Украина между Россией и Западом: историко-публицистические очерки — страница 96 из 110

О разрушении украинской государственности свидетельствует также широкое привлечение на ответственные управленческие посты — министерские, губернаторские, прокурорские и другие — иностранцев, не обязательно американцев, но непременно их ставленников. Президент немедленно снабжает их гражданскими паспортами, правда, от этого они не становятся украинцами. Практически все не могут связать и двух-трех предложений на «соловьиной мове», зато в критические моменты, как в случае скандала между министром А. Аваковым и губернатором М. Саакашвили, прекрасно пользуются «ненавистным» на Украине русским языком. К сожалению, некоторые из них руководят ведомствами, не имея соответствующего профильного образования. И судя по тому, что экономика и финансы (при министрах-иностранцах) оказались почти полностью разрушенными, руководят не лучше украинцев.

Объясняя назначение иностранных «ловцов счастья и чинов» на высокие правительственные должности, президент Порошенко отметил, что эти люди не связаны на Украине родством и кумовством, а следовательно, не будут подвержены коррупции. Аргумент более чем сомнительный, но если руководствоваться им, то логично распространить это условие также на премьера, президента, а может, и на народных депутатов. Здесь ведь тоже не обходится без кумовства и коррупции. Правда, из обнародованной видеозаписи конфликта между Саакашвили и Аваковым выяснилось, что коррумпированность не является специфической особенностью только украинцев. Грузин и армянин, судя по их взаимным обвинениям в воровстве, также не лишены этого порока.

Из всего этого следует, что послемайданная Украина обладает весьма относительной государственностью вообще и украинской в частности. Евро-американские наставники не озабочиваются такими сантиментами, как самолюбие и достоинство украинцев, поэтому нисколько не щадят их. Наших национал-патриотов, которые при каждом удобном случае кричат о тысячелетней украинской государственности, это должно было бы оскорблять. Оказывается, нет, не оскорбляет. Если в Европу, то можно и без национальной гордости.

Трудно сказать, станет ли Украина когда-либо полноправным членом Европейского союза, но что касается ее интеграции в Североатлантический альянс, то здесь у украинских руководителей оптимизма значительно больше. Можно сказать, что де-факто Украина уже там. НАТО, не в пример ЕС, оказывает финансовую поддержку Украине в проведении военных реформ, осуществляет поставки вооружения и военного снаряжения, электронного оборудования, на постоянной основе обучает украинских солдат военному делу, выделяет деньги на развитие и обустройство пограничной инфраструктуры. Не ожидая, когда украинские вооруженные силы будут отвечать всем стандартам НАТО, в сентябре 2014 года было подписано соглашение о формировании литовско-польско-украинской бригады. Украина заключила договоры о сотрудничестве с Польшей и странами Балтии, что узаконивает получение военной помощи от НАТО. В 2015 году на территории Украины (Львовская область) были проведены масштабные международные учения войск США, Канады, Германии, Бельгии, Великобритании, Турции, Польши и других стран. Генсек альянса Йенс Столтенберг провел переговоры в Киеве о доведении оборонного сектора Украины до полномасштабных стандартов НАТО.

Видимо, этому подчинен и военный бюджет Украины на 2016 год, о котором министр обороны С. Полторак с удовлетворением сказал, что он «очень хороший». Нет ни малейших сомнений и в том, что ничего подобного не сможет сказать ни один из руководителей других министерств и ведомств. На образование, науку, здравоохранение, социальную сферу, культуру денег нет, но военный бюджет «очень хороший». Он будет еще лучше, когда на территории Украины появятся военные базы НАТО. О том, что это неизбежно, свидетельствует опыт соседних с Украиной стран. По существу, не отрицает этого и министр обороны Украины, заявивший, что пока так вопрос не стоит. «Обнадеживает» и госсекретарь Д. Керри, отметивший, что США «рассчитывают получить на Украине дополнительные возможности», которых требуют их национальные интересы.

Учитывая все вышесказанное, не стоит ожидать, что Украину ждет в Европе светлое будущее. Во-первых, она придет туда измененной до неузнаваемости, во-вторых, претендующей на опасную роль антироссийского «тарана». Неужели это в интересах украинского народа?

P. S. Социологические опросы показывают, что и сегодня, после столь резкого ухудшения отношений с Россией, около половины населения Украины не поддерживает ее вступление в НАТО.

8. Откуда пошла Русская земля?[134]

Вопрос, вынесенный в название лекции, — один из важнейших в отечественной историографии со времен летописца Нестора. В «Повести временных лет» он стоит в одном ряду с другим, органично связанным с ним вопросом: «Кто в Киевѣ нача первеѣ княжити?»[135] В Ипатьевской летописи, содержащей одну из редакций «Повести...», слово «в Киеві» заменено на «в ней». То есть в Русской земле[136]. Определенно это смысловая замена, а не случайная. Для первых летописцев было ясно, что Киев и Русская земля суть тождественные понятия. Подтверждением этому являются слова о Киеве, вложенные в уста князя Олега: «Се буди мати градомъ русьскимъ», а также особая рекомендация полян, которые «ныне зовомая Русь»[137].

