Украина между Россией и Западом: историко-публицистические очерки — страница 47 из 110

Я не знаю, как долго может продлиться единомыслие торжествующих победителей и переметнувшихся на их сторону побежденных. Но совершенно убежден, что оно не способствует поиску более оптимальных форм сосуществования. Не только нынешняя, но и все предыдущие власти суверенной Украины не обременяли себя размышлениями о том, сформировалась ли в стране стабильная конституционная государственность. Жили по примерам запорожской вольницы и махновщины. Теперь прибавились еще и традиции бандеровщины.

Конституцию меняли едва ли не под каждого президента, при этом никогда не жили по ней. Одних президентов переизбирали досрочно (Л. Кравчук), других — незаконно (В. Ющенко), третьих — незаконно отстраняли (В. Янукович). За два десятилетия независимого существования организовали два силовых переворота, названных романтическим словом «революция». Всякий раз заявляли своей целью очищение власти от коррупции и казнокрадства, но проходило время — и оказывалось, что она недостижима. Один клан богатых у державного руля сменялся другим, а новое качество власти так и не появлялось. Будучи региональными по своему происхождению (днепропетровским, галицким, донецким и вновь галицким), кланы пытаются навязать всей Украине свои семейно-земляческие ценности, будь то экономические или идеологические, что вызывает отторжение у значительной части населения. Не знаю, какой клан придет на смену галицкому, но уверен, что при сохранении нынешней формы государственного устройства он неизбежно придет.

Я уже отчаялся быть услышанным, но в очередной раз повторю, что унитарная форма государства в такой разноликой стране, как Украина, которая собрана из разных частей уже в период новейшей истории, себя исчерпала. Она могла бы существовать в условиях диктатуры, но в демократическом обществе не имеет перспектив. Неприятие федеративного устройства украинской политической элитой трудно объяснить рационально, особенно если учесть, что ее вожделенной мечтой является интеграция в европейское сообщество, где большинство стран структурировано на федеральной основе.

В чем преимущество федеративной системы? Прежде всего, в устранении периодического прихода к власти региональных политико-бизнесовых элит, так называемых семей, что до сих пор являлось основным дестабилизирующим фактором социально-политического развития страны. Не менее существенным положительным результатом станет региональная самодостаточность как в сфере экономики, так и в культурно-исторической области. При таком положении исчезнут причины для взаимных упреков в нахлебничестве одних и в непатриотизме других.

Регионы станут суверенными по отношению друг к другу. Хотят на Галичине почитать Бандеру и Шухевича, ставить им памятники, маршировать под черно-красными флагами и пребывать в вероисповедальном единстве с Римом — это их право. Но точно такое же право должно быть и у Донбасса — чтить своих героев, ставить им памятники, говорить на русском языке, исповедовать православие и находиться в каноническом единстве с Русской православной церковью. Уверен, что при такой административно-территориальной структуре государства не было бы столь острых конфликтов регионов между собой и с центральной властью.

Есть ли надежды на построение на Украине стабильной государственности? На том пути, по которому идет национальная политическая элита, — определенно нет.

Удивительно, но Украина сегодня почти в точности повторяет печальный опыт своего далекого прошлого, в котором у нее уже было два центра государственности. Один из них представляли гетманские столицы, другой — Запорожье, являвшееся, по сути, хортицким постоянно действующим «майданом». И как бы мы ни романтизировали запорожскую вольницу, часто даже именуя ее казацкой республикой, ее роль в истории украинской государственности была скорее отрицательной, чем положительной.

Убедительным свидетельством тому является история взаимоотношений центральной гетманской власти Украины и Низового казацкого войска. Уже после того как Богдану Хмельницкому удалось создать казацкую державу с центром в Чигирине, Запорожье объективно стало его своеобразным антагонистом. Оно постоянно вмешивалось в дела Гетманщины, часто, не согласуясь с центральной властью, заключало сепаратные договоры с Крымским ханством, избирало на своих радах альтернативных гетманов. Так случилось в 1692 году, когда при живом Иване Мазепе Запорожье, поддержанное крымским ханом, избрало гетманом Украины Петрика. Конечно, все это дестабилизировало еще не окрепшую украинскую государственность и явилось едва ли не главной причиной политической и экономической разрухи второй половины XVII века, получившей название Руины.

Нельзя сказать, что гетманские правительства не понимали деструктивной роли хортицкой вольницы. Уже Богдан Хмельницкий предпринимал значительные усилия для ограничения ее влияния на Гетманщину, однако долговременного действия они не имели. Его менее успешные преемники вообще не могли оказать сколько-нибудь реального противодействия запорожской вольнице. Не справился с ней и Мазепа, лучше других украинских гетманов понимавший анахронистичность хортицкого «майдана». Хотя и прилагал для этого значительные усилия.

