нюк), провоцируя беду, храбро заявляли, что не боятся получить и «кулю в лоб». Когда же пули действительно начали свистеть, никого из них на Майдане не оказалось. Одни отсиживались в посольстве США, другие — в служебных кабинетах.
Удивительно, что при столь страстном желании получить власть, особенно верховную, борющиеся за нее в действительности не имеют к ней ни малейшего уважения. Для них это не тяжкий крест, а инструмент достижения личных целей. Чтобы убедиться в этом, достаточно вспомнить судьбу наших президентов. Первый под давлением оппозиции вынужден был согласиться на досрочные выборы, которые проиграл. Второй заканчивал свою каденцию в Конче-Заспе, по существу, изгнанный из киевской президентской резиденции разъяренной толпой под предводительством жаждущих власти претендентов. Третьему (свидетелем чего мне пришлось быть) неоднократно устраивали брутальную обструкцию в Верховной раде, причем по инициативе его вчерашних соратников. Четвертый и вовсе лишен президентской должности в результате государственного переворота. Не минула чаша сия и пятого президента, против которого уже через год его правления был устроен «мини-майдан» на площади Конституции с кровавыми жертвами. И не оппозицией, а своими же майданными союзниками. Это кажется невероятным. Видимо, и президенту П. Порошенко тоже, если он решил смягчить это предательство заявлением о каких-то дестабилизирующих происках Кремля. За президентом этот стереотип, ставший привычным в независимой Украине, стали повторять и другие политики. И всем хорошо, и не надо серьезно разбираться во внутренних причинах произошедшего. Однако при таких друзьях и враги не нужны.
Сегодня все дружно осуждают террористический акт под стенами Верховной рады. Удивляются, как такое могло произойти по отношению к представителям власти. Но это удивление — не что иное, как обычное притворство. Ведь те же деятели, в том числе нынешний президент, еще недавно не находили ничего предосудительного в том, что в таких же представителей власти швыряли «коктейли Молотова» на майдане Незалежности. Но если можно было терроризировать законную власть вчера, почему нельзя сегодня? Как говорится, «что посеешь, то и пожнешь».
С сожалением следует констатировать, что на суверенной Украине так и не сформировалась политическая элита, которая бы осознавала солидарную ответственность за свои поступки и решала свои проблемы не при помощи улицы, а посредством легитимных демократических процедур. Наверное, мы никогда не достигнем европейского уровня уважения к своим демократическим институтам. Но, идя в Европу, эти чувства надо бы воспитывать. Можно не уважать человека, занимающего пост президента, но нельзя не уважать высшую властную должность страны.
Пока же мы имеем ярко выраженный синдром атаманщины, возвращающий нас в хаос гражданского противостояния 1917-1920 годов, когда каждый атаман, возглавлявший вооруженное подразделение, только себя считал истинным выразителем народных интересов, а центральная власть в Киеве, казалось, только для того и создавалась, чтобы было с кем бороться.
Разумеется, политическое соперничество и борьба за власть характерны для всех стран. Здесь мы не оригинальны. Но наша беда в том, что мы не научились делать это цивилизованно, в рамках закона, чтобы при этом не сотрясалась вся страна. Это неправда, что Майдан сплотил украинскую нацию, о чем неоднократно заявлял президент Порошенко. Наоборот, он еще больше расколол ее. Драматические последствия Майдана аукнулись нам выходом Крыма из состава Украины и мятежом Донбасса.
Наверное, можно винить внешние силы в постигших Украину потерях, но можно и задуматься над тем, нет ли в этом нашей собственной вины. Все ли мы сделали для того, чтобы каждый регион и каждая этническая группа чувствовали себя на Украине комфортно? Чтобы всем национальностям были обеспечены равные права на экономическое и этнокультурное развитие? Если попытаемся честно ответить на эти вопросы, то вынуждены будем признать, что в сфере межэтнических отношений были допущены серьезные ошибки.
Основная связана с назойливой декларацией приоритета титульного этноса или, как неоднократно заявлялось в различных циркулярах, украинской этнической нации. Особенно четко об этом было сказано в Концепції державної етнонаціональної політики України, поддержанной Верховной радой. Один из ее разделов назывался «Забезпечення умов для розвитку української нації», поскольку именно это должно было стать нашей конечной целью. К сожалению, в документе все свелось к украинской этнической нации.
Как заклинания, повторялись лозунги о том, что государство должно «содействовать консолидации украинской нации», «обеспечивать всестороннее развитие и функционирование украинского языка во всех сферах жизни», «создавать условия для овладения государственным языком всем населением» и т. д. Смысл утверждения, что государство обязано гарантировать «суверенную национальную государственность украинского народа», вообще трудно постичь. Логично допустить, что поскольку на Украине объявлена только одна нация и она этнически украинская, то и государственность провозглашена именно такой. Но тогда возникает закономерный вопрос: а какое отношение к этой государственности должны иметь украинские национальные меньшинства — русские, татары, белорусы, венгры и другие? И в этой Концепции, и в других документах начисто отсутствовало понимание того, что, отделяя себя от других, мы провоцируем отделение других от нас. К сожалению, эта тенденция актуальна и поныне.
