Вы слишком ярко и дорого одеты. Кто вы?
– В смысле?
– В смысле того, что вы ведь совсем не хотите мыть полы. Вы приехали за чем-то другим.
Я утвердительно кивнула головой и сняла очки. Наши взгляды встретились. Владимир слегка прищурил глаза, словно пытался вспомнить, кто я такая и где он имел честь познакомиться со мной ранее.
– Привет, – я достала тоненькую сигарету с ментолом и пустила Владимиру дым прямо в лицо.
– Что-то лицо у тебя знакомое, – напрягся Владимир. – Вспомнил. Ты эта… Ленкина подруга… Мама двоих детей…
Владимир захотел встать со своего места, но я взяла его за руку и процедила сквозь зубы:
– Спокойно, дорогой. Сиди и не рыпайся.
– Ты что хочешь?!
– Тебя, – отрезала я.
– Чего?
– Не чего, а кого… Ты у нас уже что, стал неодушевленным предметом?! Я хочу тебя… Я хочу тебя отблагодарить.
– За что?
– За то, что я заработала много денег. Сам ведь говорил про машину и бриллианты.
– Ты что, на проституции все это заработала, что ли? – мой собеседник нервничал все сильнее и сильнее.
– Милый, проституцией не прокормишься. Я встретила богатого любовника, и все это благодаря тебе…
Поехали ко мне домой.
– Зачем?
– Затем, чтобы заняться сексом.
Владимир слегка покраснел и нервно застучал пальцами по крышке стола.
– Ты совсем не похожа на ту мамашу, которую я отправил в Турцию. Если бы ты мне не сказала, кто ты такая, я бы в жизни тебя не узнал.
– Времена меняются…
– А Ленка где?
– Ленка осталась в Турции.
– Она что, тоже себе богатого любовника нашла?
– Вроде того.
– Ну, девчонки, блин, даете. А Экрама кто мочканул?
– Мы, – выдавив из себя улыбку, произнесла я.
– Ну вы, девчонки, блин, даете… А я все знаю.
Вы Экрама мочканули и в горы сбежали. Мне Мустафа звонил и все рассказал.
– А кто такой Мустафа?
– Мустафа – это брат Экрама. И где ж вы себе таких любовников-то нашли?
– Прямо в горах.
– Ну вы, девчонки, блин, даете. И что у тебя за любовник-то был?
– Султан.
– Султан?!
– Он самый.
– Ну ты, блин, даешь. Ты чо, в гареме, что ли, была?
– Была.
Владимир рассмеялся и заказал шампанского.
– Ты пьешь за рулем? – весело спросил он, раскупоривая бутылку.
– Пью.
– Я тоже, – уже взахлеб расхохотался он – Хрен ли нам, имеющим деньги… Мы гаишнику сунем в зубы сто баксов, от нас не убудет.
Я закинула ногу за ногу и оголила колено.
– А у меня чуть было из-за вас бизнес не встал, – Владимир разлил шампанское по бокалам и сделал несколько жадных глотков. – Я думал, вас и в живых уже нет. Все-таки горы…
– Да что нам горы, – безразлично махнула я рукой.
– Таким девчонкам, как вы, любые горы нипочем…
А вы еще, оказывается, и в гарем попали. Ну как там в гареме?
– Здорово.
– Ты кем была, любимой женой или любимой наложницей?
– Любимой наложницей.
– Ты там хоть денег тяпнула? Там, говорят, деньги везде валяются. Не унесешь.
Владимир пил шампанское и не сводил с моих украшений своих хитрых и до неприличия жадных глаз.
– А вообще ты по-хорошему мне заплатить должна.
Компенсацию, так сказать.
– За что? – искренне удивилась я.
– За то, что я тебе путевку в жизнь дал. Если бы не я, ты бы утирала сопли своим голодным детям и вспоминала своего беглого мужа… Ведь, по большому счету, ты зажила хорошо только благодаря мне.
– Ты считаешь, что все, что я сейчас имею, я получила благодаря тебе?
– Конечно.
– Ты в этом уверен?
– Конечно… Забыл, как там тебя зовут?
– Света.
– Конечно, Светка… Уверен. Я помню, какой чувырлой ты была, а теперь просто царица. Тебе раньше авоську с бутылкой кефира и батоном в самый раз… А теперь у тебя сумочка от Версаче, вся в дорогих камушках.
Если бы ты от других криминальных структур в эту Турцию поехала и вернулась в таком прикиде и на такой тачке, как сейчас, то тебя бы точно хлопнули или все отобрали. Всегда нужно чтить и уважать тех, кто тебя в люди вывел. Из-за вас с Ленкой чуть было мой бизнес не встал. Мне турки чуть было крупную неустойку за смерть Экрама не вкатили, я еле смог доказать, что все, что произошло, произошло только по их вине. Мол, плохо вас розгами секли да дом стерегли. Сейчас весь бизнес Мустафа взял в свои руки. Он теперь за смерть своего брата всем русским девкам мстит. Так что тем, кто после тебя туда приехал, живется совсем не сладко. Больше никто из них не сбежит. Работают в поте лица всеми надлежащими для этого органами. – Владимир вновь заржал, как жеребец, я же не смогла выдавить даже тени улыбки.
Владимир вновь разлил шампанское и наклонился ко мне поближе.
– Ну, что, Светка, будешь делиться?
– Конечно, буду, – весело рассмеялась я и притянула его за галстук. – Дорогой, ты даже представить не можешь, сколько у меня драгоценностей. Если ты будешь со мной, я сделаю тебя очень даже богатым.
