— В отряде я самый старший по званию и возрасту. Это те, кого я успел спасти. Десять бойцов вместе со мной. Ты одиннадцатый будешь.
Кана кивнул.
— А теперь о насущном. Ты знаешь, как отсюда выбраться?
Кана помотал головой. Майор удивился, брови взлетели вверх.
— Как так, Фаланга? Я думал, тебе все известно. Чего молчишь, саранча язык откусила?
— Как выбраться, не знаю, — ответил, наконец, Кана. — А вот как прекратить этот беспредел, вроде понятно.
И рассказал про госпиталь и экстра-пестицид. Майор думал недолго. Повернулся к бойцам, спросил:
— Ну, кто со мной? Порешим гадов, тогда и сами спасемся.
Бойцы закивали.
— Дело говоришь, Бунчик. Пошли в госпиталь.
В общем, все согласились. А куда еще деваться?
Двигаться решили по канализации. У одного из солдат, из инженерной роты, имелась карта подземных коммуникаций. Посветили фонариками, прикинули примерный маршрут. Выходило, что только раза четыре придется выбираться наружу и перебегать в другие лазы. Большую часть пути можно пройти под землей.
Они маленько передохнули и пошли в поход во спасение человечества.
В тоннеле, конечно, пованивало. То еще амбре, так сказать, далеко не аромат роз. Сапоги топали по тягучей жиже, Кана старался особо ее не разглядывать.
Он шел позади всех, наслаждался тишиной и спокойствием. Чуткие уши фаланги все равно фиксировали шум наверху, но отдаленно, будто за тридевять земель. Изредка в канализацию прорывались группки саранчи, но солдаты их быстро ликвидировали.
Навигатор под землей глючил, но иногда показывал верное направление. Вскоре отряд добрался до места первой вылазки на поверхность.
— Я пойду первым, — сказал Кана, выступив вперед. — Буду тараном. Не отставайте.
Бунчик поглядел на солдат, возражений не последовало. Кана подошел к проходу наверх, пролез немного по скобам и подпрыгнул к крышке. Выдавил наружу, отодвинул. Высунул голову.
Никаких неожиданностей. В том смысле, что спереди и сзади снова тянулась дорога, заполненная саранчой и брошенными автомобилями. Одно насекомое заинтересовалось вылезшим из-под земли волосатым человеком, поползла к нему.
Кана опустил крышку, глянул вниз:
— Ну что, побежали?
Но бросок откладывался. Половина членов экспедиции валялась на смрадном полу тоннеля. Бунчик полз вверх. Увидел, взгляд Каны и прохрипел:
— Газы душат… — и тоже упал.
И Кана догадался. В канализации частенько скапливаются газы, не только противные для обоняния, но и опасные для здоровья. Судя по всему, группа попала в зону скопления вредного воздуха.
Медлить нельзя. Он спрыгнул, подхватил Бунчика, выскочил наружу. Положил рядом с колодцем, похлопал по щекам.
— Эй, ты меня слышишь? Прикрывай эвакуацию!
Майор открыл глаза, привстал, огляделся и поднял автомат. Кана нырнул за следующим бойцом.
Он вытащил их всех за пару минут. К сожалению, одного спасти не удалось, а еще двоих убили насекомые.
Мертвецов оставили на съедение, а отряд, кашляя и пошатываясь, кое-как отстреливаясь, перебрался в отверстие другого люка. Там все напялили противогазы.
Кане вредный воздух был не опасен, его удивительный организм приобрел иммунитет к токсичным выделением. Другое дело, что гены фаланги требовали еды, причем очень много. Пришлось набрать в каждую руку по парочке мертвых особей саранчи и с аппетитом пообедать ими.
— Вкусно, между прочим, — поведал Кана соратникам. — Может, отведаете?
Но те вежливо отказались. Бунчик, отдышавшись, так и сказал:
— Е-мае, ты нам еще сушеные гусеницы предложи пожрать.
Перекусив, Кана захотел спать. Но времени не было, пришлось бежать дальше.
Дальнейший поход проходил без особых происшествий до последней вылазки. Под землей они дошли до проспекта Мира и Согласия, перебрались на другую линию канализации. Пошли вверх к горам. До госпиталя оставалось пару километров, когда понадобилось перейти на последний проход.
Кана привычно высунулся из люка и поразился увиденному.
Настал вечер, тучи насекомых по-прежнему застилали небо. Зато, почему-то светили уличные фонари, видимо, включились автоматически. Саранча прыгала вокруг ламп, как ночные мотыльки. Более крупные особи полезли на источники света, сломали столбы и получили удар электричеством. Одна гигантская саранча висела на сломанном фонаре, как огромный кусок шашлыка на шампуре.
— Ну, что там? — нетерпеливо спросил солдат снизу.
— Ничего, все по плану, — ответил Кана. — Выходим.
И выскочил из люка, как пробка из шампанского. Приземлился рядом, зачистил место высадки от насекомых. Из канализации полезли другие бойцы.
Застучали очереди из автоматов. Новые волны саранчи, готовой полакомиться прибывшей дичью, отлетали назад с простреленными телами.
— Быстрее! — кричал Бунчик. — Уходим дальше!
И побежал на восток, к последнему люку.
Откуда-то сверху на шум прыгнула громадная саранча. Не меньше двухэтажного дома. Чем ближе к госпиталю, тем больше становятся, что ли?
