лексиконах алых,
эта мова
величава и проста:
«Чуешь, сурмы заграли,
Час расплаты настав...»
Разве это все — иностранная литература? И чем ее можно сбалансировать в нашей культуре? Наверное, лишь более глубоким изучением украинской литературы, а не уравниванием ее российской или немецкой. Такой баланс дорого обойдется прежде всего для духовного развития самих украинцев. Целый ряд высочайших произведений русской литературы, в которых отражена история Украины, может остаться для украинцев неизвестным, а без знания языка — недоступным.
Мы должны отдавать себе отчет и в том, что вопросы языка — это не только сфера культуры. Это еще и серьезная политическая проблема. И необходимо сделать все, чтобы неумелое, часто агрессивное отношение к русскому языку, который якобы давно служит инструментом имперского и тоталитарного обрусения украинцев, не привело к политическому расколу народа. Действие вызывает противодействие. Некоторые области в ответ на форсирование процесса внедрения украинского языка объявили на подвластной им территории официальным языком русский. Аналогичные ситуации сплошь и рядом на бытовом уровне: «Ах, вы считаете русский язык иностранным? Тогда я из принципа буду разговаривать только по-русски».
О внутреннем мире и согласии в таких условиях нечего и думать. Украинцы и украиноязычные граждане будут обижены тем, что их язык не занял таких позиций, которые определила ему Конституция, а украинские русские будут укорять, что ущемляются их права говорить на русском языке, тоже, кстати, узаконенные. Когда-то В. Липинсий писал, что во время национально-государственных споров 1917-1919 годов наши лидеры не сошлись на правописании, а потеряли державу.
Нечто подобное происходит и сегодня. Нетерпимость к языковым оппонентам временами принимает неадекватный характер. Скажем, на одном из заседаний Верховной рады (21 октября 1998 г.), когда в очередной раз встал вопрос об украинском языке, В. Чорновил выступил с заявлением о необходимости привлечения к ответственности Анатолия Железного, который утверждал, что украинский язык — диалект, нечто среднее между польским и русским языками. А. Железный имел в виду, что в современном украинском языке огромное множество полонизмов, проникших в него со времен вхождения в состав Речи Посполитой и сделавших его отличным от русского языка[92]. Можно, естественно, дискутировать по этому и другим вопросам. В его работе таких вопросов много. Но призывать к наказанию — это уж слишком. Не было бы беды, если бы только эти два господина имели такие убеждения. Но ведь у каждого из них — единомышленники, следовательно, трещина разъединила и их. Вот это уже беда для Украины.
Язык — архиважный предмет национально-государственного развития, но все же не определяющий. И он не должен идти впереди процесса державотворчества и формирования гражданского общества, в противном случае эти действительно фундаментальные общенациональные цели могут оказаться недосягаемыми.
Чтобы закрыть тему о «родстве» или «иностранности» русского языка на Украине, необходимо соотнести наше эмоциональное восприятие проблемы с беспристрастным показателем статистики. Сегодня она такова. Русскоязычное население Украины составляет более 50% от общего числа населения. При этом 49% населения поддерживают придание русскому языку статуса официального, 20% — за его статус государственного языка на Украине.
Вот они, реалии нашего языкового состояния. Нравятся они или нет, но при создании государства на почве здравого смысла не считаться с этим невозможно.
Сегодня новомодные национал-патриоты (у некоторых из них российские фамилии) ударились в открытое высмеивание идеи двуязычия на Украине. При этом все ссылаются на выдающегося языковеда И. Билодеда, обвиняя его в пропаганде двуязычия украинского народа еще во время формирования «новой исторической общности — советского народа». Дай бог, уважаемые оппоненты, чтобы вы так знали украинский язык, как его знал И. Билодед, и сделали для него столько же, сколько сделал он. Он с должным уважением относился к русскому языку, который справедливо считал языком межнационального общения народов СССР. В условиях единого государства народы, входившие в его состав, неминуемо должны были быть двуязычными[93]. Двуязычной была и Украина, беда которой состояла в том, что из-за низкого речевого барьера между языками русский все увереннее завоевывал позиции первого языка, а украинский отходил на второй план.
