Примеч. пер.) – установил контакты с вермахтом, обеспечив разрешение развернуть «Полесскую сечь» как силу, которая должна была воевать с арьергардами советских войск и партизанами[243]. Начав с кампании набора в районе города Людвиполя, он быстро собрал в свое нерегулярное войско около 10 тысяч человек.
Опытных офицеров совершенно не хватало. Сам Боровец, подобно многим украинцам его возраста, прошел военную службу в польской армии, но только как сержант, поэтому, когда знакомый волынский член ОУН-М Олег Стуль предложил ему организовать подготовку офицерского состава, Боровец охотно согласился[244]. Неизвестно, обеспечил ли Боровец разрешение со стороны своих номинальных начальников в УНР, но в тот период напряженность между ними и ОУН-М в Польше значительно спала. В середине августа Боровец и Стуль встретились во Львове с членами Провода ОУН-М Сеныком и Сциборским, но обещанные офицеры в Северную Волынь поступали медленно. Тем временем повстанцы из «Полесской сечи», как могли, очистили леса Полесья и Северной Волыни от сторонников коммунистов. Так как у вермахта в тот момент не было времени отвлекаться на столь отдаленную область, власть там была почти полностью в руках украинцев. Вермахт разрешил организовывать легковооруженную украинскую милицию, личный состав которой не должен был превышать одного процента от численности местного населения. В частности, 213-я дивизия безопасности (очевидно, имеется в виду SD. – Примеч. пер), ответственная за борьбу с советскими парашютистами в Сарнском районе, признала «Сечь» в качестве районного милицейского формирования. Для украинцев, находившихся под началом Боровца, весь треугольник Пинск – Олевск – Мозырь считался олевской республикой.[245]
В ноябре, однако, немцы решили объявить набор на места гражданских администраторов; они распустили «Республику» и «Сечь». Боровец и его люди, несмотря на горькое разочарование, не могли сопротивляться. Формально партизанская организация была распущена, но командир, не ставя никого в известность, удалился с группой сторонников приблизительно в сотню человек в лесистую область между Костополем и Людвиполем, в родные места. Здесь нелегальный лагерь оставался примерно до середины 1942 года, но была проведена только одна открытая операция против рассеянных остатков советских партизан. Немцы знали о существовании группы и о том, что она нелегально собирает брошенное советское оружие, но считали бессмысленным пытаться входить в опасную лесную зону, чтобы разогнать группировку, и были прежде всего заняты борьбой с советскими врагами.[246]
Как будет описано дальше, Бульбе и его группе суждено будет сыграть существенную роль в развертывании националистических сил на более поздней стадии войны. В 1941 году, однако, мало кого из националистов интересовала крошечная группка лесных партизан. В то время единственными активными элементами казались две фракции ОУН.
Глава 5Репрессии и рейхскомиссариат
Энергичные меры, принятые немцами против бандеровцев, по-видимому, очистили поле деятельности для ОУН-М. Подобно видимому преимуществу, полученному бандеровцами в начале лета, эта благоприятная возможность на поверку скоро оказалась иллюзией. В течение приблизительно двух месяцев, однако, сторонники Мельника могли продолжать серьезные действия в Центральной Украине. Так как начало этого периода совпало с захватом немецкими войсками Киева, а второй город Украины Харьков пал прежде, чем этот период закончился, он оказал большую услугу ОУН-М, дав ей возможность продвинуть националистическую доктрину на бывшие советские территории.
19 сентября 1941 года немцы заняли Киев. Через два-три дня первые группы сторонников Мельника прибыли с житомирской базы и приступили вскоре к организации национальной жизни в городе[247]. Это была, мягко говоря, трудная задача, потому что советские войска нанесли серьезный ущерб городу перед отступлением. Большая часть разрушений касалась промышленных объектов и средств связи[248]. Более серьезным препятствием для восстановления антикоммунистической национальной гражданской жизни была массовая депортация интеллигенции. Например, только пять членов Академии наук Украины были оставлены в городе, другие же были эвакуированы в «новую культурную столицу» Украины, как коммунистическое правительство назвало Уфу в Башкирской Автономной Советской Социалистической Республике.[249]
В дополнение к трудностям, вызванным дефицитом материальных и людских ресурсов, существовала опасность мин-ловушек и затаившихся коммунистических агентов. Последних некоторое время не удавалось выявить, но на пятый день после взятия немцами города в его центральной части стало взрываться немало мин, и это сильно мешало стараниям немцев и украинцев восстановить нормальный образ жизни в городе.[250]
Немедленно по прибытии в Киев совет мельниковских лидеров – Конык, капитан Шулятицкий, который поступил на службу в вермахт, а также Ярослав Гайваз и Роман Бидар, которые, очевидно, прибыли без официального разрешения, – решил поставить своего человека на место помощника бургомистра (Hifsbürgermeister), или руководителя муниципального административного аппарата. Был выбран Александр Оглоблин, известный историк советского времени. Местное командование вермахта с готовностью согласилось с назначением[251], что свидетельствует о тесном сотрудничестве ОУН-М с вермахтом на востоке Украины в то время.