Затем еще одна, другая, третья. Преградили путь крохотному отряду, зловеще шевеля длинными усами.
— Я их отвлеку! — закричал Кана. А затем увидел плотный сгусток в темном небе.
Над фонарями и крышами домов, над парящими в разные стороны насекомыми, появился плотный рой. Саранча в нем собралась в гигантский ударный кулак. Чуть поодаль из-за девятиэтажного дома вылетел другой вихрь насекомых. Навстречу несся третий. Все они кружились в плавном танце над землей и устремились на группу людей с автоматами.
Огромные саранчи перед отрядом тоже присели на лапах и разом прыгнули на солдат.
В общем, вышло так, что Кана вывел отряд прямо под концентрированный и мощный удар врага.
Глава 16Битва насекомых
Вечером перед воротами в малоприметное пятиэтажное здание давней, еще советской постройки, появился тяжело дышащий человек. Вернее, арахнид. Его сердце бешено колотилось, легкие требовали воздуха. Он был весь забрызган кровью и внутренней жидкостью саранчи.
Оглянулся назад, погони не было. Он бежал так быстро, что рой саранчи потерял его из виду.
Тогда Кана остановился. Оперся руками о колени и его стошнило. Из глотки, зацепившись ухом за хелицеры, на землю упала обезображенная внутренним соком человеческая голова. Лицо невозможно разобрать, но густые черные брови еще целы. Да, это все, что осталось от Бунчика. Когда Кана перегрыз умирающему майору глотку, чтобы облегчить страдания, то не удержался и проглотил голову, а еще обглодал плечи.
Их мобильный отряд остался лежать около места последней вылазки. Уцелел только Кана. И неудивительно, потому что, казалось, против них ополчилась саранча со всего города. Человек-фаланга включил режим бешенства после нападения насекомых и даже поранил кое-кого из солдат.
Когда саранча немного отступила, чтобы перегруппироваться, он добил Бунчика и еще двух бойцов. Устроил невольный каннибальский ужин и рванул с места происшествия, сверкая шестью пятками.
Здесь, перед госпиталем, было непривычно тихо. Саранча разбежалась по своим делам. Кана упал на колени, закрыл лицо руками и разрыдался. Бунчик перед смертью сунул ему телефон и просил связаться с семьей, рассказать, как он погиб.
— Я это обязательно сделаю, — пообещал Кана.
И вот теперь он считал, что десять человек зря погибли за его идею. Удастся ли найти треклятый пестицид? Или это было плодом воспаленного воображения Евгения Константиновича?
— Иди сюда, щенок, — прошипел знакомый голос со двора военного госпиталя.
Ну конечно, как же без него. Без его скорпионьего величества, сира Дэна Касовича. Успел уже примчаться сюда и уготовить теплую встречу с хлебом-солью.
Кана поднялся на ноги и медленно пошел к госпиталю. Миновал достопамятные ворота, где когда-то сновали охранники и стоял БТР. Сейчас домик охраны частью сгорел, частью разрушен. Во дворе, на все еще аккуратно стриженом газоне лежали обглоданные тела охранников. Саранча постаралась, не иначе.
Маханов высовывался из окна на третьем этаже. Над козырьком главного входа. Приветливо махал ладошкой.
Кана приблизился и встал в центре двора, посреди мощеной плиткой площади.
— Иду к дорогому гостю! — крикнул Дэн Касович и нырнул вниз головой из окна. Перекувыркнулся в воздухе и приземлился уже в облике скорпиона. Встал перед Каной во всей свой огромный рост.
По сторонам послышался шорох и треск крыльев. Справа и слева прыгнули саранчи-великаны, ростом не ниже четвертого этажа. А затем со всех сторон, со всех уголков двора, из-за деревьев и кустов, поползли обычные саранчи, размером с собаку. Кана остался в центре вражьего кольца.
— Ого, сколько вас здесь набралось, — сказал парень, оглядываясь. — А жареной саранчи нету? Вышла бы хорошая закуска к пиву.
— Взять его! — закричал Дэн Касович, указывая на жертву клешней.
И тогда вся насекомья рать разом набросилась на человека.
За прошедший день Кана уже набил руку в умерщвлении саранчи. Насколько он помнил из сведений о фаланге, кузнечики для нее — любимое лакомство.
Поэтому он легко прыгнул вверх, отлетел в сторону и приземлился у забора. Атаковал зазевавшихся насекомых со спины, двигаясь на максимальной скорости.
Он хватал саранчу руками, цеплялся присосками, подтягивал к себе и откусывал головы. Очень быстро рот наполнился внутренностями насекомых.
При этом Кана вертелся волчком по всей площадке, ускользая от челюстей врагов. Саранчи-великаны и подавно не успевали его догнать.
Вскоре все пространство перед госпиталем покрылось безголовыми телами саранчи. Кана вскочил на спину одного из огромных насекомых. Саранча подпрыгнула высоко в темноту.
Кана глянул вниз и у него захватило дух от высоты. Проклятая великанша взлетела чуть ли не до стратосферы. Поначалу в воздухе шуршали крыльями ее младшие собратья, а затем все утихло.
Алмурты в темноте был почти не виден, только кое-где горели огни. А еще над городом висела туча насекомых.