Патрульные не успели опомниться, а Кана оглушил их и уложил досыпать на ровно подстриженный газон.
Огляделся. Маленькая шалость осталась незамеченной. Парень подбежал к дому, прыгнул на стену, зацепился за открытое окно второго этажа. На иллюминаторах первого уровня везде крепились решетки.
Прислушался, вроде в комнате никого. Подтянулся, тихой ящерицей скользнул в дом.
Он попал в спальню. Действительно пустую. Подошел к двери, отворил, послушал.
На первом этаже гремел телевизор и бренчала посуда. На втором, дальше по коридору, в соседней комнате, слышался тихий голос. Кажется, это Раха.
Кана бесшумно пробежал по коридору, подобрался к приоткрытой двери.
— Дэн Касович, я отвечаю, они заплатят до конца месяца, — взволнованно говорил Раха за дверью. Наверное, по телефону, потому что в ответ из динамиков послышалось невнятное бормотание. Перед кем это, интересно, лебезит безбашенный мафиози?
Со всей осторожностью Кана заглянул в комнату. Это оказалась богато обставленная гостиная. Раха утопал в глубоком кресле. Рядом передвижной серебряный поднос с угощениями и наполовину початой бутылкой водки. Чтобы убедить невидимого телефонного оппонента, главарь поднял руку. Он сидел лицом к двери и сразу заметил любопытствующий лик Каны. Тут же сунул руку за пояс, за пистолетом.
Но Кана уже стоял рядом. Наклонился, сомкнул хелицеры на руке Рахи. Откусил большой палец.
Глава головорезов выронил телефон, упал на шелковый ковер и отчаянно заголосил.
— Ты говорил про лабу, — напомнил Кана. — Это лаборатория по изготовлению наркотиков? Где она находится?
А чтобы новоиспеченный калека перестал вопить и рыдать, сжал легонько горло. Раха захрипел, крик утонул в глотке.
— Лаба, что там? — спросил Кана и ослабил хватку. — Долго ждать не буду.
По лестнице загрохотали шаги.
— Раха, ты в порядке? — кричали приспешники из коридора.
Мясистое лицо разбойника расплылось в злорадном оскале.
— Тебе хана, тварь. Я познакомлю тебя с подвалом. Ты будешь там умира…
Кана снова сдавил ему шею. Поднял с ковра, поставил перед собой, продолжая сжимать.
В гостиную вбежали подчиненные. Много, около десятка. Вооруженные до зубов, в руках пистолеты и автоматы. Увидели босса в лапах человека-фаланги и застыли с ошарашенными физиономиями.
— Ребята, дайте пообщаться с вашим начальником, а потом я его отпущу, — попросил Кана. — Пожалуйста, выйдите вон отсюда.
— Я тебе сейчас яйца на уши натяну! — крикнул один из подручных. — Отпусти Раху!
Кана широко открыл хелицеры и обхватил сзади лысую голову пленника. Для пущей убедительности пустил капельку обжигающей слюны на затылок, и Раха забился от невыносимой боли.
— Делайте, что он сказал! Проваливайте.
Подручные чуток помедлили, переглянулись, опустили оружие и гурьбой вышли из комнаты. Последний прикрыл за собой дверь.
— Напомни, о чем мы там? — спросил Кана, убрав челюсти и развернув собеседника к себе. — Ах да, ты хотел сказать адрес лабы.
Лицо Рахи сморщилось. Он поднял искалеченную руку, из которой хлестала кровь:
— Слушай, будь другом, дай перевязать. Я же сейчас истеку кровью.
— Адрес? Или мне откусить другой палец?
— Ну вот зачем тебе адрес? Чего ты взъелся на нас? Тебя Ярый подослал?
Ого, оказывается в алмуртинских джунглях водится хищник по кличке Ярый. Надо взять на заметку.
— Я сам по себе. Вычищаю город от нечисти.
Раха усмехнулся.
— А, борец со злом. Герой со сверхъестественными способностями. Защитник угнетенных. Думаешь, сыворотка сделала тебя непобедимым? Ничего, скоро узнаешь, что такое настоящие сверхспособности. Да, у нас есть лаба по изготовлению наркоты. Да, мы толкаем оружие, торгуем людьми и вырезаем человеческие органы. Но убив меня, ты ничего не изменишь. Выше есть другие люди, гораздо сильнее. Они поставят другого начальника следить за всем. И скоро они придут за тобой. Твоя хваленая волосатая шкурка не спасет тебя, Фаланга.
Кана слушал с возрастающим удивлением.
— Откуда ты знаешь про сыворотку и институт? Какие такие могущественные люди?
— А ты думал, я полный идиот? Мы давно сотрудничаем с институтом, придурок. Поставляем им людей для экспериментов. У нас задание вернуть тебя для дальнейшего исследования. Я знаю всю твою подноготную, Канат. Даже то, где живут твои родители. И где живет твоя сучка, которую мы вчера чуть было не оформили.
Шеф банды умолк, заметив, что Кана побагровел от ярости и затрясся от еле сдерживаемого бешенства. Сообразил, что сказал лишнего.
— Э, подожди, друг. Не кипятись. Это я так, к слову сказал. Мы не причиним вреда тебе и твоим близким. Просто прекрати играть в комиксы и сдайся институту. Власти заметут все следы. Как будто ничего и не было. Лады?
— Где находится лаба? — процедил Кана.
— Да, пожалуйста, — пожал Раха плечами, морщась от боли. — Все скажу, только дай людей позову, я сейчас отключусь.
