Украина между Россией и Западом: историко-публицистические очерки — страница 80 из 110

Юго-восточноукраинский субэтнос сформировался в основном в советское время, хотя его корни уходят в ХІХ век, когда степные пространства, ранее принадлежавшие Крымскому ханству и подвластной ему Ногайской орде, перешли под юрисдикцию России и стали заселяться выходцами из русских и украинских земель. Стоит ли удивляться тому, что здесь так стойко сохраняется память о российском и советском прошлом, так уважительно почитаются его символы, связанные с Екатериной ІІ, Потемкиным, Ришелье, Суворовым, Кутузовым, Артемом и др. Поразительно, но в этом регионе сохранилась память и о киево-русском прошлом, свидетельством чего являются, в частности, памятники князьям Святославу, Владимиру Великому, Ярославу Мудрому.

Можно было ожидать, что все эти культурные и этнографические различия регионов в условиях существования в едином украинском государстве постепенно сойдут на нет, но этого не произошло.

Украина — большая Галичина?

Вместо этого обнаружилась опасная для страны тенденция административной политической и культурной интеграции на базе ценностей одного региона — Галицкого. Стоит ли доказывать, что это невозможно без отрицания ценностей других регионов, что и происходит ныне на Украине. Общая ее история с Россией объявлена не нашей и предана анафеме. Память о Великой Отечественной войне чудовищно деформирована, запретным стало даже такое именование. В качестве более приемлемой альтернативы рекомендуется общая с европейскими странами история Западной Украины, что нашло отражение в учебниках для средней и высшей школы.

Всеукраинский статус обрели деятели националистического движения на Западной Украине С. Бандера, Р. Шухевич, Е. Коновалец и др. Их именами уже названы улицы и площади населенных пунктов, находящихся далеко от родной им Галичины. Этот процесс имеет продолжение и в столице Украины. Улицу, носившую имя героя Гражданской войны уроженца Черниговщины Н. Щорса, назвали именем Е. Коновальца. Проспект Н. Ватутина, освободителя Киева в годы Великой Отечественной войны, — именем С. Бандеры.

Явочным порядком в качестве нормативного литературного языка вводится галицкий диалект. В этом легко убедиться, читая литературу, изданную в последние годы, или слушая ведущих на радио и телевидении. Лексика тех и других изобилует словами, непривычными для уха, которое воспитано на классическом украинском языке, основанном на киево-полтавском диалекте: «летовище», «наразі», «шпиталь», «шпальта», «провід», «трафити», «файно» и др. Перефразируя известное изречение, можно сказать, что новая Украина — это унитарная власть плюс галицизация всей страны.

Конечно, путь насильственного утверждения ценностей одного региона для всей Украины ошибочен. А главное — он не нужен, поскольку обедняет нашу страну во всех отношениях. Я давно предлагаю согласиться всем с так называемым нулевым идеологическим принципом. Его суть заключается во взаимном признании всех региональных культурно-исторических ценностей или хотя бы в смирении с ними. При этом ни один регион не должен навязывать другим свою историю, культуру, религию. На Западной Украине вольны исповедовать католицизм, почитать деятелей ОУН-УПА, признавать законным только украинский язык. На Юго-Востоке признается такое же суверенное право пользоваться русским языком в качестве второго официального, свято чтить Переяславскую раду, героику Великой Отечественной войны. В результате взаимной толерантности не только сохранятся региональные особенности, но и, несомненно, постепенно сформируются и общенациональные ценности.

Достижение внутриукраинского согласия возможно только в условиях федеративного административно-территориального государственного устройства. Мировая практика давно придумала такую форму государства, способную сбалансировать региональные и общенациональные интересы. Она на практике доказала свою большую жизнеспособность, чем унитарная. Федерализм лучше учитывает интересы регионов и создает более благоприятные условия для развития экономики и культуры. Можно сказать, он ближе к людям. Опасение, что он таит в себе потенциальный сепаратизм, не подтверждается историческим опытом. Сепаратизм порождается разным уровнем жизни регионов и центра, делением граждан на первый и второй сорт, национально сознательных и национально несознательных, непредоставлением меньшинствам равных прав с титульным этносом в сфере национально-культурного развития, делением церквей на наши и не наши и т. п. Не будет таких несправедливостей — не будет и сепаратизма. А если он возникнет, то от распада страны не спасет и унитаризм.

Невозможно механически превратить нынешнюю унитарную систему в федеральную. Чтобы она была экономически целесообразной, необходимо строить ее на основе исторических регионов. Каждая из федеральных земель (а их было бы не больше 10-12) представляла бы собой крупное территориальное, экономическое и демографическое образование, способное к оптимальной организации внутренней жизни. Выравнивание экономических потенциалов регионов избавило бы их от подозрений, что кто-то живет за счет другого. Концентрация же усилий регионов на своем экономическом развитии погасила бы остроту идеологического противостояния, не оставила бы времени для выяснения, кто больше любит Украину.

