имеют право организовывать вооруженные силы для борьбы против советских партизан и других диверсионных банд, которые уничтожают украинское население». С этой целью был сформирован «Украинский легион», который действительно боролся с советскими и польскими партизанами.
В конце 1943 — в начале 1944 г. пример мельниковцев наследовали и бандеровцы. В г. Кременец они провели переговоры с немецким командованием «Кампфгрупе Прютцман», с которым заключили вполне мирное соглашение. Согласно ему руководство УПА обязывалось не воевать с немцами, а те обещали то же самое со своей стороны. Кроме того, бандеровцы получили от немецкого командования пароль, по которому их должны были беспрепятственно пропускать в немецкие тылы.
Переговоры с немцами вел и Т. Бульба-Боровец. Они проходили в октябре-декабре 1942 г. Немецкую сторону представляли ровенский гебитс-комиссар доктор Беер и командир полиции Волыни и Подолья подполковник СС доктор Пюц. К сожалению, для Бульбы, его условия сотрудничества, в отличие от бандеровских и мельниковских, были вне компетенции названных должностных лиц, а потому переговоры кончились ничем. Возможно, если бы они состоялись в 1943 ли 1944 гг., Бульба и доктора Беер и Пюц были бы менее амбициозными в своих претензиях. Но в 1942 г. они еще не теряли надежды на лучшее развитие событий.
В 1944 г. отношение немцев к УПА стало еще более толерантным, можно даже сказать, союзническим. Они постоянно вели переговоры с командованием отдельных повстанческих отрядов, давали оружие с обязательным условием, чтобы те использовали его для борьбы с Красной Армией. «Наша задача, — как вспоминают участники тех событий, — было приготовиться как можно лучше к борьбе с новым оккупантом. О стычках с немецкой армией никто уже и не думал».
Ради справедливости следует сказать, что об этих «стычках» националисты не весьма думали и раньше. Теперь же, в 1944 г., между ними и немцами определилось полное согласие. Отступая, немцы вооружали отряды УПА для продолжения борьбы с ненавистными для тех и других «советами». Фактически, между сторонами восстановился тот альянс, который наблюдался в 1939-1941 гг.
Таким образом, ни на какие два фронта ОУН-УПА не воевали. У них был лишь один фронт, по их терминологии, «советский». Конечно, если не считать фронта против мирного населения. В 1941 г. на УПА немецким командованием была возложена задача преследовать и уничтожать советские части, которые оказывались в окружении. Так, как это было на Полесье, этим занимались вполне легальные воинские формирования под руководством Т. Бульбы. В более поздних воспоминаниях, участники этой компании сожалели лишь о том, что им так и не удалось «уничтожить советские части, так как они спешно отошли под нажимом украинско-белорусских партизанских соединений через реку Припять». Бандеровцы, о чем уже шла речь, отстреливали тысячами тех советских воинов, которые отстали от своих воинских частей и проживали на оккупированных немцами территориях среди местного населения.
Был у ОУН-УПА и еще один враг. Это советские партизаны. Нынешние националисты, добиваясь реабилитации своих давних предшественников, время от времени, заявляют, что если украинские повстанцы и советские партизаны находили согласие, то отчего же его нельзя найти их потомкам. В действительности, в реальных военных обстоятельствах такого согласия не было. Да и не могло быть, поскольку для националистов, в особенности бандеровцев, партизаны были «советами», «большевиками» и «схидняками», которые подлежали уничтожению. Впрочем, переговоры между ними действительно имели место. Как вспоминал М. Скорупский, ковпаковцы предлагали совместно бороться с фашистскими захватчиками или хотя бы не воевать между собой, но «на это никто (из участников переговоров от бульбовцев и бандеровцев — авт.) не согласился».
Рассказывая о рейде соединения С. Ковпака на запад, чтобы уничтожить нефтяные промыслы в Дрогобычском бассейне, которые были главной базой снабжения топливом немецких механизированных частей на Восточном фронте, М. Скорупский замечает: «Во время этого марша в одну и другую сторону больше всего соединению вредили немецкие самолеты и украинские партизаны». На объединенные отряды С. Ковпака «славные вояки» нападать не смели, поскольку, по их собственному признанию, не имели такой силы, а вот отдельным подразделениям ковпаковцев наносили ощутимые удары. Так, в Суражском лесу в июле 1943 г. отделы УПА разбили партизанский отряд Бегмы. По свидетельству того же М. Скорупского, бой продолжался целый день и целую ночь. Когда он окончился и повстанцы, в конце концов, овладели партизанским лагерем, то «место его было покрыто трупами».
Подобное столкновенье уповцев с советскими партизанами имело место поздней осенью 1943 г. в районе с. Мачулянки, что на правом берегу р. Случь. Высшее командование УПА приказало очистить этот край от советских партизан и бросило против них свыше 600 волков. После жестокого боя, понеся многочисленные потери, повстанцы в панике отступили, так и не выполнив эту задачу.
