на Москву, Петр Дорошенко — на Стамбул, а Иван Мазепа, будто и вовсе стремился сделать Украину самостоятельной. Конечно, это весьма упрощенное понимание украинской истории, в сущности, взгляд через призму нынешнего нашего бытия. Ни о какой «самостоятельности» Иван Мазепа и не помышлял. Предав Петра I, он не провозгласил самостоятельность Украины, но избрал себе новых сюзеренов в лице Карла XII и польского короля Станислава Лещинского.
Видимо, чтобы оправдать поступок Мазепы, который в программе деликатно назван «присоединением к войску Карла XII», авторы внесли тезис о «планах царя Петра I ликвидировать Войско Запорожское». Правда, подкрепили это утверждение не каким-то аутентичным документом, а отрывком из письма Пылыпа Орлика. Следует ли доказывать, что подобные его свидетельства после «Полтавы» не имеют решающего веса. В реальной жизни это в самом деле произошло, но не как выполнение давних планов русского правительства, а как месть за поступок Мазепы. Почему-то авторы программы даже не поставили вопрос, чем объективно обернулось для государственности Украины спонтанное решение престарелого гетмана — добром или злом?
История Украины XIX и первых двух десятилетий XX веков, которая изучается в девятом и десятом классах в целом справедливо запрограммирована как составная часть истории двух империй — Российской и Австро-Венгерской. Не вызовет возражений и конкретное содержательное наполнение тем, которые должны быть освещены в учебниках. Хуже с постижением места двух Украин в этой истории. Авторы даже не сформулировали вопрос: были они пассивными участниками процессов, которые планировались в Петербурге и Вене, или их полноправными соавторами?
Из сравнительных характеристик властей двух империй — российского абсолютизма и австрийского конституционного монархизма — напрашивается вывод, что в так называемой «подавстрийской» Украине правопорядки были более гуманные, чем в «подроссийской». Как утверждают авторы, «австрийские наместники Галиции искали компромисс между австрийской властью, польским и украинским населением», тогда как в России Третье отделение Императорской канцелярии с помощью жандармских округов на местах осуществляло постоянный политический надзор. Был в Австрии и высший совещательный орган — сейм, как сословное представительство «наций», чего не было в России. Правда, были еще и свои концентрационные лагеря для русинов, о чем сказано выше, но об этом в программе ни слова.
Приведенные констатации следовало бы завершить данными о фактическом участии украинцев в управлении обеих империй. Из чего бы оказалось, что в либеральной Австрии украинцы не имели доступа к государственному управлению, в то время как в авторитарной России — были канцлерами, министрами, генералами (Разумовские, Безбородько, Кочубей, Трощинский, Паскевич и др.).
Авторы программ должны были бы поставить также и вопрос: как могло произойти, что в либеральной Австрии Галиция оказалась наиболее отсталой провинцией, тогда как собственно Украина представляла собой индустриальное средоточие всей Российской империи? Нелишним было бы подчеркнуть и причины массовой эмиграции галичан за океан, сравнив ее с переселенцами из большой Украины. Следовало бы также сравнить развитие образования, науки и культуры двух Украин, из чего бы оказалось, что в «подроссийской» доступ к этим сферам был намного более широкий, чем в Галиции. Что, в конце концов, в косвенной форме, признается и в этих программах, источниковый и иллюстративный раздел которых пестреет фамилиями научных и культурных деятелей из Большой Украины.
В освещении революционных событий в Украине в 1917-1921 гг. также никакого баланса не выдержано. Широко — об Украинской Центральной Раде, Украинском Государстве Павла Скоропадского, Директории Петлюры, Западноукраинской Народной республике; и очень скромно — об Украинской Советской Социалистической республике. Из деятелей последней упомянут только Владимир Затонский, тогда как деятели Украинской национальной революции представлены значительно полнее. Это: Владимир Винниченко, Павел Скоропадский, Симон Петлюра, Евгений Петрушевич, Дмитрий Витовский, Юрий Тютюннык и др.
В разделе национального и социального противостояния авторы рекомендуют поместить фотографии и биографические справки о Несторе Махно, Николае Григорьеве, атамане Зеленом, но там нет советских полководцев Юрия Коцюбинского, Александра Пархоменко, Николая Щорса. Где же здесь баланс? И как тогда дать объективную оценку причинам поражения Украинской революции, если замалчивать те силы, которые ей противостояли.
Программа истории Украины 1921-1945 гг., которая должна стать содержанием учебника для одиннадцатого класса, выдержана в откровенно негативном отношении к Советскому Союзу, частью которого была и Украина. Во вступительной части тоталитарный советский режим уравнен с фашистским и нацистским, что подкреплено объяснениями понятий «фашизм», «нацизм», «тоталитаризм».