Отвечая на свой вопрос, Нестор внес на страницы летописи предание об основателях Киева — братьях Кие, Щеке и Хориве. Полемизируя с «не свѣдущими», полагавшими, что Кий был «перевозникъ», он отметил: «Аще бо былъ перевозникъ Кий, то не бы ходилъ Царюгороду: но сей Кий княжаше в родѣ своемь, приходившю ему ко царю»[138]. Предание не датировано, не назван по имени и византийский император, но историчность события засвидетельствована наличием на Старокиевской горе остатков древнейшего киевского града. По-разному определяют исследователи время его жизни, но то, что он существовал задолго до «призвания» варягов, ни у кого сомнений не вызывает. Аналогичные киевскому укрепленные центры, о чем пойдет речь ниже, обнаружены на всей территории расселения восточных славян, и все они построены в VI-VIII веках. В них и берет начало восточнославянская государственность.

Исторически так сложилось, что точкой отсчета государственной истории Руси стал 862 год, когда, согласно летописному преданию, северные восточнославянские племена призвали на княжение варяжских братьев Рюрика, Синеуса и Трувора. Спор по этому поводу антинорманистов и норманистов был разрешен в пользу последних не научными аргументами, а правительственными указами: в 1862 году — царским, в 2011-м — президентским. Как можно заключить на основании работ, опубликованных российскими историками в связи с празднованием 1150-летнего юбилея Российского государства, тема норманнского приоритета в его создании больше не подвергается сомнению.

Иноземное начало Русской земли и ее государственности засвидетельствовано установлением в Старой Ладоге 12 сентября 2015 года памятника варягам Рюрику и Олегу Вещему. Оба отрекомендованы основателями российской государственности и даже великими князьями. И это притом, что о государственном строительстве Рюрика на Руси в летописи вообще ничего не сказано, а в Киеве задолго до варяжского «призвания» княжили Кий и его наследники, а также Аскольд и Дир, предпринявшие поход на Константинополь за два года до прихода к славянам Рюрика и за 22 года до вокняжения в Киеве Олега. Зная все это, трудно согласиться с «первоучредительной» государственной ролью Рюрика и Олега.

Конечно, это слишком упрощенный взгляд на политическую эволюцию восточных славян. Он в принципе исключает признание у них внутренней самоорганизации в доваряжское время. Не было наряда у славян, как простодушно отметил летописец, но пришли из-за моря варяги (Рюрик, Синеус и Трувор) и установили его[139]. В реальности, разумеется, все было намного сложнее, что, собственно, и следует из внимательного прочтения летописи, а также анализа археологических источников, полученных в результате многолетних раскопок восточнославянских памятников.

Коротко остановимся на вопросе происхождения названия «Русь», которое, согласно одной из историографических традиций, как и государственность, также принесли в восточнославянскую среду варяги. Исходные данные для вывода историков о северном, а точнее шведском, происхождении термина «русь» находятся в летописной статье 862 года. Однако она настолько противоречива, что сделать по ней однозначное заключение нет ни малейших оснований. Заявив, что новгородские словене «идоша за море къ варягомъ, к руси», летописец затем привел перечень скандинавских народов, в котором места для руси не нашлось. «Сице бо ся зваху тьи варязи русь, яко се друзии зовутся свеи, друзии же урмане, анъгляне, друзии гъте»[140].

Еще более существенным в этом летописном свидетельстве является то, что оно не отождествляет русь со шведами. Наоборот, утверждает, что шведы относительно руси такой же другой народ, как и норвежцы или датчане. Несколькими строчками ниже русы у летописца выступают и теми, кто участвовал в приглашении, и теми, кого приглашали: «Рѣша русь, чюдь, словѣни и кривичи, и вси... И изъбрашася три братья с роды своими, пояша по собѣ всю русь»[141].

Этническая разность руси и шведов засвидетельствована и в Бертинской хронике епископа Пруденция. Рассказывая о пребывании посольства русов в 838-839 годах в Константинополе и Ингельгейме, автор отметил, что в столице Византии они отрекомендовались представителями народа «Рос» (Rhos) и посланниками хакана (chacanus), а в столице Франкского королевства назвались не русами, а свеонами. Стоит ли доказывать, что смысл этого признания послов противоположен тому, который пытаются придать ему сторонники скандинавского происхождения русов? Они не были этническими русами, но лишь находились у них на службе. Аналогичные ситуации имели место и во времена Олега и Игоря, чьи послы-норманны также заявляли, что они «от рода рускаго».