».
Конечно, восточнославянский православный мир представляет собой особую цивилизационную общность. Не признавать этого просто невозможно. И, безусловно, в наше глобализованное время она подвергается испытаниям на прочность. Чего только стоят непрестанные заявления представителей украинской политической элиты о том, что интеграция в западноевропейское сообщество для Украины является судьбоносным цивилизационным выбором. В украинское общественное мнение постоянно вбрасывается провокационная мысль, что наше технологическое отставание от цивилизованного Запада объясняется меньшими структурообразующими возможностями православия по сравнению с католицизмом и протестантизмом. Раздаются даже голоса, что если бы Владимир Великий принял христианство не из Константинополя, а из Рима, Украина находилась бы сегодня на том уровне развития, что и Запад.
Справедливости ради следует признать, что понимание содержания «Русского мира», демонстрируемое Русской православной церковью, далеко не всегда разделяется или совпадает с тем, как оно трактуется в официальной российской пропаганде. Судя по декларациям чиновников, занятых в этом проекте, «Русский мир» для них не сопрягается с нынешними украинцами или белорусами. Речь идет, как правило, об этнических русских, которые, особенно после развала Советского Союза, оказались в пределах других государств. Именно их и призван объединять проект «Русский мир».
Однако и здесь не обходится без терминологической путаницы. Этнические русские, проживающие вне границ России, почему-то, именуются «соотечественниками». Конечно, это мягко говоря, не корректное определение. Оно порождает сомнения в признании их нынешнего государственного статуса. Хотя и проживают в Украине, но являются соотечественниками России. А кем же тогда они приходятся украинцам? И разве они проживают не в одном с ними Отечестве? Конечно, слово «соотечественники» нуждается в уточнении, которое может быть выражено прилагательными «бывшие» или «исторические».
К сожалению, не содействуют утверждению идеи «Русского мира» в Украине и выводы (нередко встречающиеся в исследованиях российских авторов) о том, что Россия это отдельный цивилизационный материк со своим особым путем развития.[27] Но, если возможно говорить о русской цивилизации, тогда почему нельзя — об украинской или белорусской? А если возможно (что некоторые украинские культурологи и делают), тогда места для русского мира в Украине действительно не остается.
Из сказанного выше следует, что идея «Русского мира» не стала в Украине такой, к которой она могла бы иметь органическое причастие. В значительной мере из-за теоретической аморфности в определении ее содержания, а также неадекватных усилий по ее утверждению. Вольно или невольно, усилия эти сводятся российскими культурными центрами в Украине к акциям не общевосточнославянского звучания, но российского. По существу, к популяризации истории и культуры России. Разумеется, это тоже важно. Однако, недостаточно для реализации продуктивной идеи под названием «Русский мир».
6. Украинцы, конечно, не русские, но еще меньше — европейцы
Предложенное заглавие является, по существу, общим ответом на статью известного московского философа А. С. Ципко, в которой он предпринял попытку показать принципиальную невозможность интеграции Украины в Таможенный и Евразийский союзы. Этому, будто бы, противоречит какая-то особая ее европейскость.[28] Причем, доказывает он это с такой страстью, как будто лично имеющий к ней отношение. Государственная независимость Украины, чего будто бы никак не могут понять нынешние власть предержащие России, но в чем он совершенно уверен, это независимость прежде всего от России, а ее гарантом является Запад.
Если бы я не знал, кому принадлежат эти слова, вполне мог бы подумать, что произнесены они кем-либо из «щирих» националистов. Именно такими они пугают украинских обывателей: «Россия спит и видит, как бы вернуть Украину в прежнюю колониальную зависимость, а чтобы этого не случилось необходимо срочно вступать в НАТО и интегрироваться в ЕС». Не знаю, кем посвящен А. С. Ципко в столь коварные замыслы зловещей России, но должен его огорчить, что в Украине этой страшилке верят, все же, далеко не все.
Большая часть статьи А. С. Ципко посвящена обоснованию тезиса о вечной вражде украинцев к России, как по причине имевших место расправ над ними великороссов, так и в силу совершенно разной их ментальности и культуры. Среди исторических фактов, подтверждающих вывод автора, уже привычный их набор, который постоянно присутствует и в рассуждениях украинских националистов. Это Переяславская Рада, задумывавшаяся будто бы казацкой старшиной не как исторический выбор украинского народа, а как временный тактический ход. Это зверства Меньшикова во время русско-шведской войны над защитниками города Батурина, в результате которых было «перебито 60 тыс. человек, включая и мирное население». И, разумеется, голодомор 1932–1933 гг., в результате которого было уничтожено украинское крестьянство…
А. С. Ципко подает свои суждения о приведенных (и других) исторических фактах, как непреложную истину, при этом обвиняет неназванных по имени «горе-специалистов» по украинскому вопросу, а также и политическую элиту России в том, что они не понимают того, что превращение Украины в независимое национальное государство «неизбежно ведет к переоценке всей совместной русско-украинской истории».
