Украина между Россией и Западом: историко-публицистические очерки — страница 78 из 110

Как антитезу «федерализации» авторы выдвигают идею «соборности». Приводят даже статистические данные, согласно которым ее поддерживают 71% населения всей страны и 87% жителей западных областей[109]. Очевидно, нет оснований не доверять этим цифрам. Если бы меня спросили, хочу ли я такую федерацию, какую придумали авторы доклада, я бы тоже ответил отрицательно. Известно ведь, что ответ можно предопределить вопросом — достаточно вспомнить референдумы, предшествовавшие развалу Советского Союза, когда в течение полугода люди с одинаковым энтузиазмом голосовали и за его сохранение, и за роспуск.

Что касается тождества «унитаризма» и «соборности», утверждаемого в докладе, то здесь я вынужден решительно не согласиться с авторами. Никакого тождества тут нет и в помине. Более того, это совершенно разные понятия. Первое обозначает государственную форму страны, а второе — способ ее территориального формирования. Если же серьезно задуматься над тем, какую форму государственности предполагает так называемая соборность, то придется признать, что прежде всего федеративную. Кстати, украинская соборность времен формирования Украинской Народной Республики теснейшим образом связана именно с федерализацией или даже конфедерализацией Украины. Как известно, 22 января 1919 года в Киеве состоялось торжественное объединение Украинской Народной Республики и Западно-Украинской Народной Республики. При этом оба государственных образования сохраняли суверенитет в дипломатической и военной сферах. Эта соборность оказалась в значительной мере формальной и просуществовала менее года. В том же году 20 декабря руководство ЗУНР денонсировало Акт соборности. Правда, к тому времени обе украинские республики уже представляли собой скорее виртуальные, чем реальные государственные образования.

Академический «одобрямс» украинского унитаризма. Всегда ли Украина была унитарной?

В дискуссиях со сторонниками унитарности можно услышать, что опыт ФРГ или США нам не подходит, поскольку эти государства изначально складывались из отдельных земель и штатов. Украина же будто бы всегда была унитарным государством. Что в понимании унитаристов означает слово «всегда», сказать трудно, особенно если учесть, что она не всегда была и государством. Но предположим, что это сакраментальное «всегда» начинается со времен Национально-освободительной войны под предводительством Богдана Хмельницкого и вхождения украинского гетманата в состав Московского царства. Можно ли утверждать, что Украина в то время была унитарным государством?

Ответ здесь может быть скорее отрицательным, чем утвердительным. С одной стороны, полковое военно-административное деление как будто больше соответствовало принципам государственной унитарности, но с другой — казацкие полки, представляя собой достаточно автономные территориальные образования, как бы мини-государства со своими вооруженными силами и судами, не всегда находились в гетманской воле. Известно, что еще при Богдане Хмельницком из его подчинения вышли казаки Слобожанщины, которых ему пришлось усмирять силой. В 1658 году полтавский полк во главе с М. Пушкарем отказался повиноваться гетману И. Выговскому. Подавлять это «своеволие» пришлось с помощью крымских татар, в результате Полтава была полностью разрушена, а союзники гетмана угнали в плен тысячи украинцев. Эта карательная акция своих против своих вошла в историю под названием «руины Выговского».

В годы гетманства Ю. Хмельницкого Украина и вовсе разделилась на две части: Левобережную, оставшуюся в составе Московского государства, и Правобережную, вернувшуюся в подданство Варшавы. Гетманы обеих Украин с помощью своих суверенов пытались распространить свою власть на соседние территории, что приводило к нескончаемым конфликтам и войнам. Только к началу XVIII века, когда гетманом был избран И. Мазепа, большая часть Правобережной Украины вновь объединилась с Левобережной, возродив при этом старое полковое административно-территориальное деление.

Но, пожалуй, еще более убедительным аргументом в пользу отсутствия государственной унитарности на Украине времен казатчины является феномен Запорожской Сечи. Формально, юридически и военно-административно Сечь представляла нераздельное целое с Гетманской Украиной. Вместе они именовались Войском запорожским и вместе были приняты Земским собором в октябре 1653 года под высокую царскую руку. В действительности хортицкий военный лагерь в значительной мере был самостоятельным центром украинской государственности. В чем-то он был параллельным, а в чем-то и оппозиционным гетманской власти «материковой» Украины.

По сути, в продолжение всей истории гетманства Запорожье было постоянной головной болью для украинских гетманов. Нередко оно взрывалось вооруженными мятежами, как весной 1657 года против Богдана Хмельницкого, в 1658-м — И. Выговского или в начале XVIII века против И. Мазепы. Были случаи, когда Запорожье сепаратно входило в сношения с Крымским ханством и даже вступало с ним в союзнические отношения.

