Можно ли, находясь в здравом уме, полагать, что эта оборонительная линия послужит надежной защитой страны в случае военного конфликта? Конечно же, нет. Такие сооружения не выполняли возлагавшихся на них задач ни в древности, ни в Средневековье. Даже знаменитая Китайская стена, представлявшая собой действительно мощное военно-инженерное сооружение, не стала преградой для вторжения в Китай монголов. Что же говорить о сегодняшнем дне?
Конечно, стена вдоль украинско-российской границы в военном плане будет совершенно ничтожным сооружением, причем она разделит не столько враждующие режимы, сколько родственные народы. Для обычных людей, живущих по обе стороны стены, это будет действительно непреодолимая преграда. А коль скоро это так, нужно было бы спросить у них, хотят ли они такой защиты от родного государства. Ведь после сооружения стены (а она может пройти и посредине населенных пунктов) произойдет разрыв не только хозяйственных, но и родственных связей. Мать и сын могут оказаться по разные стороны.
Можно было бы не обращать внимания на причуды властей, если бы это было копеечное предприятие. Но «стройка века» обойдется Украине, а точнее украинцам, в десятки миллиардов гривен. Как стало известно из информационного сообщения телеканала «Украина» от 19 сентября 2016 года, правительство выделило на возведение этого сооружения 4 миллиарда гривен. По плану возведение оборонительной линии должно быть завершено в 2018 году, однако на конец 2016 года было исполнено только на 12%. Стоит ли доказывать, что такие расходы в бедной стране, в которой миллионы граждан не могут свести концы с концами, не имеют средств, чтобы заплатить за квартиру и купить лекарства, — безнравственное безумие[39].
Но, как неоднократно заявляли новые «керманичи» Украины, за независимость надо платить. За независимость от России, по-видимому, никаких денег не жалко. Только непонятно, почему это должен оплачивать украинский народ, а не миллионеры и миллиардеры, имеющие «хатынки» на лазурном берегу и скрывающие свои капиталы в островных офшорах?
3. Потери на евроинтеграционном пути
Если мы попытаемся честно ответить на вопрос, стоит ли интеграция Украины в Европу тех потрясений и жертв, которые страна уже принесла на ее алтарь, — ответ может быть только отрицательным. А если отвечать еще откровеннее, то придется признать, что именно насильственная евроинтеграция явилась источником всех бед и несчастий, которые переживает ныне страна. Из двадцати семи лет самостоятельности по меньшей мере двенадцать Украина прожила в состоянии «революционных» потрясений. Стоит ли доказывать, сколь отрицательно это сказалось на всем ее развитии: государственном, экономическом, научно-технологическом и социальном?
Две «революции», 2004 и 2014 годов, фактически запустили механизм системного распада, прежде всего территориального, но также и государственно-институционального. Разумеется, ничего нового в этом нет. Это родовая черта всех государственных переворотов. Здесь не нужно приводить примеры из мировой истории, достаточно и отечественных. Именно так были разрушены Российская империя и Советский Союз. К сожалению, этот драматический опыт украинские евроинтеграторы не усвоили и решили повторить его — теперь уже в собственной суверенной стране, которая показалась им недостаточно украинской. В результате развалили ее. Сделать это оказалось нетрудно, поскольку и до Майдана она не представляла собой нерушимый монолит ни в территориальном, ни в национально-культурном отношениях. Крым отдали без какого-либо сопротивления, а за Донбасс уже положили тысячи молодых жизней, и неизвестно, не окажутся ли эти жертвы столь же напрасными, как и майданные.
Когда писались эти строки, на Юго-Востоке Украины установилось зыбкое перемирие, а по сути — положение «ни войны, ни мира». Правительственные войска и ополченцы вяло обмениваются небольшими партиями военнопленных, предпринимают малоуспешные попытки убрать с передовой тяжелое вооружение, а между этими паузами продолжают обстреливать друг друга. Каждая сторона обвиняет в нарушении перемирия другую, а миссия ОБСЕ не исполняет своей роли беспристрастного наблюдателя.
Трудно сказать, есть ли у этого гражданского конфликта военное решение. Теоретически, учитывая несоразмерность военных и людских потенциалов сторон, наверное, есть. Но ведь это еще тысячи, а может быть, и десятки тысяч жертв. И полное разрушение всей инфраструктуры Донбасса. Получится, что Украина вернет себе только территорию, но без экономики и — что самое страшное — без людей. Значительная их часть уже покинула родные пепелища, другая покинет их при возобновлении полномасштабных военных действий, третья сгорит в горниле братоубийственной войны. Не слишком ли высокая цена за европейскую безальтернативность? Как-то в приватной беседе с Л. Д. Кучмой, ведущим от имени Украины переговоры с представителями самопровозглашенных республик, я задал ему вопрос: осознает ли он, что без закона об амнистии боевикам Донбасса достигнуть мирного урегулирования вообще не удастся? Он ответил встречным вопросом: «А как можно объявлять амнистию людям, у которых руки по локоть в крови?» Конечно, это не частное мнение, но официальная позиция украинских политических властей, причем появившаяся, что называется, на марше, уже после подписания Минских соглашений, в которые эта амнистия была включена. Да и как без нее? В гражданском конфликте руки по локоть в крови у обеих сторон, и по существу обе нуждаются в прощении, если собираются жить дальше вместе. Фактически именно амнистия может быть основанием для решения и всех других проблем, разделяющих Донбасс с Украиной.
