Разумеется, большая доля этих усилий и затрат должна лечь на плечи России. И не только потому, что она великая страна, располагающая значительно большим по сравнению с Украиной и Беларусью экономическим потенциалом, но и потому, что именно она исторически является лидером восточнославянского православного мира. Россия обладает огромным опытом консолидации славян и практически неограниченными интеллектуальными возможностями.
Боюсь оказаться пессимистом, но участие в различных форумах, посвященных отношениям России и Украины, убеждает меня в мысли, что российская элита уже давно следует призыву А. Ципко «оставить Украину в покое». В большей мере это политическая элита, но и творческая тоже. По сути, за весь постсоветский период Россия так и не определила, является ли новая Украина для нее одним из основных внешнеполитических приоритетов и достаточно ли для ее сохранения в сфере своего влияния одного только этнического и культурного родства.
Неожиданно оказалось, что недостаточно. США и европейский Запад, не имея на Украине такого исторического преимущества, сумели за относительно короткое время утвердить в ней свое преобладающее влияние. Сделано это через широкое развертывание сети пропагандистских институций — различных именных фондов, институтов и центров, призванных способствовать «демократизации» Украины и ее интеграции в Европейское сообщество. Этим фактически была скуплена, что называется, на корню большая часть украинских политологов и журналистов. Со многими из них происходили удивительные метаморфозы буквально на глазах. Еще вчера они были вполне лояльны к России, но как только получили должности в этих западных институциях, стали активными пропагандистами европейских цивилизационных ценностей.
Конечно, их чудесное преображение наступило не само по себе, а под воздействием приличного евро-долларового стимула. На мои рекомендации российским коллегам учиться у Запада неизменно следовал ответ, что, во-первых, Россия не имеет таких ресурсов, во-вторых, отношения между братскими народами не должны строиться на меркантильных соображениях.
Мне неоднократно доводилось беседовать на эту тему с Чрезвычайным и Полномочным Послом России на Украине и, несомненно, большим другом Украины В. С. Черномырдиным. На мою очередную ссылку на «опыт Запада» он с некоторым раздражением ответил: «То, что дают вам США и Запад, — это слезы, копейки по сравнению с тем, что вы получаете от России. Мы ежегодно дотируем вас на 3,5-4 миллиарда долларов, поставляя вам по низким ценам нефть и газ». И это была правда. Насколько я помню, тогда 1000 кубометров российского газа для Украины стоили 50 долларов США.
Определенно, тогда в российской политической элите так думал не один Черномырдин. При этом никто в России не отдавал себе отчета в том, что эти огромные преференции никак не работали на укрепление дружеских отношений между Украиной и Россией. «Братский» народ их не замечал, поскольку обогащалась только небольшая кучка украинских олигархов, продававших дешевые энергоносители своим согражданам втридорога.
А вот еще один пример непонимания россиянами того, как следовало бы укреплять свое влияние на Украине. В годы президентства В. Ф. Януковича известный российский тележурналист Д. Киселев в Киеве создал интеллектуальный клуб «Сковорода». Задачей клуба, согласно благородной задумке его организатора, было приобретать на Украине добрых друзей России. Киселев приглашал на клубные встречи известных писателей, режиссеров, ученых, предпринимателей — А. Проханова, В. Дорофеева, Н. Михалкова, Н. Нарочницкую, В. Вексельберга и других. Среди участников с украинской стороны, как я обратил внимание, было больше если и не откровенных русофобов, то уж точно не сторонников России. Неизменным участником клубных дискуссий был П. А. Порошенко. Мне это казалось противоестественным, о чем я и сказал Дмитрию Константиновичу. И получил ответ: «Петр Петрович, наш клуб призван собирать не только тех, кто уже является друзьями России, но и тех, кто может стать таковым при нашей помощи. Будем воспитывать людей». Как оказалось, это было несколько наивное представление. После прихода к власти одного из «воспитанников» Д. Киселева клуб «Сковорода» был закрыт, а его организатор и руководитель стал невъездным на Украину. Не является ли это убедительным подтверждением того, что лучше поддерживать друзей, чем перевоспитывать недругов? Недаром же в народе говорят: «Старый друг лучше новых двух».
Тем не менее хотелось бы надеяться, что в конечном счете в отношениях между Украиной и Россией верх одержит здравый смысл. Украина, преодолев болезни суверенного роста, поймет, что Россия — ее естественный стратегический партнер на всю оставшуюся жизнь, а Россия, восстановив свой статус великой державы, не утратит осознания своей особой роли в славянском православном мире.
7. Федерализация Украины: угроза распада или путь консолидации?
