Украина между Россией и Западом: историко-публицистические очерки — страница 71 из 110

«Самостоятельное историческое существование украинского народа должно быть обеспечено культурой, иначе оно останется ущербным. Речь идет не о вытеснении русской культуры (это было бы драматическим самообнищанием, и в связи с этим надо говорить о неразумности новомодного украинского патриотического стереотипа воспринимать русский язык как язык иностранного государства — это же родной язык многих украинских граждан, он знаком с детства почти всем украинцам, нравится это кому-то или нет, вот почему его нынешний статус нельзя сравнить со статусом английского или любого другого языка), — то есть речь идет не о вытеснении русской культуры, а об оптимизации ее взаимоотношений с украинской»[85].

Под этими словами И. Дзюбы, очевидно, подпишется каждый украинский интеллигент. Жаль только, что продолжение его мысли несколько нивелирует пафос приведенных выше строк. Он, в частности, говорит о необходимости как-то сбалансировать присутствие русской культуры на Украине присутствием и других мировых культур. Получается все-таки, что русская культура — иностранная, а иначе зачем понадобилось бы ее сбалансировать?

Русский язык, как и вся русская культура, действительно, не могут считаться чужими для украинцев. С украинским языком и культурой они связаны общностью истоков, этническим родством их носителей, а также взаимным соавторством русских и украинцев в создании обеих культур. Когда-то Б. Гринченко не мог понять, почему М. Драгоманов считал, что на русской Украине не могут «родители, даже украинофилы, дать своим детям литературное образование, опираясь только на Шевченко, без Пушкина и Лермонтова»[86]. Наконец, он признал, что указанных писателей следовало бы знать больше, чем классиков иностранной литературы. «Никто не станет возражать, что одного Шевченко для образования, пусть только литературного образования, недостаточно, точно так же, как москалям не хватает Пушкина и Лермонтова. Они берут еще Шекспира, Гейне, Гёте, Данте, Гомера. И нам мало только Шевченко. Мы тоже должны брать и Гёте, и Шекспира, и Гюго, и Пушкина»[87].

Не заметили, что Гринченко понимает место русского языка и литературы в украинском культурно-образовательном процессе примерно так, как многие думают сегодня? А. Пушкина он поставил в ряд с иностранными классиками, и к тому же не первым, а последним. Следуя этой логике, нам придется отнести к категории иностранных деятелей культуры таких выдающихся украинцев, как Феофан Прокопович, Дмитрий Ростовский, Николай Гоголь, Николай Костомаров, Пантелеймон Кулиш, Владимир Короленко и многих других. А как быть с Тарасом Шевченко? Неужели и его русскоязычное творчество — драмы, повести, дневники — будем изучать на уроках иностранной литературы?

Возвратимся еще раз к творчеству великоросса А. Пушкина. Разве можно говорить, что он для украинцев равнозначен Гейне или Шиллеру?

М. Драгоманов пытался объяснить Б. Гринченко особое место А. Пушкина для украинской культуры хотя бы тем, что именно Пушкин, а не Гейне или Шиллер, написал поэму «Полтава». А в ней идеи вольности украинцев, их тяга к государственной независимости отражены настолько сильно, как никогда не были отражены в украинской литературе.

Без милой вольности и славы

Склоняли долго мы главы

Под покровительством Варшавы,

Под самовластием Москвы.

Но независимой державой

Украйне быть уже пора:

И знамя вольности кровавой

Я подымаю на Петра.

Не будем идеализировать А. Пушкина. Он едва ли симпатизировал намерениям И. Мазепы, но гениально их воспел, четко обозначив, что выступление против Петра — не спонтанно, оно давно выношено.

Украйна глухо волновалась.

Давно в ней искра разгоралась.

Мазепа у Пушкина — не одинокий заговорщик, а представитель определенной политической концепции государственного развития Украины, выразитель интересов казацких старейшин, которые уже давно настаивали на разделении с Москвой.

Теперь бы грянуть нам войною

На ненавистную Москву!

Когда бы старый Дорошенко,

Иль Самойлович молодой,

Иль наш Палей, иль Гордиенко

Владели силой войсковой;

Тогда б в снегах чужбины дальней

Не погибали казаки,

И Малороссии печальной

Освобождались уж полки.

Если бы у Пушкина была только одна эта поэма, и тогда он имел бы право занять особое место в нашей культуре, отнюдь не равнозначное месту Гейне или Шиллера. Но ведь он написал еще «Руслана и Людмилу», «Бахчисарайский фонтан», «Песнь о вещем Олеге», «Гусара» и много других произведений, в которых воспел историю и природу нашей земли. Так зачем же отказываться от этого литературного наследия потому лишь, что оно написано на русском языке и принадлежит авторству русского поэта?