Я лично не убежден в такой неизбежности. Более того, уверен что она может привести (и уже приводит) к потери нравственных критериев. К сожалению, это имеет место и в статье А. С. Ципко, поразившего, в частности, читателя астрономической цифрой потерь батуринцев в 1708 г., равно, как и постигнутой им истиной, что «для украинского казачества ненавистные ляхи были в культурном и политическом отношении ближе, чем московиты».[29]
Ни то, ни другое утверждение не выдерживают критики. Возможно, на уровне философского обобщения мысли А. С. Ципко о том, что «Украина пришла в Россию с Запада», а «украинская нация сформировалась в рамках литовско-польского мира» и не вызывают неприятия, но исторически они, мягко говоря, не корректны. Как и утверждение, что «русская нация формировалась в рамках империи Чингисхана». Во-первых, для столь раннего времени о формировании наций говорить вообще не приходится, а, во-вторых, и русская, и малорусская (украинская) народности вышли из единой древнерусской и, определенно, сформировались в рамках византийско-православного мира.
Позже, после Брестской унии 1596 г., западная часть нынешней Украины была насильственно переподчинена польскими властями Римскому престолу, однако на остальной ее территории украинцы продолжали стойко держаться веры отцов и дедов. Разумеется, это событие, как и длительное нахождение западноукраинских земель в составе Австро-Венгрии и Польши, не могло не наложить отпечаток на культуру и ментальность их населения. И, конечно же, Западная, а не какая-то «правобережная Украина», является сегодня основным ходатаем нашей евроинтеграции.
Через всю статью А. С. Ципко красной нитью проходит сравнение деспотической России, с ее «жестокими пытками», и либерально-демократической Польши, якобы открывавшей украинцам широкий доступ в университеты Европы. Перечислив больше десяти европейских городов, автор воодушевленно восклицает: «Вот, где можно было встретить с конца XVII в. украинскую молодежь в качестве студентов тамошних университетов, колледжей и школ».
Наверное, можно было встретить, хотя и далеко не массово. Да и не во всех названных городах. Но вот в государственно-политические структуры Речи Посполитой, как позже и Австро-Венгрии, украинцам, выражаясь фигурально, вход был запрещен. А в России такого запрета не было никогда. И если будем объективными, то должны признать, что украинцы на Западе были народом второсортным, а на Востоке являлись полноправными со-творцами российской государственности.
Идеологами имперских преобразований Петра I были выдающиеся украинцы (малороссы) Феофан Прокопович, Стефан Яворский, Арсений Сатановский, вышедшие из стен Киево-Могилянской академии. Ближайшим соратником Петра в продолжение двух десятилетий являлся гетман Иван Мазепа. В 50-е годы XVIII в. из 10 членов Священного Синода — девять были выходцами из Украины.
Правой рукой императрицы Елизаветы Петровны был украинец Алексей Розумовский. Его брат Кирилл почти два десятилетия возглавлял Петербургскую Императорскую академию наук. Сын Кирилла Алексей Розумовский стал сенатором и министром образования России. Князь А. Безбородько занимал должность канцлера в правительстве Павла I и Александра I. Князь В. Кочубей был председателем Государственного Совета и комитета министров при Николае I. Этот перечень можно продолжить сотнями имен других украинцев, бывших губернаторами, выдающимися военачальниками… В советское время выходцы из Украины были не только вторыми, но и первыми руководителями страны — Н. Хрущев, Л. Брежнев, Н. Подгорный.
Известно также сколь существенен вклад украинцев в формирование русской культуры. По грамматике Мелетия Смотрицкого московские студенты учились вплоть до конца XVIII в.[30] В Ростове Великом жил и творил киевлянин Дмитрий Ростовский (Туптало). В славяно-греко-латинской академии в Москве в течение XVIII в. преподавало около 100 профессоров из Киево-Могилянской академии. Феофан Прокопович был одним из инициаторов основания Императорской академии наук в Петербурге. Многие выходцы из Украины стали выдающимися русскими музыкантами (М. Березовский, Д. Бортнянский, С. Гулак-Артемовский), художниками (Д. Левицкий, В. Боровиковский, И. Мартос), историками (Д. Бантыш-Каменский, Ю. Венелин, Д. Бодянский), литераторами (Н. Гоголь, Е. Гребинка, В. Короленко).