Первая мысль, которая приходит в голову при чтении этого юридического «шедевра»: «Не может быть!». Он производит впечатление плохо исполненной, в языковом и содержательном отношении, мистификации. Или пародии. Кажется, люди в здравом уме в наше время ничего подобного сочинить не могли. И, тем не менее, сочинили. Документ подлинный, что засвидетельствовано подписью главы Секретариата Президента В. Ульянченко, которая направила его в Национальную академию наук для предложений. Подготовил его, как явствует из сопроводительного письма, Украинский институт национальной памяти при Кабинете Министров Украины.
Из преамбулы к законопроекту становится ясно, что термин «память» авторами понимается слишком специфично, по существу, как только злопамять. Обращение к ней, как им кажется, «дасть можливість визначити злочини та поіменно назвати їх організаторів і виконавців». Такое впечатление, что наша история состояла из одних преступлений и ничего больше помнить нам не следует. Правда, не вся, а лишь с 1 января 1918 по 24 августа 1991 г. Это время названо «періодом несвободи, протягом якого тоталітарні режими контролювали більшу частину українських земель». Предыдущий исторический период, надо думать, авторы относят все же к периоду свободы Украины.
Среди тоталитарных режимов оказалась и «Українська Радянська Соціалістична Республіка», названная в одном ряду с Советским Союзом и Германским Третьим рейхом. Все три, согласно статье второй первого раздела, необходимо признать противоправными, функционировавшими на украинских землях в период несвободы и подлежащими осуждению. Далее в этой же статье содержится устрашающая правовая квалификация поведения тех граждан, которые позволят себе усомниться в такой оценке «периода несвободы». «Публічне невизнання офіційної оцінки тоталітарних режимів, які організували геноцид щодо українського народу, тягне за собою відповідальність, передбачену законом».
Не правда ли, демократично? Небольшая часть национально озабоченной политической элиты, оказавшаяся волею случая у власти, навязывала целому народу свою «официальную оценку» и, при этом, еще и определяла меру наказания за непослушание. Чем же это отличается от осужденного тоталитаризма?
В статье третьей этого же раздела сказано, что «опір тоталітарним режимам, який здійснювався в період несвободи колективно та індивідуально, визнається правомірним та заслуговує суспільної підтримки. Україна визнає діяльність організацій, які боролися за Українську самостійну соборну державу у 20-50роках XX cm., українським визвольним рухом».
По существу, в этой статье и заключена одна из главных сверхзадач закона. Она в реабилитации националистического движения в Западной Украине, несмотря на то, что оно запятнало себя кровавыми преступлениями против собственного народа и той же человечности, о которой многократно говорится в законе. Авторы законопроекта называют это борьбой за «відновлення незалежності Української держави» (ст. 8, разд. III), которой, если не признавать УССР, никогда не было. М. Грушевский видел Украину автономией в составе Российской федерации, Украина времен гетмана П. Скоропадского находилась под оккупацией Германии, а об ее государственности при петлюровцах и говорить не приходится. Так что «восстанавливать» бендеровцам было нечего.
Странное получается отношение у авторов закона к тоталитаризму. Советский, в том числе и украинский советский, осуждается, а националистический украинский возводится в ранг добродетели, которой следует гордиться. Или им неведомо, что ОУН, особенно бендеровского крыла, была организацией, созданной по фашистскому образцу, в которой за лояльностью ее членов неусыпно следила Служба безопасности, руководимая печально известным головорезом Лебедем. Более тоталитарного и антидемократичного режима и представить себе невозможно.
А о том,, как боролись украинские националисты с тоталитарным немецким режимом свидетельствует, в частности, оуновская «Інструкція пропаганди всім референтам пропаганди при обласних, районних і інших клітинах ОУН» от 04.08.1941 г., отпечатанная в г. Заславе (ныне Изяслав Хмельницкой обл.). Вот только некоторые ее приказные пункты:
1. Подбати, щоб всюди на території, звільненій від московських військ, — прибрано негайно міста і села українськими і німецькими прапорами.
2. При головних вулицях виставити негайно на повітання німецької армії тріумфальні брами з українським і німецьким прапорами.
3. Такі написи, а також інші, як: «Хай живе німецька Армія, Хай живе Вождь Німецького народу Адольф Гітлер»... виписати негайно на мурах, таблицях і плотах.
14. Подбати, щоб на гробах Українських Героїв і Німецьких вояків не забракло ніколи свіжих квітів, як вияву наших найглибших почувань. Переходячи біля гробів, зокрема при дорогах, віддавати честь зворотом голови і витягненням вгору, до національного привіту, правої руки.
