Как в случае с Полесьем, основной разделительной линией в пределах лесостепной зоны служила река Днепр. Область к западу от реки формирует сердце того, что было известно в украинской истории как Правобережье страны. Киев и окружающая местность была приобретена (так в тексте. – Примеч. пер.) российским царем в XVIII столетии, но большая часть региона к западу от Днепра оставалась под польским правлением до 1792 года. Территория, ближайшая к реке, имеет отношение к казачеству, но на более западных территориях, которые были включены в исторические провинции Волынь и Подолье, независимое движение казачества развернулось только на взлете правления Богдана Хмельницкого. Это означает, что крепостничество существовало там дольше и в более жесткой форме, чем в областях к югу и востоку. В то время как крестьяне были сплошь украинцами по языку и нравам, в городах было много поляков и русских и особенно высокий процент евреев, составлявших от трети до половины городского населения. Такая концентрация евреев явилась следствием исторического прошлого этих территорий. Польша относилась к евреям толерантно, в то время как цари запретили им выезжать за границу оседлости, созданную на землях, приобретенных в 1973 году и позже.[729]
Поскольку Правобережье непосредственно граничило с националистическими базами в Западной Украине, было естественно, что националисты приложили большие усилия, чтобы распространить свое влияние на этот регион. Значительные усилия были сосредоточены на Киеве и Житомире. В Виннице, самом большом городе Подолья, с другой стороны, ситуация после немецкой оккупации развивалась неблагоприятно для националистов. Когда немцы заняли город, на них произвела впечатление деятельность ректора медицинского института и его владение немецким языком, который он изучил, будучи студентом в Германии, – его назначили городским головой. Смешанного русско-украинского происхождения, новый голова считал себя украинцем, но выступал за сохранение связей с Россией. В его администрацию входили и другие пророссийские элементы, в то время как винницкую областную администрацию возглавлял этнический немец, имевший, по отзывам, русофильские настроения. Полицией и газетой заправляли два сторонника ОУН-М, хотя оба были людьми крайне осторожными[730]. Винница играла лишь косвенную роль в стимулировании украинского национализма; вскрытие в июне 1943 года огромных массовых захоронений жертв расстрелов НКВД в 1937—1938 годах и во время отступления 1941 года, включая, как говорят, людей, заключенных в тюрьмы за националистическую деятельность, усилило страх перед надвигающейся угрозой советского прихода.
Если Винница была главным антинационалистическим оплотом, то Проскуров, небольшой город к северо-западу от Винницы, был штаб-квартирой ОУН-М в Подолье. Там у группы Мельника был свой городской голова и начальник полиции (украинец из Закарпатья, прошедший службу в чехословацкой армии)[731]. Мельниковцы контролировали также газету «Украинськый голос» – тиражом в 13 тысяч. Говорят, что этот тираж вдвое превышал тираж газеты, выходившей в Проскурове при советской власти[732]. Дальше к востоку, в районах западнее и юго-западнее Киева, влияниє националистов было сильным. В то время как ОУН-М размещала свой штаб в Киеве, в ряде маленьких городов создавались газеты и местная администрация – в таких как Васильков, Белая Церковь, Тарашча, Корсунь, Смела, Черкассы и Умань. Создание Национальной рады мельниковской группировкой произвело большое впечатление на интеллектуалов малых городов. Авторы и пропагандисты ОУН-М, похоже, поддерживали регулярный контакт с ними в течение нескольких месяцев 1941 года, и очевидно, что киевская газета «Українське слово» служила образцом для многих новых редакторов[733]. Под руководством националистических педагогов были открыты школы, созданы театральные группы «Просвита», активно работали кооперативы, связанные с «Вукоспилкой». По-видимому, и городской администрацией в значительной степени руководили украинцы; муниципальная власть в Умани издала строгий приказ, запрещающий использование русского языка в любом учреждении, школе или на предприятии, находящихся под ее юрисдикцией[734].[735]
Влияние националистов из городов распространялось и на сельские районы в области к западу от Днепра. Например, националистические газеты, такие как «Нова Доба», издававшаяся в Бердичеве, кажется, имели сравнительно широкое хождение в сельской местности. В некоторых районах проявление национализма имело местные особенности, независимые от влияния националистических партий. Звенигородка, маленький город, расположенный на расстоянии ста шестидесяти километров к югу от Киева, стал пристанищем «Свободных казаков» – националистической организации из крестьян, которые были состоятельными людьми еще во время революции. При немецкой оккупации эта группа была воссоздана некоторыми жителями, стала издавать на мимеографе свою газету и сделалась центром местной националистической деятельности.[736]
Церковь, особенно в сельских районах, не во всем поддерживала украинский национализм. Автономное духовенство под руководством Алексия раньше других приступило к активной реорганизации религиозной жизни в этом районе. Оно создало епархии Винницы и Житомира и в течение большего периода оккупации пользовалось поддержкой влиятельного епископа Дамаскина (Малюты) Каменец-Подольского. Епархия Дамаскина включала около пяти сотен церквей со 160 священниками[737]. Очевидно, большинство священников этой крупной церковной организации, которая была почти исключительно сосредоточена в сельских округах, не имели возражений против приверженности Дамаскина русофильской церкви. Автокефальная церковь создала собственную организацию, поставив епископа в Житомире, а также энергичного епископа Игоря на западе Волыни, в Белой Церкви. На некоторое время Игоря заменил Эммануил, но когда последний перешел в автономную церковь, он взял себе новый приход в западной Волыни – возможно, потому, что счел неприятной довольно сильную националистическую атмосферу в Белой Церкви. Автономная церковь имела очень сильную организацию, это доказывает, что настроения жителей сельских районов были не всегда восторженно националистическими даже на самых «чисто украинских» землях.