Владимир улыбнулся, как мартовский кот, и впился в меня губами.
Через пару часов мы уже валялись на моей широкой кровати и в небольших интервалах между порывами страсти обливали друг друга шампанским.
– Я понимаю, почему в тебя султан влюбился, – шептал пьяный то ли от секса, то ли от навалившегося на него счастья Владимир.
– Почему?
– Потому что еще немного, и я сам в тебя влюблюсь.
Ты этого хочешь?
– Очень.
– А не боишься?
– Дорогой, с некоторых пор я уже ничего не боюсь.
– С виду такая девочка скромница, а в постели настоящая тигрица. Если бы я не знал, что у тебя дети есть, то вообще бы подумал, что ты целка… Но если с тобой переспать… Ты ураган…
А затем все началось снова. Я изображала на лице страсть и стонала по системе С. Когда все закончилось, я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.
…Мне почему-то приснились горы Кемера и мы с Ленкой, лежащие на земле. Ленка пьет турецкую водку и рассуждает о жизни. Я лежу рядом и смотрю на нее испуганными глазами, потому что в перерывах между рассказами она сплевывает на землю кровью. Ленка держится, старается даже улыбаться, но я понимаю, что с ней что-то не то, что у нее что-то задето и что она сдает прямо на глазах… А затем она говорит, что хочет покоя, и закрывает глаза. Я пугаюсь, что могу ее потерять, и крепко держу Ленку за руку. А затем… Затем меня одолевает сон, и я больше не могу ни держаться за Ленку, ни себя контролировать.
…А затем я увидела совершенно другую картину.
Я очень хочу кого-нибудь полюбить и очень стараюсь, но у меня ничего не получается. Я напрягаюсь, я буквально лезу вон из кожи, я даже, по большому счету, пересиливаю саму себя, но у меня опять ничего не получается… Я смотрю на мужчин, которые меня окружают, и думаю, что все дело в них, но затем понимаю, что дело не в них, дело во мне. Просто весь запас любви, который у меня был, я отдала одному-единственному человеку, а теперь он иссяк. Теперь в отношениях с мужчиной я уже ничего не чувствую. Ничего, кроме усталости.
Я стою перед зеркалом и просто упиваюсь своей красотой. Я такая разодетая, изысканная дама, у которой нет ни материальных трудностей, ни трудностей в общении с мужчинами. Я наблюдаю, как смотрят на меня со стороны, и вижу глаза женщин, в которых читается зависть и какое-то сожаление, что у них все не так, что у них все по-другому. Я вижу глаза мужчин, полные восхищения и животного интереса и даже сожаления от того, что в эту минуту они идут не одни, а вместе со своими спутницами. А затем я смотрю на себя со стороны сама и вдруг вижу совершенно противоположную реакцию… Я вижу жалость… И вот именно эта жалость окончательно выбивает меня из моей будничной колеи… Я не понимаю, откуда берется эта самая жалость. Я никак не могу это понять, ведь теперь я живу не для мужчины…
Я живу для себя . Я по-прежнему смотрю на себя в зеркало и нахожу у себя новые морщины… Помимо морщин я вижу беспокойные глаза. Бог мой, и почему они беспокойные?! Лучше бы они были спокойные. А ведь раньше они всегда были спокойные. Всегда.
…Я просыпаюсь от того, что кто-то начинает гладить мою грудь и слегка пощипывает меня за мочку уха.
– Привет. Вот это мы с тобой вырубились. Уже обед.
Мы проспали аж до обеда. Кстати, ты уснула первая.
Я очень долго пытался тебя разбудить, но все без толку.
Ты спала как убитая.
– Я устала с дороги. Я очень долго была за рулем.
– И откуда же ты так долго ехала?
– Из Коктебеля, – я села по-турецки и подумала о том, что голая женщина, сидящая по-турецки, выглядит очень даже ничего.
– Ты хочешь сказать, что вчера ты приехала из Коктебеля?
– Да, вчера я приехала из Коктебеля. Кстати, я приехала всего на пару дней. Мне надо было проведать детей и найти тебя.
– Получается, что ты приехала специально ко мне?
– Я приехала специально к тебе для того, чтобы забрать тебя с собой.
– Куда? – выпучил глаза Владимир.
– Ну как куда? В Коктебель.
– Я там был пару раз. Но в мои планы сейчас не входят никакие поездки.
– Войдет. Поехали, погостишь у меня недельку. Сейчас самый сезон. Посмотри, какая погода. Что в Москве в жару делать? Я прикупила там себе хороший особняк.
Тебе понравится. Я осыплю тебя золотом.
– Что, правда?
– Правда. С тебя не убудет. Поешь фруктов, покупаешься в море, хорошенько потрахаемся. Тебе не помешает немножко отдохнуть, у тебя лицо бледное.
– Оно бледное оттого, что ты меня просто затрахала.
– Оно бледное оттого, что тебе нужен свежий морской воздух.
– У меня машина что-то барахлит.
– Мы поедем на моем кабриолете.
– А как я вернусь обратно?
– Не переживай. Доберешься до ближайшего города, где есть аэропорт, и вылетишь на самолете. Золотишка прихватишь, которое я тебе презентую. Ну как, по рукам?
– По рукам.
Я знала, что Владимира не придется уговаривать долго. Хороший секс и жажда наживы сделали свое дело, и он сдался без особого сопротивления.