Со многими характеристиками политической и социальной системы СССР и УССР, присутствующими в этом разделе, как и с оценками таких ужасных явлений как голодомор, карательные репрессии власти, система Гулага и др., сложно не согласиться. Все это имело место в тогдашней жизни Советского Союза и Украины. Но, во-первых, не только это, а, во-вторых, едва ли продуктивно и морально, притворяться, что зло в Украину пришло исключительно из-за границы. Как и абстрагироваться от заметных достижений Украины в сфере экономики, образования, науки, культуры.
Бросается в глаза присутствие в этом разделе программы, так называемой фигуры умолчания. Точь-в-точь как в советские времена. Если тогда не упоминались, скажем, такие писатели как М. Зеров, М. Хвыльовый, М. Кулиш, то теперь не упомянуты Д. Яновский, О. Копыленко, М. Рыльский, В. Сосюра, М. Бажан — по существу, все, кто в советские времена считался классиками украинской литературы. О развитии науки и научных школ в Украине — вообще ни слова, если не принимать во внимание упоминание о Научном обществе имени Шевченко в теме «Западная Украина в межвоенный период».
Следующий исторический этап имеет название «Украина в годы Второй мировой войны». Наверное точнее было бы сказать «Украина во Второй мировой войне», поскольку она не посторонний свидетель, а непосредственный ее участник. Конечно, в программе не нашлось места хотя бы для упоминания, что в советской историографии она имеет также определение Великая Отечественная война. Авторами программы она именуется Немецко-Советской. Хорошо, что не осуждается пакт Молотова-Риббентропа, но плохо, что присоединение Галиции, Волыни и Северной Буковины к Украинской Советской Социалистической республике не нашло другой оценки, как только «советизации Западной Украины».
В сущности, тема одной из тяжелейших войн XX ст., в которой решалась, в том числе, и судьба Украины, сведена авторами программы к упоминанию лишь о нескольких боевых операциях на территории Украины. При этом не названо ни одного советского полководца, не рекомендовано поместить фотографии и биографии хотя бы командующих украинскими фронтами.
Непоследовательностью и противоречивостью обозначены отношения авторов программы к украинскому коллаборационизму. В одном месте программы сотрудничество с оккупантами объяснено необходимостью выживания и антисоветскими убеждениями западных украинцев. По этой причине они, мол, и служили во вспомогательной милиции и в национальных вооруженных силах Германии. В другом — националистическое подполье, в частности, Украинская повстанческая армия названы борцами с немецкими оккупационными войсками.
В разделе о советских партизанах авторы поставили под вопрос оперативную важность и оправданность их рейдов и диверсионной деятельности, поскольку это, мол, вызывало репрессивные ответы немцев против мирного населения. Этим, в сущности, они опровергли сказанное об «антинемецких партизанских действиях» УПА на Волыни и Полесье, которых практически и не было. Впрочем, это известно и из тех инструкций, которые руководство УПА присылало в свои низовые звенья с приказом не трогать немцев. Вместе с тем в программе ничего не сказано о борьбе УПА с советскими партизанами, которая действительно имела место и о которой свидетельствуют воспоминания видных деятелей националистического подполья. Там, где националисты имели перевес в силе, они безжалостно уничтожали советских партизан.
Никакой сбалансированности нет и в источниковом и иллюстративном сопровождении тем коллаборационизма и советского партизанского подполья. Первая иллюстрируется портретами и биографиями практически всех видных националистических деятелей (Ярослава Стецько, Олега Ольжича, Тараса Бульбы-Боровца, Романа Шухевича, Евгения Коновальца, Степана Бандеры, Андрея Мельника, Василия Кука), вторая — портретами и справками только трех руководителей партизанских соединений: Сидора Ковпака, Тимофея Строкача и Алексея Федорова.
В программе говорится о напряженности во взаимоотношениях УПА с польской Армией Краевой и ничего о непримиримых противоречиях между разными ветвями националистического подполья — бандеровцами, мельниковцами и бульбовцами, которые достигали масштабов гражданской войны. Ни единого намека и о терроре по отношению к мирному населению.
Заключительная программа, которая рассчитана на учеников 12-го класса, содержит методические рекомендации освещения истории Украины в период 1945-2010 гг. Идеологически они ничем не отличаются от предшествующих. Внимание школьников сосредоточивается, преимущественно, на драматических страницах отечественной истории: ликвидации Украинской греко-католической церкви, репрессивнокарательных акциях СССР против украинского освободительного движения, украинцах в лагерях Гулага, голоде 1946-1947 гг., диссидентском движении и политзаключении его лидеров и т. п. Складывается впечатление, что кроме борьбы с ненавистным режимом, которую вели диссиденты Л. Лукьяненко, В. Стус, В. Чорновил, М. Руденко, П. Григоренко и другие, в Украине в течение 65-летнего периода больше ничего и не происходило. Не было самоотверженной работы в сельском хозяйстве и промышленности, не было подвижников-трударей, которые не меньше чем диссиденты заслуживают, чтобы их знали потомки.