— Последний вопрос. Твоя крыша — это Дэн Касович?
Из Рахи будто бы вытекал воздух, с каждым выдохом. Он тяжело опустился на пол.
— Да, это моя крыша. Маханов Данияр Касович, Дэн. Вице-премьер. Он сотрет тебя в порошок. Лучше не лезь к нему. Он живет в горах, ты не справишься, даже при всех твоих…
Преступный топ-менеджер умолк, раскинулся на полу без сознания. Неужели и впрямь подыхает? Или притворяется?
Кана наклонился пощупать пульс. Раха открыл глаза, схватил его за руку. Звякнул железным, блестящим. Надел на запястье фаланги наручник, другой конец пристегнул к своей лодыжке. Захохотал, тряся брюхом и толстыми щеками, заорал во все горло:
— Все ко мне, я поймал его! Быстрее! — еще и вцепился, сволочь, в ножку дивана уцелевшей рукой, чтобы задержать Кану.
По коридору вновь затопали шаги. Сейчас ворвутся приспешники.
— Ты не можешь меня убить, — лихорадочно шептал Раха. — Только я знаю, где лаба и как туда попасть. И выходы на Дэна тоже только у меня.
Кана взревел и рванулся к темному окну. Раха закричал, оторвался от дивана. Кана прыгнул в окно вместе с прикованной тушей. Выломал стекло, пролетел в куче осколков вниз. Опустился на освещенный асфальт перед домом. Рядом грузно шмякнулся Раха. Головой вниз, череп всмятку.
— Они в окно прыгнули! — кричали в доме.
Кана наклонился, подхватил главаря, прикрылся, как щитом. И побежал к забору. Раха конвульсивно дергался в руках.
В окнах замелькали силуэты.
— Вон он бежит!
Застрекотали автоматы. Пару раз задели тяжелую ношу, Кана чувствовал, как пули входят в тело Рахи. Перемахнул через забор, опять уронил Раху на землю. За забором проезжала машина, они чуть не угодили под колеса.
В свете фар на земле виднелось окровавленное лицо главаря банды. Глаза застывшие, неживые. Для пущей верности Кана свернул ему шею, хрустнули позвонки. В машине кто-то закричал от ужаса.
За забором орали бандиты. Сейчас вырвутся на улицу.
Кана обхватил наручники, приподняв ногу Рахи. Напрягся всем телом, потянул в стороны. Стальная цепочка со звоном лопнула, рука освободилась от навязчивого груза.
Человек-фаланга свирепо глянул на водителя автомобиля, и прыгнул через забор в соседний двор, через улицу напротив дома Рахи. Приземлился, огляделся. Темно, дом погружен в сумрак. Только собрался прыгнуть дальше, в другой двор, как из темноты со свистом вылетел длинный продолговатый предмет, впился в спину. И еще один, и еще. Штук пять, не меньше. Стрелы, что ли?
За забором люди Рахи выбежали со двора и кричали водителю автомобиля, чтобы он немедленно убрал тачку. Кана вырвал стрелу из бока. Нет, это не стрела, а шприц. Толстый, металлический. Мир вокруг завертелся и рванул куда-то в сторону. Попался, подумал Кана, заваливаясь на спину и теряя сознание.
— Он в соседнем дворе, пацаны! — это последнее, что услышал Кана.
Глава 11Допрос с пристрастием
Очнулся Кана уже в вожделенной лаборатории. Неведомые противники оказали любезность и сами привезли его на нужное место.
Он лежал голый по пояс на кушетке, в человеческом облике, руки и ноги скованы наручниками и цепями. Ко рту с помощью ремней прикреплена плотная железная пластина.
Парень огляделся. Кушетку подняли над полом в полувертикальном положении, на потолке светили лампы, так что все прекрасно видно.
Он находился в большом помещении, похожем на операционную. На полу и стенах белый кафель. В углу стол с компьютером, на стене большой экран. Чуть поодаль подставка на колесиках с приборами, еще дальше какой-то аппарат с длинными суставчатыми трубками, типа бормашины. В другом углу булькал сосуд на треноге, рядом на столике пробирки и колбы. Милое место, только чуть жутковатое.
Сбоку отворилась дверь, вошел мужчина в белом халате. Седой, в очках, под халатом коричневые брюки и белая рубашка. Типичный доктор. Перед собой он катил еще один металлический столик, на котором лежали шприцы и тюбики.
Кана похолодел, но мужчина приятно улыбнулся.
— Добрый день, Канат. Очень приятно с вами познакомиться.
Кана кивнул, а доктор продолжил:
— Меня зовут Аполлоний. Это мой псевдоним. Я, если позволите, буду вашим лечащим врачом. В целях предосторожности мы связали вас, но это исключительно для вашего же блага. Прошу извинить за это.
Парень осторожно кивнул, а доктор взял со столика перчатки и с треском натянул на руки.
— Вы, Канат, наверное, задаетесь вопросом, что я собираюсь делать с вами?
Успокоительно улыбнулся. Вонзил в ампулу шприц, набрал прозрачной жидкости.
— Да ничего страшного, не беспокойтесь. Всего-навсего забор крови для анализов.
Пленник немного расслабился. Доктор Аполлоний подошел ближе, ткнул иглу в руку. Почти не выискивая вен. Улыбнулся еще шире. И вдавил неведомую жидкость.
Нахлынула дикая боль, как будто по жилам потек расплавленный свинец. Кана замычал и изогнулся на скрипучей кушетке, как червяк. По щекам непроизвольно потекли слезы. Почему-то у него не получалось превратиться в фалангу.