В последние годы на Украине идея федеративного государства подверглась демонизации и шельмованию. Сознательно или по недомыслию в официальной доктрине эта идея отождествлена с сепаратизмом и превращена в запретную тему. Всякий, кто пытается вынести ее на обсуждение, рискует прослыть непатриотом и сепаратистом[105]. Украина была, есть и будет унитарным государством, и это, как уверен президент П. Порошенко, не подлежит никакому обсуждению.
Поразительно, что все это непостижимым образом уживается с официальным курсом на интеграцию Украины в цивилизованную Европу, которая на добрых три четверти состоит из государств с федеративным административно-территориальным устройством, а Швейцария — и вовсе конфедерация. Классической федерацией являются США, которые негласно взяли на себя управленческую ответственность за Украину. В одном из киевских выступлений вице-президент Д. Байден, с завидной регулярностью наведывавшийся на Украину, произнес фразу о необходимости предоставить украинским регионам такой же статус, как у американских штатов в рамках США. Подобные мысли неоднократно высказывали и европейские государственные деятели, не говоря уже о российских.
К сожалению, новые киевские власти этих советов «не слышат». Совсем абстрагироваться от проблемы, которая является жизненной реальностью, они не могут, но и серьезно отнестись к ней не хотят. Поэтому придумали идею так называемой децентрализации, которая в действительности не имеет ничего общего с федерализацией, предполагающей расширение прав регионов. Как сказано в национальном докладе, подготовленном рядом институтов НАН Украины, децентрализация представляет собой «расширение полномочий и увеличение финансовых ресурсов органов местного самоуправления (территориальных громад)»[106]. Это будто бы увеличит возможности для населения контролировать власть и тем самым избавит центральную власть от критики за неблагополучие на местах[107].
Как видно, главной целью децентрализации является не столько решение местных проблем, сколько снятие ответственности за их наличие с центральных органов власти. Это очевидное лукавство. Ведь сколько полномочий ни давай сельскому или поселковому совету (громаде), его возможности в обустройстве собственной жизни будут весьма ограниченными, если не будет аналогичных полномочий у региональных властей. Не из Киева же отслеживать проблемы местных громад в Закарпатье, Северной Буковине или Донбассе. Да и не все сводится к экономическим проблемам. Не менее важно здесь обеспечить условия культурного и духовного развития, позаботиться о сохранении этнографических особенностей сел и поселков. Без участия властей и интеллектуальных сил региональных центров сделать это невозможно.
В названном выше докладе, который является ныне научным обоснованием официальной позиции, сказано, что реализация идеи федеративного государства «неизбежно породит если и не прямой распад украинской державы на отдельные „феодальные княжества“, то превращение ее в аморфное объединение территорий с большим объемом полномочий относительно юридической и политической, в частности внешнеполитической, самостоятельности»[108].
Схожие опасения высказал в одном из декабрьских (2016) номеров газеты «Зеркало недели» директор Института гражданского общества А. Ткачук. Комментируя решение семи областных рад об установлении договорных отношений с Киевом, он заявил, что фактически это означало бы «федерализацию страны, а реально — распад государства».
Но как же быть с популярным лозунгом «Сильные регионы — сильная страна»? Такие научные заключения трудно даже комментировать, поскольку они не имеют под собой сколько-нибудь убедительных оснований, например аргументов, подтверждающих, что традиции европейского, да и мирового федерализма неизбежно сопряжены с распадом государств. Почему этого не случилось с Германией, Австрией, Швейцарией, Бельгией, Великобританией, Соединенными Штатами, Бразилией и многими другими странами? А с Украиной непременно должно случиться?
Можно, разумеется, привести пример Югославии, но ведь сегодня ни для кого не секрет, что ей «помогли» распасться НАТО и США. Разошлись Чехия и Словакия, но у них еще раньше был опыт самостоятельной государственной жизни. У регионов Украины такого опыта нет, а наши евро-американские друзья-наставники как будто не собираются применять на Украине югославский сценарий.
Совершенно непонятно, о какой «юридической, политической и внешнеполитической самостоятельности» украинских регионов в случае обретения ими федерального статуса говорится в академическом докладе. Скорее всего, это такая страшилка. Ведь не могут же не знать его авторы, что федеративная система вовсе не предполагает такой самостоятельности. Этого нет даже в конфедерациях. Во всех государствах, построенных на федеративных началах, — единая верховная власть, единые вооруженные силы, одно внешнеполитическое ведомство и еще много других общефедеральных институтов. С чего бы это Украине придумывать какую-то не существующую в мировой практике федеративную форму?