Лесостепной регион к востоку от Днепра – Левобережье – составлял вторую половину традиционно украинских земель. Западная часть находилась в течение столетий под польско-литовским правлением и перешла к Москве во второй половине XVII века вместе с Киевом. Восточная часть, приблизительно равная по площади Харьковской области, никогда не была под польским правлением, а принадлежала царям. Она служила убежищем крепостных крестьян, сбежавших от своих польско-литовских помещиков, и поэтому называлась «Слобожанщиной»[738], то есть свободной землей. Однако, поскольку и западная часть Левобережья была захвачена Российской империей задолго до раздела Польши, ее история значительно отличалась от истории Правобережья.
Наиболее интересные проявления национализма в этом регионе на протяжении 1941—1943 годов наблюдались в Харькове, который всегда претендовал на звание второго города Украины, но никогда не был столь важен для националистов, как Киев, поэтому сила русского этнического и лингвистического элементов в этом городе вызывала мало недовольства. Кое-что о различиях в националистических движениях в Киеве и Харькове уже было сказано. Существенное различие появилось в результате того, что активисты ОУН-М добрались до Харькова только в ноябре, когда благоволение к ним немцев уже заканчивалось. Они надеялись заручиться поддержкой местных жителей. Была сформирована сильная «Экзекутива» под началом главы одного из районов города, профессора Георгия Бойко, который был предан делу национализма; в нее вошли наряду с Кононенко, главным организатором с Западной Украины, и несколько местных жителей[739]. Вхождение в ОУН-М Аркадия Любченко (киевлянина известного всей Украине) добавляло вес организации. Районный голова Семененко, который позже станет городским головой, также сочувствовал мельниковцам, как и множество журналистов, включая брата редактора ежедневной газеты «Нова Украина»[740]. Однако в это же время или даже до прихода группы мельниковцев была сформирована местная организация, включавшая в себя прежде всего старых сторонников республики, которые сумели выжить при советской власти, под руководством В.В. Дубровского и Володымыра Доленко[741]. О прошлом этих людей, их группы и их средствах воздействия уже было сказано. Здесь следует подчеркнуть, что группа сформировалась независимо; хотя имелись некоторые симпатии к старой УНР, члены группы не поддерживали связь с эмигрантским режимом Андрея Левицкого[742]. Хотя движение никогда не набирало силы, сопоставимой с той, что была у группы мельниковцев в период расцвета в Киеве, оно имело умеренное влияние.
Регионы Восточной Украины
Возможно, из-за того, что Харьков – менее украинский город, чем Киев, эти города имеют разную историю и тактику националистических движений (поздний старт националистической кампании и удар по репутации из-за того, что разгром в Киеве вынудил группу Мельника также применять сдержанную политику, хотя некоторые из ее сторонников действовали столь же отчаянно, как и в Киеве, в восточном центре складывалась совсем иная ситуация). Не было неожиданных поворотов судьбы, ни один видный украинский деятель ни тогда, ни позже не примыкал к прорусским движениям. Возможно, также голод, который был там сильнее, чем в любом другом украинском городе зимой 1941/42 года, и сравнительно толерантное поведение вермахта способствовали примирению этнических групп или, по крайней мере, лишали их энергии для открытого конфликта.