если бы они действительно хотели, не имели возможности объединиться с целью общей борьбы с немцами.

В завершение приведем еще несколько строк из вышеупомянутого письма Т. Бульбы-Боровца к С. Бандере: «Товарищи националисты! Как вам не стыдно и где ваша национальная мораль и достоинство толеровать такие преступления? Кто из честных революционеров может сегодня распределять функции на Украине, если она дымится в пожарищах и подплывает кровью? Кто еще сегодня может мечтать о тех ваших должностях, если ежедневно тысячи гибнут от террора и голода? Неужели сегодня важнее то, кто будет руководить Украиной, а не то, чтобы общими силами спасти ее от полнейшего порабощения? Государственная власть не выгодное место, а ответственнейшая тяжелая служба Родине».

Не правда ли, сказанное актуально и сегодня?

2. Об «исповеди украинца» Виктора Полищука

Обращаясь время от времени к теме националистического движения на Украине 1939-1950 годов, я ни разу не встретил упоминаний о книге Виктора Полищука «Горькая правда. Преступность ОУН-УПА (исповедь украинца)». Прочитал ее сравнительно недавно и был совершенно потрясен. Ничего более обстоятельного (основанного на исторических фактах и научно осмысленного) мне ранее не приходилось читать.

Организация украинских националистов и созданная ее Украинская повстанческая армия представлены в ней как антинародные и преступные образования, запятнавшие себя террором, истребившие десятки тысяч сограждан. Невозможно читать без слез и содрогания раздел І части ІІ книги, где описаны факты бандеровской кровавой жатвы во имя «свободной Украины». На многих десятках страниц очевидцы рассказывают леденящие душу истории об одиночном и массовом мордовании поляков, украинцев, евреев, советских воинов, совершенных бандеровцами с невообразимой жестокостью. То, что сделали ОУН-УПА во время войны на Волыни и в Галичине, пишет В. Полищук, следует квалифицировать как народоубийство[17].

В описании Дерманской трагедии, когда бандеровцы сбрасывали в колодцы не только трупы, но и живых людей, автор привел поэтические строки Д. Павлычко (1959):

Будешь Украина

Долго помнить...

Выколотые глаза,

Глаза заряницы.

Будешь помнить

Дерманские колодцы[18].

К сожалению, память была недолгой. Даже Д. Павлычко, «переодевшийся» ныне в бандеровскую униформу, забыл о том, что писал о тех трагических событиях. Независимая Украина, точнее, ее националистические политическая и творческая элиты, не только не стыдится содеянного ОУН-УПА, но буквально с первых суверенных лет развернула кампанию по реабилитации и героизации ее членов. В. Полищук привел поразивший его пример, когда посол Украины в Канаде Л. Лукьяненко, выступая в г. Гамильтоне по случаю 50-летия УПА, от имени народа и президента Украины поздравил воинов УПА в Канаде и заявил, что он гордится их вкладом в борьбу за национальную независимость. В. Полищука удивило это заверение «от имени». Он даже предположил, что Л. Лукьяненко злоупотребил своим служебным положением.

Что касается президента (им тогда был Л. М. Кравчук), то позже он заявил, что носил передачи бандеровцам, поэтому Лукьяненко, видимо, не погрешил против правды. А вот что касается народа, то от его имени посол не имел права говорить. Определенно народ его на это не уполномочивал. Думаю, если бы Полищук писал свою книгу во время президентства В. А. Ющенко, то он удивился бы еще больше, ознакомившись с его указами о реабилитации ОУН-УПА и присвоении звания «Герой Украины» их руководителям С. Бандере и Р. Шухевичу.

Президент В. Ющенко и его политические единомышленники мотивировали переоценку роли ОУН-УПА тем, что она тенденциозно представлена в советской историографии и уже пора отказаться от их демонизированного образа. Позже в сознание украинцев начали активно внедрять мысль, что за массовым убийством поляков на Волыни, вероятнее всего, стоит советская власть. Сегодня эту провокационную нелепость эксплуатируют и некоторые польские политические деятели, а также политологи.

Книга В. Полищука, кстати, совсем не сторонника советского строя, убедительно развенчивает попытки облагородить ОУН-УПА. «Замысел истребления поляков, — по мнению автора, — был сформулирован еще в 1929 году в постановлениях І Конгресса украинских националистов. Поэтому вину за истребление, по меньшей мере, 100 тыс. польского населения в Западной Украине несут идеологи украинского национализма»