Особенно конфликтными были отношения Запорожья с Мазепой. Гетман проявлял максимум выдержки, чтобы решить эту проблему, как он выражался, «ласково», но не исключал и силового варианта. Предлагал даже, если запорожцы откажутся от мирного соглашения, бросить на них «несколько десятков бомб». Из всех украинских гетманов он больше других понимал деструктивную роль Запорожья в становлении украинской государственности. Одно время, особенно после установления гетманской власти на Правобережье, казалось, что Мазепа сумеет подавить запорожское бунтарство и создаст единую административно-государственную систему во всей Малороссии. К сожалению, он сам и разрушил такую возможность, когда сделал ставку на союз с Карлом ХІІ, ставшую стратегическим просчетом. Объективно его поступок, в значительной мере спонтанный, привел к утрате украинской государственности вообще.

Не представляли украинские земли в XVI-XVII веках монолитного единства и в этнографическом отношении. Они четко делились на ряд регионов, каждый со своими культурно-историческими особенностями. Среднеднепровская Украина была лишь одним из них, а еще были Волынь, Подолье, Северщина, Полесье, Галичина, Покутье, Запорожье. На разных этапах истории они входили в состав соседних государств — Литвы, Польши, России, что не могло не сказаться на их политических и религиозных традициях. Известно, что Галичина после Брестской унии 1596 года и вовсе потеряла свою православную идентичность, будучи включенной в римско-католическую церковную общность. Население южнорусских земель в связи с их длительным пребыванием в составе Великого княжества Литовского получило соответствующий политоним «литвины». В годы, предшествующие вхождению этих земель в Московское царство, их жители, массово искавшие лучшей доли в приграничных русских воеводствах, неизменно фигурируют в актовых документах под этим названием.

Со времен окончательной ликвидации Украинского Гетманата (1764) и введения «Учреждения о губерниях» Левобережная Украина была включена в общерусскую систему административно-территориального устройства с губерниями и наместничествами. Аналогичное административное деление было введено и на украинском Правобережье. В 1775 году перестала существовать и Запорожская Сечь.

Разумеется, утрата украинской государственности на территориях, входивших в состав Российской империи, достойна сожаления. Можно предъявлять по этому поводу исторический счет. Но все ведь познается в сравнении. В «невыносимых условиях царского гнета», как об этом можно прочесть в национал-патриотической литературе, автономная украинская государственность просуществовала более 120 лет, тогда как на территориях, вошедших в состав просвещенных и либеральных Речи Посполитой и Австро-Венгрии, ее не было вовсе.

Из всего этого следует, что Украина во времена своей бытности в статусе государства никогда не была унитарным образованием. Скорее конфедеративным, состоявшим из нескольких центров власти, каждый из которых обладал независимостью не только во внутренних делах, но и во внешних. Об унитарности украинских территорий можно говорить применительно к периоду между 1775 и 1917 годами, но она была не национальной, а общеимперской. Украины (или Малороссии) в то время не существовало даже как территориального понятия.

Не все однозначно и с формой украинской государственности, возродившейся после крушения Российской империи. Она складывалась в непростых условиях распада старых имперских государственно-территориальных связей и рождения новых, которые однозначно были федеративными. Отцы-основатели УНР во главе с С. Грушевским видели созданную ими республику составной частью Российской Федерации. Сменившая ее Украинская держава во главе с гетманом П. Скоропадским пыталась во многом повторить российскую монархическую модель, которая оказалась не близкой большинству народа. О государственной форме Народной Республики во главе с Директорией по существу и сказать нечего. Предложенная В. Винниченко республиканско-демократическая модель не была реализована. Усилиями верховного атамана С. Петлюры она превратилась в обыкновенную атаманщину, в которой главным был «человек с ружьем». Именно он являлся единственной властью на «вверенной» ему территории. Не имея социальной базы, Директория к концу 1919 года прекратила свое существование.

Соборная Советская Украина

После Октябрьской революции возникла еще одна Украинская Народная Республика — Советская, при создании которой на харьковском Всеукраинском съезде Советов в декабре 1917 года УНР была объявлена вне закона. Новое государственное образование — Советская Украина — также провозгласила федеративную связь с Советской Россией. В конечном счете именно она, поддержанная украинцами, как это впоследствии признал В. Винниченко, и стала формой их государственной жизни почти на 70 лет.

Правда, за это время Украина в территориальном отношении разительно изменилась. Мы как-то сжились с ее нынешним картографическим образом, не особенно задумываясь над тем, что такой она была не всегда и что своей нынешней административно-территориальной структурой целиком обязана той самой проклинаемой ныне советской власти. При образовании Союза ССР