Повисла густая тишина. Тонким голоском кто-то отозвался:
— Мы можем спеть… в кредит.
— Гут… Зеер гут… Парадный мундир, штык на пояс, сбор во дворе, бегом марш!
Вечер чудный, погода теплая, на улицах полно народа. Наши песни голландцы уже знали, т. к. мы пели, следуя на учения и обратно, а кроме того, в годы Первой мировой войны здесь стояла какая-то часть синежупанников, которая оставила о себе добрую славу, и их слава перешла и к нам. Рядом с нами маршировали детишки, а поблизости шли девчата. В этот вечер мы начали концерт песней «Мы танкоистребители», за ней «Черную курочку», далее более юморную «Мала мама»…
Так промаршировали мы к одному красивому ресторану. Осматриваюсь — элегантно, как перед войной в Львове. Крафт остановил нас, мы ударили сапогами, так что эхо разнеслось под каменными сводами, а Крафт в окружении других старшин пошел на разговор в ресторан. Владелец ресторана был разумным голландцем, сразу понявшим, что выиграть спор с немцем в войсковом мундире и ротой в количестве 52 человек ему не светит. Однако то, что все они будут иметь вскоре деньги, в этом он сомневался. Даст ли он нам выпить в кредит? Наступил решающий момент. Напротив него стоят пять здоровенных унтеров, на улице стоит в ожидании целая рота. Голландец подумал и согласился. Он даст выпить в кредит.
Мы вошли в ресторан. Это впервые за шесть месяцев учебы мы вошли в культурную обстановку и к тому же к славным напиткам. Выпили мы здорово, продемонстрировали наши концертные номера, пропили семьсот гульденов и, церемонно попрощавшись, вышли на улицу. Провожал нас весь ресторан. Девчата с сожалением, владелец со вздохом облегчения. На улице сбор, и с маршевой песней возвращаемся в казармы. Но…
Беда не спит. Несчастье поставило нам на дороге еще один ресторан, в котором играл хороший оркестр. Ну как не потанцевать, когда ноги сами ходят! Гауптшарфюрер Крафт скомандовал: «Хальт!», «Все вперед!» — и, как гусак, ввел нас в ресторан. Набравшись смелости, мы зашли сюда уже не робея. А ресторан весь полный вермахтом, персоналом батарей ПВО, обслугой аэродромов (дивизия «Герман Геринг»), летчики, саперы, а каждый с паненкой, оркестр играет сердечное танго и вальсы, аж плакать хочется, у микрофона поет дивчина душещипательные песенки. Наш Крафт захотел произнести речь, но певичка не стала ему уступать. Тогда он деликатно отобрал у нее микрофон, зал поднялся, он только успел крикнуть в микрофон: «Ахтунг, украинише фрайвиллиге!» — и разбил им лампу. Наши предчувствия относительно этого вечера начали сбываться, наши нервы лопнули. Как будто нас кто-то поджег, мы взялись за кресла, стулья, ножки столов и давай лупить кого попало. Такая концентрированная атака вызвала панику. «Бротбойли» и «Герман Геринг» через окна и двери, саперы попробовали дать отпор, мы их разнесли, как татарву по степи, летуны вылетали, помахивая руками, девки спрятались под столами, отлично!
Команда «Ахтунг!» — и мы спокойно вышли на улицу. Славно окончив вторую часть нашего выступления, с песней на устах маршировали в казармы…»
В Голландии не только рестораны пришлись по душе будущим унтерам. Так, на одной из улиц городка стояла на столбе миниатюрная копия голландской мельницы. Однажды вечером ветрячок исчез. Славный украинский доброволец Вовк залез на столб, снял миниатюру. Впоследствии ветрячок, а также миниатюра карлика «Гуго», вывезенные из Голландии «на память», кочевали вместе с украинцами по вагонам, блиндажам и казармам.
На смену веселым праздникам приходили муштра на плацу и полевые учения.
По свидетельству бывших военнослужащих, дивизия (ее первое формирование) снабжалась превосходно. Оружие и снаряжение приходили новенькими прямо с заводов и фабрик. Оружие получали под таким слоем вазелина, что на чистку уходило много времени. Орудия и полевые кухни сверкали новой краской. Войска СС снабжались в приоритетном порядке, нежели части вермахта.
Зимой 1944–1945 года 14-я дивизия СС «Галичина» состояла из следующих частей и подразделений:
1. Штаба дивизии.
2. 1-го СС-добровольческого полка (SS-Freiwilligen-Regiment)
3. 2-го СС-добровольческого полка
4. 3-го СС-добровольческого полка
5. СС-велосипедного батальона (SS-Radfahrer-Bataillon)
6. СС-истребительно-противотанкового дивизиона (SS-Panzeijàger-ABteilung)
7. СС-артиллерийского СС полка (SS-Artillerie-Regiment)
8. СС-дивизиона зенитной артиллерии (SS-Flak-Abteilung)
9. СС-саперного батальона (SS-Pionier-Bat.)
10. СС-дивизиона связи (SS-Nachrichten-Abt.).
В мае 1944 года дивизия закончила обучение. Тогда же место формирования в Нойхаммере посетил с инспекционной проверкой рейхсфюрер СС Г. Гиммлер. К тому времени дивизия состояла из трех пехотных полков (29-го, 30-го и 31-го), артиллерийского полка, дивизиона связи, саперного и фузилерного батальонов, дивизионов зенитной и противотанковой артиллерии, батальона охраны, конного эскадрона, отдела полевой жандармерии (после Бродов — сотня), музыкальной роты, 2 технических рот, запасного батальона и учебного полка.
Дивизия имела на вооружении немецкое оружие, но после боевых действий в Словакии получила также качественное оружие чешского производства.
Пехотный полк дивизии состоял из двух батальонов и 13-й и 14-й рот, после сражения под Бродами эти роты были преобразованы в егерские для ведения разведки. Батальон (курень) состоял из трех стрелковых рот, вооруженных легким оружием, и 1 роты тяжелого оружия. Рота (сотня) состояла из трех взводов и одного отделения гранатометчиков. Взвод в свою очередь включал в себя три отделения (1 старшина и 9 стрельцов в каждом) и имел на своем вооружении пулемет «МГ», стрелки были вооружены немецкими винтовками «маузер» или одноименными карабинами, старшина имел пистолет-пулемет «МП-38» и пистолет.
Рота тяжелого оружия состояла из трех взводов тяжелых пулеметов, взвода 80-мм минометов и насчитывала 230 человек и 57 лошадей.