В воспоминаниях Н. Лебедя, полковника М. Омелюсика и других видных руководителей ОУН-УПА тема борьбы с советскими партизанами занимает одно из центральных мест. Разумеется, они героизируют себя, а поэтому говорят не только о действительном, но и вымышленном. Полковник Г. Омелюсик сообщает, что соединение С. Ковпака, которое насчитывало 2 тыс. бойцов, было полностью уничтожено ими в Галиции. По информации Н. Лебедя, красные партизаны С. Ковпака были разгромлены отделами УПА еще на Волыни. Правда, это не помешало партизанам дойти до самого Прикарпатья, где против них выступила так называемая «Украинская народная самооборона», созданная по приказу руководства ОУН, «чтобы не дать Ковпаку овладеть Карпатами».
В данном случае важным есть не столько то, отвечают ли действительности свидетельства националистов о причиненном советским партизанам ущербе, сколько их признания в том, что именно УПА была той силой, которая солидаризировалась с немцами в борьбе против советских партизан. Независимо от того, какими мотивами руководствовались предводители националистов, объективно борьба с советскими партизанами вредила делу освобождения Украины от немецких захватчиков.
Из приведенных материалов со всей очевидностью следует: на Западной Украине в годы Великой Отечественной войны имело место не столько национально-освободительное движение, сколько настоящая гражданская война. Война между разными националистическими партиями и их вооруженными формированиями. Война с собственным народом и национальными меньшинствами. Война с советскими партизанами и так называемыми «схидняками». В таких условиях ОУН-УПА, даже если бы она действительно хотела, не имела никакой возможности объединиться для общей борьбы с немцами.
В завершение еще несколько строк из уже упомянутого письма Т. Бульбы-Боровца к С. Бандере: «Товарищи националисты! Как вам не стыдно и где ваша национальная мораль и достоинство толеровать такие преступления? Кто из честных революционеров может сегодня распределять функции в Украине, если она дымится в пожарищах и подплывает кровью? Кто еще сегодня может мечтать о тех ваших должностях, если ежедневно тысячи гибнут от террора и голода? Неужели сегодня важнее то, кто будет руководить Украиной, а не то, чтобы общими силами спасти ее от полнейшего порабощения? Государственная власть — не выгодное место, а ответственейшая тяжелая служба Родине».
Не правда ли, сказанное звучит современно и сегодня?[5]
8. Открытое письмо Президенту Украины В. Ф. Януковичу
Оно опубликовано в одном из известнейших периодических изданий Украины, еженедельнике «2000» от 19.08.2011 г. К сожалению, отклика на него я так и не получил. Возможно оно не было замечено Администрацией Президента. Между тем, вопрос, поднятый в этом письме, заслуживает внимания не только научной общественности, но и властей. Поскольку именно они присуждают высокие государственные премии за совершенно безграмотные в научном и конфронтационные в политическом плане исторические сочинения. Именно таким является книга В. Билинского «Країна Моксель, або Московія», удостоенная Государственной премии им. И. Франко. Не знаю, где проходила она научную экспертизу и проходила ли вообще, но нет и малейшего сомнения в том, что ее откровенно русофобская тенденциозность ничего кроме вреда не принесет. Ни межэтническому миру внутри страны, ни отношениям Украины с Россией.
Многоуважаемый Виктор Федорович!
Вынужден обратиться к Вам с глубокой озабоченностью решением Государственного комитета Украины по вопросам телевидения и радиовещания присудить Государственную премию им. И. Франко В. Билинскому за книгу «Країна Моксель, або Московія».
Как следует из официального релиза, премией им. И. Франко в области информационной деятельности отмечаются авторы публицистических произведений, которые способствуют утверждению исторической памяти народа, направленной на демократизацию общества и развитие государственности. Однако это произведение вступает в прямое противоречие не только с заявленной идеологией премии, но и бросает прямой вызов межнациональному согласию в нашей стране.
Анализировать положения книги В. Билинского нет никакого смысла, поскольку наука в ней, как говорится, и не ночевала. По существу, автор представил собственные эмоции, чрезвычайно тенденциозные и оскорбительные. Причем, не только по отношению к русскому народу, но и к нашей общей восточнославянской исторической памяти. Не будучи историком, автор не обладает ни соответствующими знаниями, ни умением системного анализа. Он не понимает, что такое источники, а что исследовательская точка зрения. Метод его работы сродни карточному шулерству, когда выдергиваются из контекста отдельные фразы и выдаются за общую позицию того или иного историка. Кстати, и здесь все его познания ограничиваются тремя-четырьмя российскими историками XIX в. Археологических источников, без которых совершенно невозможно представить объективную картину древнерусского мира, «лауреат» и вовсе не приводит. Определенно, и не знает их. Иначе не стал бы утверждать, что культурно-исторически между Южной Русью и Суздальско-Залесским краем нет ничего общего.