С развалом Советского Союза и обретением Украиной независимости языковая ситуация объективно перешла в другое измерение. Употребление русского языка больше не было обусловлено функционированием огромной страны. Зато украинский язык получил статус государственного и начал отвоевывать у русского утраченные ранее позиции. Я убежден, что он делал бы это куда успешнее, если бы не было таких бескомпромиссных его рачителей, как Пономарев, Плачинда, Мовчан, Чорновил и прочие, с их революционной нетерпимостью. Потому что ничего, кроме отвращения, у разумных людей не могут вызвать такие неуважительные наименования русского языка, как «язык соседней страны», «язык старшего брата», «имперский язык». Как тут не вспомнить пример совершенно иного отношения к русскому языку, который подал нам выдающийся украинец И. Франко: «Мы все русофилы... мы любим великорусский народ, любим и изучаем его язык и читаем на этом языке»[94].
Достаточно ли сегодня сильны позиции украинского языка? И. Дзюба считает, что нет. Он говорит, что право украинца говорить на своей земле на своем языке есть лишь теоретически, а на практике воспользоваться этим правом он не может, потому что на каждом шагу обстоятельства вынуждают его переходить на русский язык[95]. Что это за злосчастные обстоятельства, ограничивающие суверенное, гарантированное Конституцией право украинца пользоваться родным языком, И. Дзюба не уточняет. Если это давление государственных чиновников, тогда надо решительно с ними бороться, если же так называемое внутреннее добровольное обрусение, тут уж ничего не поделаешь. Любой человек имеет право выбрать для общения в быту тот язык, который считает более адекватным в каждом конкретном случае.
На самом деле в реальной жизни речевая ситуация отнюдь не столь драматична, как ее пытаются изобразить. Практически все жители Украины — украинцы и русские — отлично понимают друг друга. Если предположить невероятное — что обе общины перестали понимать языки друг друга, — то, думаю, ничего чрезвычайного на Украине не произошло бы. Для официального и бытового общения переводчики точно не понадобились бы. Ни суверенитету, ни экономическому и культурному развитию Украины такое положение никоим образом не угрожало бы.
К счастью, у нас иная, значительно лучшая языковая ситуация. Абсолютное большинство этнических украинцев не только понимает, но и хорошо владеет русским языком. Несколько хуже дела обстоят с владением украинских русских украинским языком. И это понятно, потому что в условиях существования Советского Союза в этом не было жизненной необходимости. Теперь Украина обрела статус суверенного государства и законодательным актом закрепила государственность украинского языка. Надо быть справедливым и сказать, что это уже приносит свои плоды. На украинском языке заговорили, и на достаточно хорошем уровне, даже те, кто ранее им не пользовался, а это и есть убедительное возражение тезисам национал-патриотов о якобы обрусении Украины. Язык люди слышали, знали, и когда возникла необходимость, заговорили на нем. Со временем, в этом нет сомнений, украинские русские будут знать украинский язык точно так же, как сами украинцы знают русский. Я убежден, что это единственный приемлемый путь языкового развития на Украине. И не надо бояться двуязычия, объявлять его русификацией. При государственном приоритете украинского языка ничто не будет угрожать его полноценному функционированию. В свою очередь, параллельное существование русского языка, который в местах компактного проживания русских будет выполнять и официальные функции, содействует духовному обогащению всех политических украинцев. И. Дзюба называет это «солидарным отношением к русскому языку и использованием его культурных возможностей». Пусть так.
Кто-то из великих сказал, что человек столько раз человек, сколько языков он знает. Мы на уровне целого народа владеем двумя языками. Было бы непростительной ошибкой отказаться от такого богатства.
Как известно, нет пророка в своем отечестве. Профессор Женевского университета Жорж Нива, хорошо знающий украинскую жизнь, сказал, что его поражает двуязычие, двукультурность Украины. «Я вижу, что большинство людей думают и говорят по-русски и по-украински. Это чрезвычайно богатое и многообещающее явление. Мультикультурность всегда лучше, чем монокультурность. В этом залог европейского пути развития Украины»[96].
Говоря о русском языке как втором языке на Украине, мы не должны забывать, что он — один из шести языков международного общения. Его достаточно широкое существование в мире создает для нас, украинцев, благоприятные условия относительно нашего вхождения в мировое и культурное пространство. Конечно, более широкие возможности содержит в себе английский язык, но мы его знаем плохо. И было бы неразумно исключительно по политическим соображениям отказаться от русского языка и добровольно приговорить себя к изоляции. Пока что именно этот процесс принимает у нас все более отчетливые формы, по крайней мере в сфере социогуманитарных наук. Наши украинские научные журналы, монографии и статьи практически никто в мире не читает. Убедиться в этом легко: достаточно полистать англоязычные, немецкоязычные или даже польскоязычные издания по любой тематике. Ссылок на наши труды вы там не найдете. Этого не скажешь о русских изданиях.