Украинская история служила источником поэтического вдохновения и современнику А. Пушкина — декабристу К. Рылееву. Его перу принадлежат думы «Ольга на могиле Игоря», «Богдан Хмельницкий», поэмы «Войнаровский», «Наливайко». К. Рылеев с симпатией говорит о стремлении украинцев к свободе. Войнаровскому он вложил в уста такие слова о выступлении против Петра I:

Так мы, свои разрушив цепи,

На глас отчизны и вождей,

Ниспровергая все препоны,

Помчались защищать законы

Среди отеческих степей.

В поэме «Наливайко» звучит та же тема вольности Украины, которая рвется из братских объятий Польши:

Мне ад — Украйну зреть в неволе.

Ее свободной видеть — рай!

Еще от самой колыбели

К свободе страсть зажглась во мне;

Мне мать и сестры песни пели

О незабвенной старине,

Тогда, объятый низким страхом,

Никто не рабствовал пред ляхом.

Исповедь Наливайко — это переданная в поэтической форме система либерально-демократических взглядов самого К. Рылеева на историю украинских устремлений к независимости, в том числе от Варшавы.

Нелишним будет напомнить некоторым неблагодарным соотечественникам о том, сколько хорошего сделали для украинского языка и литературы такие «иностранцы», как Н. Чернышевский, Н. Добролюбов, Н. Некрасов и другие русские писатели 60-70-х годов ХІХ века. В журнале «Современник» печаталось немало статей об украинской литературе. Среди них — «Национальная бестактность» и «Народная бестолковость» Н. Чернышевского, «Черты к характеристике русского простолюдина» и «Кобзарь» Т. Шевченко, «Сказки Марко Вовчок» Н. Салтыкова-Щедрина.

Нередко русские писатели были даже более высокого мнения об украинской литературе, чем некоторые украинские. Показательно в этом отношении высказывание Н. Чернышевского: «Когда г. Кулиш говорит, что в малоросской литературе часто и до этого времени изображается котляревщина, возразить, конечно, нам нечего. Но мы теперь видим в ней и многое другое, уже непохожее на котляревщину, именно поэтому теперь никто из нас не имеет права отзываться о малоросской литературе без уважения и сочувствия, если не хочет заслужить название невежи»[88].

Н. Чернышевскому вторит и Н. Лесков. В одной из своих публицистических статей о Т. Шевченко он писал: «У малоросского народа, слава богу, есть отныне своя литература, есть свои ораторы, свои историки... Малоросское слово приобрело права гражданства, прозвучав впервые в ораторской форме над гробом Шевченко»[89].

Чтобы делать такие публичные заявления во времена господства идеологии валуевщины, надо было иметь не только симпатию к украинскому языку и литературе, но и мужество.

Не знаю, отведено хоть сколько-нибудь часов в школьном курсе «иностранная литература» для знакомства с творчеством Н. Лескова. Он действительно был выдающимся русским писателем, но считать его иностранцем по отношению к Украине никак нельзя. Значительная часть его произведений посвящена именно Украине: «Некрещенный поп», «Архиерейские объезды», «Печерские антики», «Владычный суд», «Запечатленный ангел», «Фигура», «Заячий ремиз» и др. Изображенные в них события происходят в Киеве и на Украине, главные герои — украинцы, в литературном варианте широко употребляются элементы украинского фольклора и разговорной украинской речи. Для Н. Лескова, прожившего более десяти лет в Киеве, знание украинской истории и языка были естественными. Он и как писатель, собственно, сформировался на украинской почве. Уже будучи зрелым автором, Н. Лесков писал: «Меня в литературе считают орловцем, но в Орле я только родился и провел свои детские годы, а затем в 1849 году переехал в Киев»[90]. В широком освоении украинской тематики Н. Лесков стал достойным продолжателем литературного направления Н.Гоголя.

Есть свое место и у И. Тургенева, благодаря которому Марко Вовчок стала «явлением не только украинской, но и общероссийской литературной жизни»[91]. Есть И. Суриков с его стихами на украинские темы («Слеза косаря», «Прощание», «Из украинских мотивов», «В Украине»), М. Булгаков и его «Белая гвардия», М. Волошин со своими таврическими мотивами, а также много других русских писателей, творчество которых воспевает украинскую историю, этнографию и природу. В. Маяковский заслужил доброжелательное к себе отношение уже за то, что в своем стихотворении «Дань Украине» призывал учить украинский язык:

Говорю себе:

товарищ москаль,

на Украину

шуток не скаль.

Разучите

эту мову

на знаменах —