Разумеется, путь к федеративному устройству непрост. Но это не значит, что он невозможен, а тем более не нужен.

8. «В ненависти к русским мы проклинаем и самих себя»[110]

Я беседую с Петром Петровичем в его скромной, уютной от обилия книг «келье» — так он называет свой кабинет на Владимирской в старом здании с табличкой «Отдел археологии Киева». На мой вопрос, что дает ему смелость защищать историческую правду во времена, когда она воспринимается как сепаратизм, он отвечает словами своего учителя — известного российского ученого Бориса Александровича Рыбакова: «Мне поздно бояться, устраивают ли мои научные выводы кого-то или нет». Говорит об этом со спокойной уверенностью и доброжелательной улыбкой. Он так не похож на своих экзальтированных оппонентов, что я не могу не спросить:

— Петр Петрович, Вы часом не благородных кровей будете? Что Вам известно о своем генеалогическом древе?

— Древом своим мы немножко занимались когда-то с братьями. И узнали, что род наш по линии матери происходит из двух казацких ветвей. Прабабушка моя, урожденная Якименко, была переяславской дворянкой, которая имела земли в селе Пристромы, что недалеко от Переяслава-Хмельницкого, откуда я родом. А прадед носил фамилию Хмельницкий. Но я не возвожу себя к Богдану, как один из наших президентов — к Калнышевскому. По линии отца мы тоже из казаков. В казацких сотнях брат нашел две фамилии Толочко, и в нашем селе эта фамилия числится уже с XVII века. Но это обрывочные сведения. С собственной родословной у меня гораздо хуже, чем с родословной Украины.

Когда Пушкин становится врагом

— Хорошо, давайте перейдем к нашей общей родословной. Но сперва хочу узнать Ваше мнение об инициативе перехода с кириллицы на латиницу, которую озвучил недавно министр иностранных дел Климкин. Если случится так, что инициативуподдержат законодательно, какими будут последствия для страны?

—Разговоры о латинице не новы. После обретения Украиной независимости латинские буквы время от времени появлялись в славянских словах на рекламных плакатах. Просто Климкин с радикальным простодушием, не свойственным профессиональным дипломатам, оформил мысль перехода на латиницу. Мне кажется, не следует воспринимать его инициативу всерьез. Впрочем, от нынешней политической элиты можно ожидать чего угодно.

Я недавно прочитал в Интернете донос мамы десятилетней школьницы на учительницу русского языка. Она жалуется, что ее бедную Маричку заставляют учить оригинальные строки из поэмы «Руслан и Людмила». Женщина негодует: «Та як вона сміє змушувати мою дитину вчити вірші, написані мовою ворога!»

Я задаю себе вопрос: это что же получается, Александр Сергеевич Пушкин — наш враг? Ведь это он создал литературный русский язык на основе церковнославянского языка, который пришел из Киева. И вот такие строки написал на этом языке, вложив их в уста Мазепы в поэме «Полтава»:

Без милой вольности и славы

Склоняли долго мы главы

Под покровительством Варшавы,

Под самовластием Москвы.

Но независимой державой

Украйне быть уже пора:

И знамя вольности кровавой

Я подымаю на Петра.

Не думаю, что Мазепа так красиво изъяснялся и был таким большим патриотом; более всего этот человек заботился о собственном благополучии. Но именно Пушкин, которого сегодня делают врагом, создал в своей поэме образ романтического героя Украины.

Помню, как четыре года назад власть и оппозиция дружно кричали о новом цивилизационном выборе. Я грешным делом думал тогда: наверное, эти люди чего-то не понимают. Ведь цивилизационный выбор сделал Владимир Святославич еще в Х столетии, и с тех пор мы нормально существуем в нем, создав собственную богатую культуру, литературу и язык. О каком еще выборе может идти речь? А потом я понял, что хотят переформатировать нашу ментальность, наше естество. Вот и заявление Климкина — из того же ряда.

— Но, с другой стороны, логика Климкина вроде бы ясна: коль Украина выбрала ориентацию на Запад, то и переход на латиницу, мол, закономерен. Вон и страны СНГ в этом направлении подтягиваются — Азербайджан давно перешел, Казахстан и Кыргызстан заявили о намерении провести реформу...

— На латиницу перешли страны, у которых не было собственной письменности: сначала они заимствовали кириллицу, а потом перешли на латинский алфавит. Но мы ведь с ІХ-Х веков пользуемся кириллической письменностью. Кириллицей написаны наиболее ранний из дошедших до нас древнерусских летописных сводов — «Повесть временных лет», и бесценный литературный памятник Древней Руси — «Слово о полку Игореве», и множество других произведений вплоть до нынешнего дня. Отказавшись от кириллицы, мы отсечем себя от огромного литературного наследия, от своих тысячелетних корней и станем латинизованным перекати-полем. Но я надеюсь все-таки, что здравый смысл возобладает.