Ошибкой было также объявление русского языка на Украине иностранным. Формально вроде правильно, а фактически, учитывая, что в стране проживает многомиллионная русская община, не чем иным, как недомыслием, это назвать нельзя. Спрашивается, кем тогда являются на Украине они? Тоже иностранцами? Не приняли во внимание новые этноидеологи и того, что русский язык — второй родной и для половины (а может, и больше) этнических украинцев.
Еще один удар по межэтническому миру был нанесен отменой Верховной радой Закона о языках, известного как закон Кивалова-Колесниченко. Никакой угрозы украинскому языку он не создавал, но зато обеспечивал (по крайней мере декларировал) развитие и других языков, в том числе русского. Решение рады было встречено резко отрицательно значительной частью украинского населения, особенно в Крыму и на Юго-Востоке материковой Украины. Люди просто испугались послемайданного официального Киева.
Здесь я прерву последовательное изложение своего отношения к государственной политике в сфере межэтнических отношений на Украине еще одним пассажем львовского журналиста. «Потеря Крыма, — заявляет он, — прекрасное событие. Мы наконец избавились от дебильной „пятой колонны“ с недобитыми русскими бабками... Наконец у нас нет двух миллионов полных неадекватов... которые всегда будут „пятой колонной“». Не более «комплиментарной» оценки удостоился и Донбасс, который «всегда был пророссийским регионом, и сколько он будет в составе Украины, это всегда будет „вата“, потому что там на „ментальном уровне заложена азиатская модель поведения“».
Полагаете, так думает только один львовский журналист? Нет и еще раз нет. После обретения независимости и долго не удававшихся попыток превратить Украину в одну большую Галичину такие оценки Юго-Востока постепенно становились чуть ли не официальной доктриной украинской национальной элиты. Население региона никак не соответствовало ее представлениям о том, каким должен быть настоящий украинец. Национал-патриоты нервничали, обзывали жителей Донбасса национально несознательными, русифицированными. И даже «пятой колонной» России. Не имея электорального успеха в регионе, Ю. В. Тимошенко предлагала даже обнести Донбасс колючей проволокой.
Поразительно, но такой же точки зрения втайне придерживался и наиболее обласканный советской властью украинский писатель Олесь Гончар. В 1993 году он написал на страницах своей записной книжки страшные слова о Донбассе. «Донбасс — это раковая опухоль, так отрежьте его, бросьте в глотку империи! Ибо метастазы задавят всю Украину! Что дает Донбасс нашей духовности, нашей культуре? Колбасный регион и колбасная психология... Пусть нас будет меньше на несколько миллионов, но это будет нация. Мы способны будем возродиться. Войти в европейскую цивилизованную семью. А так никогда порядка не будет. Будет разбой и вечный шантаж».
Когда это высказывание стало достоянием широкой общественности, многие назвали его пророческим и поспешили присоединиться. Среди «прозревших» оказался и первый президент Украины Л. Кравчук, разделивший пафос высказывания О. Гончара. У меня же оно вызывает чувство горечи и стыда, поскольку совершенно разрушает мое представление о Гончаре, сложившееся на основании его творчества и публичной деятельности.
После того как началось восстание, донетчан и вовсе обозвали колорадами и ватниками. Не думаю, что это прибавило им любви к официальному Киеву. Определенно и здесь сказалась разрушительная для внутреннего мира идеология украинского «я». Национал-патриоты и мысли не допускают, чтобы Украина имела регионы с различными этнокультурными особенностями, своей исторической памятью и ментальностью, отличной от галичанской. Поразительно, что эта идеология, по сути национал-шовинистическая, овладела и интернациональным президентом Порошенко. Отвечая на предложение ввести на Украине федеративную форму государственного устройства, которое были высказано в том числе некоторыми зарубежными политиками, он решительно заявил, что Украина была и будет унитарной.
Трудно понять, почему Петр Алексеевич так непоколебимо уверен в своей правоте. Может, все же стоило хотя бы подискутировать на ту тему? Ведь речь идет не о чем-то незнаемом и крамольном. Федеративную форму государственного устройства имеют многие европейские страны, вхождением в семью которых вы так озабочены. Да и США, ставшие нашим главным политическим наставником, — тоже федерация.
Признаюсь, у меня нет ликования по поводу ухода от нас Крыма. Не тешит и подобная перспектива для Донбасса, которая в случае отказа от Минских соглашений может стать реальностью. Есть только чувство горечи от того, что с нами не хотят жить. И ничего позитивного для Украины, как утверждал львовский журналист, в этом нет. Это не очищение от каких-то «региональных вирусов», а банальный распад, вызванный не в последнюю очередь стремлением сделать нашу страну мононациональной. Разве мы не были свидетелями антироссийской истерии госпожи Фарион, разве не слышали немыслимого в цивилизованном мире слогана «чемодан — вокзал — Россия»?