госучреждений майдановцам не выдавало. Может быть, это сделала власть, сменившая законную, но это то же самое, как если бы Майдан разрешил сам себе, поскольку и члены нынешнего правительства работают с его разрешения. В таком случае аналогичное разрешение имеют и протестующие на Юго-Востоке, которые там являются властью. Степень легитимности обеих властей (киевской и донецкой) практически одинакова. «Как аукнется, так и откликнется».
Многих поразило интервью П. Порошенко 27 апреля 2014 года. В нем претендент на президентский пост заявил: «Если на Юго-Востоке не понимают ни украинского, ни русского языка, тогда, может быть, поймут язык силы». Это прозвучало очень жестко, тем более что от столь интеллигентного и всегда уравновешенного политика чего-то такого трудно было ожидать. И, разумеется, совсем не справедливо. Названные традиционные языки там, конечно же, прекрасно понимают. Но вся беда в том, уважаемый Петр Алексеевич, что ни вы, ни ваши майданные соратники ни на одном из этих языков разговаривать с жителями края не желаете. Вы упорно не хотите слышать их требований.
Судя по вышеприведенному заявлению, для П. Порошенко Юго-Восток — не совсем Украина. Это нечто вроде колониальной периферии, к тому же русскоэтничной, с которой можно разговаривать и на языке силы. Это с украинцами следует договариваться, а русским можно диктовать.
Надо сказать, что жители Донетчины и Луганщины очень чутко улавливают эту свою «второсортность» в представлении киевских националистических властей. И такое отношение их оскорбляет. Как выразился один луганский шахтер, «для Киева мы просто рабы, которым милостиво позволяется работать в шахтах и на металлургических предприятиях, но ничего не разрешается просить или требовать». И это очень похоже на правду. Если бы это было не так, то лидеры недавней оппозиции, ставшие ныне де-факто руководителями страны, обязательно попытались бы понять, чего хотят люди на Юго-Востоке. Без переговоров это невозможно. А опыт таких переговоров у них имеется. Не так давно они сами выдвигали президенту В. Януковичу различные требования и чуть ли не через день договаривались с ним в его рабочем кабинете. Отчего же они так быстро обо всем забыли и стали недоступны для новых оппозиционных сил?
Если не вдаваться в детали, все требования населения Юго-Востока Украины можно свести к двум основным: языковая (культурная) автономия и федеративный статус регионов. Ничего странного и тем более крамольного в этих требованиях нет. Так живут многие народы и государства, в том числе и те (США, ФРГ, Великобритания), на которые пытается равняться Украина. Причем жители Юго-Востока хотят сделать это законно, посредством проведения областных референдумов. Без сомнения, при наличии непрерывного переговорного процесса удалось бы найти взаимоприемлемые для сторон решения. И если исходить из интересов единства страны, другого пути, кроме как садиться за стол переговоров, нет.
При этом у властей предержащих должно быть понимание того, что если не дать людям необходимого, они потребуют «лишнего». Фактически уже требуют, постоянно апеллируя к России или заявляя о независимом государственном статусе Юго-Востока. И не следует относиться к этому легкомысленно. Приднестровье, Косово или Абхазия показали, что это вполне реально. Так что нельзя терять времени. Необходимо срочно договариваться.
К сожалению, официальные киевские политики или не осознают всей степени серьезности конфликта, или же им не дают вступить в переговоры с лидерами Юго-Востока американские наставники, подталкивающие к силовому разрешению кризиса. В результате на все просьбы и требования Юго-Востока Киев ответил антитеррористической операцией. Это наихудшее, что можно было придумать. Учитывая, что ударную силу воинских подразделений представляют отряды «Правого сектора», военный конфликт приобрел ярко выраженные черты межэтнического и даже межцивилизационного. Боевики «Правого сектора» не скрывают, что являются последователями националистического движения под руководством С. Бандеры. Жители Донетчины и Луганщины решительно не воспринимают такую идеологию, что делает их для карательных отрядов не просто чужими, а враждебными. А если так, то можно и стрелять. И не случайно первые потери защитники блокпостов под городом Славянском понесли как раз от боевиков «Правого сектора». Последние также расправлялись с мирными демонстрантами в Харькове, Донецке, Мариуполе, Одессе и других городах.
Не минула чаша сия и кандидатов в президенты Украины. Не считаясь с их неприкосновенностью, по сути, равной президентской, боевики «Правого сектора» чинили над некоторыми из них самосуд, не позволяя свободно перемещаться по стране (О. Царевым, М. Добкиным, П. Симоненко). Стоит ли доказывать, что в таких условиях президентские выборы не станут ни всеукраинскими, ни демократическими? «Избранный» президент будет признан не всей Украиной. И будь это при В. Януковиче, евро-американские радетели свободы сделали бы уже не одно гневное заявление о невозможности проведения выборов. Сейчас они как воды в рот набрали. Ничего не видят и ничего не знают. Наоборот, грозят России новыми санкциями, если выборы не состоятся. (Будто это она их проводит.)