Но скоро выяснилось, что полномочия Оглоблина иллюзорны. Владимир Багазий, преподаватель педагогического института, был назначен его заместителем. В отличие от Оглоблина Багазий уже до этого приветствовал националистических лидеров и сразу попытался отождествить себя с ними. Те скоро узнали, что он обладал непомерным честолюбием и не останавливался перед нападками на своего начальника, которого обвинял в русофильстве[252]. Очевидно, лояльность Багазия к ОУН и его энергичные действия по реорганизации жизни в городе сделали его незаменимым. Во всяком случае, профессор Оглоблин скоро оказался на втором плане[253], а в конце октября, после возникновения у него разногласий с германскими властями относительно мер, которые следует принять для укрепления благосостояния граждан Киева, ушел в отставку[254], и Багазий стал руководителем администрации[255]. Получив этот пост, он отблагодарил ОУН-М за помощь тем, что, используя собственное влияние, сделал приверженцами организации видных официальных лиц.[256]
В то время как большинство подразделений городской администрации, занимавшихся экономическими и культурными вопросами, было оставлено в руках местных кадров, оуновцы стремились поставить под начало своих людей наиболее важные направления деятельности – пропаганду и полицию. Из Житомира привезли Захвалинского, чтобы тот взял на себя командование полицейскими формированиями, но по прошествии короткого периода, в течение которого, как утверждают, некомпетентность и распущенная жизнь сделали его кандидатуру неприемлемой для партии, он был заменен одним из галицких лидеров – Романом Бидаром. Скоро приехал и Кандыба, чтобы взять на себя ответственность за пропаганду. С ним прибыл, во главе с Иваном Рогачем, штат газеты «Украинське слово», которая должна была печататься в Киеве, но из-за ущерба, нанесенного типографиям в результате взрывов, пришлось несколько недель продолжать ее выпуск в Житомире.[257]
Захватив Киев, немецкие войска быстро продвигались на восток. Они брали с собой и большинство переводчиков и консультантов, которые составляли существенную часть мельниковцев из ОУН, принимавших участие во «взятии» Житомира и Киева. К концу октября они достигли Харькова, где Конык возглавил пропагандистскую работу. Ему и его помощникам удалось значительно пополнить ряды организации из числа представителей местной интеллигенции, но, как будет показано дальше, достичь в Харькове такого же успеха, как в Киеве, не получилось.[258]
Чтобы неоднократные упоминания о сотрудничестве мельниковцев с вермахтом не создавали впечатления о преувеличенной роли ОУН-М в операциях немецкой армии, следует отметить, что последняя брала на службу много переводчиков и консультантов из славян и помимо сторонников Мельника. Некоторые из них были украинцами разных политических убеждений, включая сторонников Бандеры. Немало усилий на то, чтобы освободиться от бандеровцев, было затрачено после принятия решения подавить деятельность бандеровской группировки, но полностью достичь этого не удавалось в течение долгого времени. Кроме того, не стоит забывать о многочисленных гетманцах и сторонниках УНР. Среди последних был, например, Петро Сагайдачный, на которого возлагалась организация выхода самых важных украинских газет[259]. Еще следует упомянуть русских эмигрантов и прибалтийских немцев, владевших русским. Цель вермахта состояла в том, чтобы как можно скорее установить спокойствие и порядок за линией фронта. Для этого было необходимо использовать квалифицированных людей, независимо от их политической ориентации. Верно, конечно, что отдельные офицеры вермахта предпочитали украинцев