Недавний пример национального примирения явила миру Колумбия. Там нашли в себе волю закончить пятидесятилетнюю гражданскую войну между правительственными войсками и партизанским движением, унесшую 250 тысяч человеческих жизней. Обе стороны, надев белые одежды, заключили мир и попросили взаимного прощения. Разве это не может быть примером для Украины?
Кажется, необходимость примирения на Юго-Востоке осознают уже и наши американские наставники. Не случайно помощник госсекретаря США В. Нуланд на встрече с фракциями Верховной рады Украины 26 апреля 2016 года заявила, что Госдеп настаивает на том, чтобы Украина внесла изменения в конституцию, где был бы определен особый статус оккупированных территорий Донецкой и Луганской областей, провела в ближайшее время выборы и обеспечила амнистию боевикам. Хотя Минские соглашения и плохи, отметила она, но Украина как государство на них согласилась. Позже, в сентябре 2016 года, вице-президент США Д. Байден заявил, что Украина согласна предоставить отдельным районам Донецкой и Луганской областей особый статус. Заявление это было сделано после его встречи с П. Порошенко и, видимо, основано лишь на обещании украинского президента.
Если сказанное В. Нуланд и Д. Байденом о необходимости выполнения Минских соглашений не сопровождалось какими-то тайными оговорками и действительно отражало позицию США, то непонятно, почему украинские власти не спешат следовать этим указаниям. На чем основано их ослушание? Или для себя они уже решили, что с разоренным войной краем лучше расстаться, чем его восстанавливать?
Для всех здравомыслящих людей абсолютно ясно, что нужны серьезные и прямые переговоры. Ополченская сторона неоднократно заявляла, что готова к ним, последний раз — после выборов гражданских органов управления самопровозглашенными республиками. К сожалению, правительственная сторона наотрез отказывается от каких-либо прямых переговоров. Это тем более странно, что в конце 2013-го — начале 2014 года, когда вожди Майдана были в том же положении, что и нынешние донецкие сепаратисты, их чуть ли не каждый день принимал президент Янукович, которому они выставляли условия для разрешения конфликта. Теперь, придя к власти, они не терпят оппозиции. Ополченцы для них — террористы и сепаратисты. Еще хуже, что таковыми официальный Киев считает и всех жителей мятежных регионов. Но если это действительно так, возникает закономерный вопрос: зачем они нужны Украине?
Не вызывает сомнения, что такая непреклонность правительственной стороны заведомо неконструктивна и проигрышна. С Юго-Востоком не хотели разговаривать, даже когда никаких «террористов» не было и в помине. Были обычные федералисты, требовавшие большей культурной и экономической самостоятельности для Донбасса. Ответом на это стала так называемая антитеррористическая операция, поспешно и плохо организованная майданными младореволюционерами. К чему привела такая близорукость центра — очевидно всем. «Не даете нам федеральных прав, — заявили лидеры мятежных областей, — тогда мы вообще не хотим жить с вами». При этом они ссылались на международное право народов на самоопределение. Из федералистов дончане и луганчане превратились в сепаратистов, в чем прямая заслуга майданных властей.
Я не сторонник сепаратизма. Бесконечное дробление целого на части не приносит в международные отношения ничего, кроме хаоса. Создание самопровозглашенных государственных образований на небольших территориях, несомненно, станет долговременным очагом напряженности как в регионе, так и в мире. Что делать жителям этих территорий? Неужели им остается существовать только за счет гуманитарных конвоев из России?
К сожалению, власти новой Украины не имеют практического проекта, который стал бы одинаково привлекательным для всех регионов. Фактически страна пребывает в состоянии хаоса и распада. В ней царит атмосфера взаимной подозрительности, нетерпимости и даже ненависти. Появилась своеобразная каста «непререкаемых», которая одна только и знает, что для Украины хорошо, а что плохо. Причем это «знание» нередко подкрепляется силой оружия, которое в небывалом количестве разошлось по стране.
По большому счету, в майданное и послемайданное время стал вполне очевидным процесс распада молодой украинской государственности. Это проявилось в формировании из майданных активистов частных воинских подразделений, в выходе из юрисдикции центральной власти четырнадцати областей Украины, объявивших руководителей администраций, назначенных президентом В. Януковичем, нелегитимными и заменивших их своими избранниками. То же самое произошло с областными радами народных депутатов. Позже, когда был свергнут законный президент и к власти пришли руководители Майдана, аналогичное неповиновение продемонстрировали Юго-Восточные области Украины. Как неоднократно заявляли новые власти Донецкой и Луганской областей, они ничего нового не изобрели и всему научились у своих западноукраинских коллег.