В 1688 году на р. Самаре он заложил Новобогородицкую крепость по проекту голландского инженера Вазеля, которая задумывалась как гетманский форпост против запорожской вольницы. В Запорожье это понимали и открыто осуждали действия Мазепы. Известны также его универсалы, запрещавшие запорожцам приезжать в города Украины, а жителям этих городов — в Запорожье. Блокированию хортицких «рыцарей» должна была послужить еще одна крепость — Каменный Затон, которую Мазепа возвел вблизи Запорожья.

Несомненно, все эти мероприятия несколько сдерживали своевольство запорожцев, но кардинально проблемы не решали. На ликвидацию Сечи Мазепа так и не отважился, главным образом потому, что опасался ухода казаков в низовья Днепра или к Черному морю, откуда они могли бы совершать еще худшие набеги и разорения с благословения турок. Правда, узнав летом 1703 года, что запорожцы намеревались, соединившись с крымской ордой, идти войной на него, гетман обратился к Петру І с просьбой решить запорожскую проблему «ласково», а если это не удастся, предлагал бросить в Запорожье несколько десятков бомб[51].

Предложенный экскурс в прошлое наглядно показывает, сколь драматичной оказалась роль Запорожья для становления украинской государственности. К сожалению, опыт истории редко усваивается в качестве урока. Сейчас на дворе ХХІ век, а Украина будто вернулась в XVI-XVIII века. Вновь одновременно существуют два центра государственности: официальная власть и майданная вольница. Казалось, с устранением «антинародного» режима В. Януковича и избрания «демократического» правительства Майдан должен был прекратить свое существование. Этого, однако, не произошло. Реальные вожди Майдана полагают, что он еще не выполнил своей исторической миссии. Еще следует присмотреть за временной властью, потом за выборами постоянной, а там, глядишь, и за ее действиями[52].

Конечно, такой двоевластный центризм не может долгое время быть бесконфликтным. Обязательно возникнут противоречия. Судя по последним заявлениям и. о. премьер-министра А. Яценюка и руководителя «Правого сектора» Д. Яроша о разоружении «самооборонцев», а также по претензиям Майдана к и. о. президента А. Турчинову, они уже имеют место. Дальше будут только нарастать. Для государственности Украины, а главное, для единства страны это, несомненно, обернется драматическими последствиями. Симптомы появляются на наших глазах.

На Юго-Востоке страны по примеру «Правого сектора» формируются аналогичные отряды самообороны. Сегодня еще не вооруженные, но что будет завтра, можно только предполагать. Как центральным властям на это реагировать? Объявить их незаконными и применить силу? Но тогда надо поступить так же и с западноукраинскими отрядами самообороны, забаррикадировавшимися на киевском Майдане и уже вооруженными. Судя по всему, А. Яценюк и его соратники не смогут этого сделать, поскольку сами являются порождением Майдана. Но тогда не смогут запретить и самооборону Юго-Востока страны.

Яркими примерами правления двоевластия являются захваты банков и предприятий, партийных офисов, проектных институтов, решения каких-то «революционных трибуналов» об отстранении от должностей специалистов, которые являются членами Партии регионов, кулачные расправы над теми, кто имеет иное представление о демократии и свободе слова, чем то, которое исповедуют националисты.

Особое место среди хаоса, в который неотвратимо погружается страна, занимает инцидент с избиением народными депутатами от партии «Свобода» И. Мирошниченко, А. Ильенко, Б. Бенюком президента Первого телевизионного канала Украины А. Пантелеймонова. А били его только за то, что он позволил фрагментарную трансляцию выступления В. Путина и концерта на Красной площади. Поразительно, но это бесчинство фиксировалось телекамерой, а затем было выложено в Интернет на всеобщее обозрение. Определенно, для устрашения потенциальных ослушников: будете себя плохо вести — придем и к вам.

5. А дальше — народное восстание Юго-Востока Украины

Предыдущий материал озаглавлен вопросом «Режим Януковича сокрушили, а что дальше?». Ответ на него сравнительно быстро дала драматическая украинская действительность. На Юго-Востоке Украины возник политический и этнонациональный кризис. И не сам по себе, а как следствие многомесячного киевского Майдана и государственного переворота 22 февраля 2014 года.

Когда в ноябре 2013 года в Киеве и городах Западной Украины вспыхнули антиправительственные выступления, Юго-Восток страны пребывал в состоянии безмятежной дремоты. Евроинтеграторам он не симпатизировал, но и решительного противодействия им не оказывал. Собирался на вялые митинги в Харькове, Донецке и Луганске и даже посылал своих людей в Киев на так называемый Антимайдан, но все это не воспринималось всерьез ни украинской политической оппозицией, ни ее американскими и европейскими наставниками.