Предпринимая попытки реабилитации националистического движения в годы Великой Отечественной войны, авторы закона даже не вспомнили о советском партизанском движении. Не в пример националистическому, оно, вместе с Советской Армией, действительно являлось освободителем Украины. И чем, скажите на милость, его участники, отдававшие жизни за спасение собственной страны и народа от порабощения немецкими фашистами, хуже бандеровцев, сотрудничавших с гитлеровцами? А многие миллионы украинцев в Советской Армии, из которых более 6 млн. пали смертью храбрых на полях сражений, — разве не наши освободители? Как же можно так кощунственно относиться к своей истории? И о каком консенсусе в «создании платформы истории Украины XX в.», о каком «развитии демократических традиций и формировании гражданского общества в Украине» можно при этом говорить?
Создавая законопроект, авторы руководствовались исключительно чувством мести и социального реванша. Согласно ему преследованиям должны подвергнуться не только инициаторы голодомора-геноцида 1930-1940 гг. (ст. 5 раздела II), но также и те украинские граждане, которые сотрудничали с «органами государственной безопасности СССР, аппаратом Коммунистической партии Советского Союза в период несвободы» (ст. 11 и 12 раздела VI). При этом, со ссылкой на Европейскую конвенцию 1974 г. о неприменении сроков давности к преступлениям против человечности и военных преступлений, объявили эту охоту на врагов бессрочной. Интересно, с такой ли меркой следует подходить к преследованию их идейного единомышленника и фашистского прислужника И. Демянюка?
Из содержания законопроекта нетрудно заметить, что «оранжевые» намерены судить, по существу, все советское прошлое. При этом, методами, позаимствованными из того же прошлого, не очень задумываясь над его последствиями для всей страны. Когда запускалась страшная машина репрессий 30-х годов XX в., ее инициаторы вряд ли могли предполагать, что гильотина упадет и на их головы. Но дело обернулось так, что те, которые судили «сегодня», превращались в судимых «завтра», палачи становились жертвами. И так с неотвратимой конвейерной последовательностью.
Это, почему-то, нисколько не насторожило директора Института национальной памяти при Кабинете Министров Украины академика НАН Украины И. Юхновского. Ведь по этому закону он одним из первых подлежал так называемому инициированию преследования. Не знаю, как с органами безопасности, но с аппаратом Коммунистической партии в «период несвободы» он сотрудничал очень даже тесно. Это сегодня стал национал-патриотом и борцом с преступлениями советского тоталитарного режима. А тогда был верным и далеко не рядовым его служителем. Разумеется, членом КПСС. Но и не только. Номенклатурой ЦК КП Украины. Как директор академического института. Многие это должны еще помнить. Как и то, что при избрании в члены-корреспонденты и академики Академии наук УССР кандидатуру И. Юхновского в обязательном порядке согласовывали в этом же Центральном Комитете. И, разумеется, не на предмет научного соответствия, но исключительно политической лояльности.
А теперь давайте посмотрим, на основании чего предлагалось инициировать «преследования преступлений». Об этом говорится в статье 9 раздела IV. Текст статьи настолько оригинальный, что заслуживает полного цитирования.
Стаття 9. Документування та закріплення доказів про діяльність тоталітарних режимів.
«Діяльність щодо пошуку, реконструкції, систематизації та оприлюднення документів та іншої інформації про період несвободи, методи і форми тоталітарних режимів, здійснення ними політичних репресій, документування свідчень очевидців діяльності тоталітарних режимів на українських землях здійснюється органами державної влади і органами самоврядування, їх архівними установами (підрозділами)».
Ни с первого, ни со второго раза постичь смысл статьи невозможно. Она невероятно корявая стилистически и невообразимо путанная содержательно. Сказанное относится не только к тексту статьи, но и к ее названию. Объяснить, что должно означать «документування та закріплення доказів про діяльність тоталітарних режимів», наверное не смог бы и сам Господь Бог. Ведь, если у вас (авторов законопроекта) этих документов нет, то никакое нынешнее документирование уже невозможно. Еще непонятнее звучит слово «закрепление». Где, в чем, и в какой форме мыслится это загадочное «закрепление» не сможет ответить ни один юрист, а не то что, как любил выражаться В. Ющенко, «пересічний українець».
Но, пожалуй, наивысшим достижением творческой мысли авторов закона является словосочетание: «реконструкция... документов». Прочитав такое, я подумал, что это результат какого-то редакторского недосмотра. Ведь не могли же И. Юхновский и его помощники не знать, что реконструкция документа означает изготовление фальсификата. Однако увидев этот термин и в других разделах закона, равно как и обратив внимание на отнесение к числу документов свидетельства очевидцев, понял, что это их сознательная позиция.
Да и не только их. Это позиция всей «оранжевой» власти. Если бы это было не так, не иллюстрировались бы выставки о голоде 1932-1933 г. в Украине фотоматериалами голода 20-х годов Поволжья и времен американской депрессии, не утаивались бы документальные свидетельства оказания помощи голодающим, подписанные руководителями Украины Косиором, Постышевым, Чубарем, не отрицались бы очевидные факты пло