Какое-то время казалось, что ставка на боевиков «Правого сектора» в деле усмирения жителей Юго-Востока является результатом элементарного политического недомыслия А. Турчинова, А. Яценюка и их ближайшего окружения. Позже выяснилось, что это не так. Это их сознательный выбор, продиктованный инстинктом самосохранения, поскольку на регулярную армию надежд нет: она в соотечественников стрелять не желает.
Однако для ситуации в целом это не столь существенно. Принципиально важно только то, что военной силой нельзя одержать победу над собственным народом. Униженное и оскорбленное самосознание жителей Юго-Востока никогда не смирится с попранием их прав на свою культурно-историческую и цивилизационную идентичность.
Необходимо срочно, пока еще антитеррористическая операция не перешла границы здравого смысла и не привела к массовым убийствам повстанцев, прекратить ее. Иначе независимо от того, «нужен Кремлю бунт Юго-Востока» или не нужен, Россия может выступить на защиту жизней своих соплеменников[56]. Тем более что последние постоянно взывают к этому. Такой вариант, судя по всему, устраивал бы США, которые всячески провоцируют Россию на жесткую реакцию, — но никак не Украину.
8. Со своими людьми надо договариваться, а не воевать
Примерно так думает большинство украинцев, слушая фронтовые сводки с Юго-Востока Украины о многочисленных человеческих жертвах и разрушениях. К сожалению, есть немало и таких, у которых, как говорят в народе, руки чешутся. Когда президент П. Порошенко объявил о временном прекращении боевых действий и начале консультаций с лидерами самопровозглашенных республик, в стане ортодоксальных националистов случилась настоящая истерика. «Как это возможно?! — закричали они. — Никаких переговоров с бандитами и террористами быть не может! Разговаривать с ними следует только на языке силы!»
Категорически против перемирия выступили командиры и бойцы батальонов, созданных на основе майданных сотен «Правого сектора» и получивших финансирование от нескольких украинских миллиардеров. 28 июня 2014 года они устроили возле президентской резиденции протестный митинг с требованием отмены перемирия. Позже, на народном вече, собранном на майдане Незалежности, они по сути предъявили президенту ультиматум, пригрозив ему судьбой В. Януковича. Не удержались от осуждения перемирия и некоторые экс-руководители Украины, правда, не уточнили при этом, воюют ли с сепаратистами их сыновья и внуки.
Досталось и второму президенту Л. Кучме, который якобы не имел права садиться за один стол с сепаратистами. Ему пришлось даже оправдываться, что, во-первых, его миссия была не переговорная, а только консультативная, а во-вторых, он и другие члены киевской делегации поехали в Донецк не по своей инициативе, а по просьбе президента.
Следя за этим конфликтом, невозможно было не заметить, что он никак не согласуется со здравым смыслом. Не зря же в народе издавна бытует пословица «худой мир лучше доброй ссоры». И если есть даже самая слабая надежда уладить конфликт без кровопролития, то почему бы не попытаться это сделать? И почему такая попытка должна вызывать у нормальных людей неприятие? Неужели целостность страны будет тем прочнее, чем больше за нее погибнет людей?
А ведь гибнут люди с обеих сторон — и правые, и виноватые, и даже не имеющие никакого отношения к этому трагическому конфликту. Причем последние — в значительно больших масштабах. Сколько смертельного горя уже пришло в семьи Славянска, Краматорска и близлежащих селений. Жертвы среди мирных жителей исчисляются сотнями. Страшно, что гибнут дети. А сколько беженцев породила эта чудовищная война? Определенно, несколько сотен тысяч. В сущности, это гуманитарная катастрофа. И не случайно действия П. Порошенко по мирному урегулированию были одобрительно встречены президентами России и Франции, а также канцлером Германии.
К сожалению, состояние «ни мира, ни войны» длилось недолго. Вечером 30 июня 2014 года президент Порошенко прервал его и объявил о возобновлении антитеррористической операции. Истинных мотивов перемены настроения президента мы не знаем, однако не исключено, что это решение появилось в результате давления — внутреннего и внешнего. Внутреннее заключалось в демарше военных, сражающихся на Юго-Востоке, чье мнение президент не мог проигнорировать. Внешнее определенно исходило от США, что, в сущности, никогда ими не скрывалось. Представительница Государственного департамента Мари Харф с милой улыбкой сообщила представителям прессы, что накануне госсекретарь Дж. Керри имел разговор с П. Порошенко и выразил поддержку его решению.
Конечно, хорошо, что хотя бы неделю на Юго-Востоке меньше стреляли и гибло меньше людей. Но если мы попытаемся вникнуть в позиции сторон военного конфликта, то окажется, что сколько-нибудь реальных шансов перерасти в серьезные переговоры консультации не имели. И прежде всего потому, что ни та ни другая стороны не располагали возможностями для каких-либо компромиссов. У президентской делегации на руках был мирный план Порошенко, очень похожий на ультиматум, и, разумеется, ничего иного предложить противоположной стороне она не могла. А основным условием руководства ополченцев был отвод правительственных войск за пределы Луганщины и Донетчины, что представлялось совершенно нереалистичным.