Этим своим поступком, подумал Чагдар, Городовиков снял мужское недовольство женской победой, показал свою боевую форму, а еще право на молодую жену в глазах собравшихся заслужил. Ну, и напомнил всем, каковы они, донские калмыки. Чагдара распирало чувство гордости за бузавов, словно это он сам, а не Городовиков лихо прошел дистанцию. Теперь прежде всего Городовикова будут вспоминать в связи с юбилеем «Джангра», а не понаехавших писателей. И пусть генерал ростом не вышел, но его решительность и отвага точно эпического размаха.
Дети были в восторге и от скачек, и от того, что им с отцом удалось пробиться прямо к Оке Ивановичу. Тот узнал Чагдара, обрадовался, хлопнул по округлившемуся за последний год животу:
– А ты, Чагдар, делаешь зарядку?
– Ока Иванович, времени совсем нет. К тому же работа сидячая…
– Ты, Чагдар, саботажник, – шутливо напустился на него генерал. – Саботируешь большое государственное дело – сохранение здоровья и боеспособности!
– Да я вот молодому поколению эстафету готов передать, – улыбнулся Чагдар, показывая на мальчишек. – Владимиру и Иосифу.
– Серьезными именами ты сыновей наделил, – генерал одобрительно потрепал мальчишек. – А дочь как назвал?
– Надежда.
– На тебя вся надежда! – засмеялся Городовиков.
Надюша весело захихикала в ответ.
– Ну, по обычаю! – Ока Иванович извлек из кармана пачку зеленых трехрублевок, протянул купюру Вовке. Тот отпрянул и даже убрал руки за спину.
– Отец не разрешает нам брать деньги у других людей, – глядя в землю, пробубнил Вовка.
– А это не просто деньги, – нашелся Городовиков. – Это военный билет.
Вовка недоверчиво поднял на него глаза.
– Не веришь? Вот смотри, – генерал развернул трешку лицевой стороной. – Видишь, тут два солдата в полной боевой амуниции и с винтовками. Вырастете, призовут вас Родину защищать, вы в военкомате и предъявите. И скажете: «Нас генерал Городовиков послал».
Вовка перевел взгляд на отца. Тот утвердительно кивнул. Вовка взял банкноту, отдал пионерский салют и выпалил:
– Всегда готов!
– Молодец! – одобрил Городовиков и протянул вторую трешку Йоське. – А ты что скажешь?
– Октябрята всей страны делу Ленина верны, – отчеканил тот.
– Ну, уже герой! – Городовиков убрал деньги в карман. – А Надежду мы в армию отправлять не будем! Только в небо, – он вытянул из другого кармана новенькую пятерку. – Будешь покорять воздушные просторы, как Валентина Гризодубова! Побьешь все рекорды! Согласна?
– Согласна! – Надюша спрятала купюру в кармашек крепдешинового платьица в белый горошек. – А у нас еще Роза вчера родилась, – сообщила она.
– Да ты что! Будет твоей небесной напарницей! – Городовиков достал еще пятерку и протянул Чагдару. – Ну, Чагдар, считай, оправдался. Зарядкой ты все-таки занимаешься! Пусть цветет твоя Роза!
Чагдар с благодарностью принял купюру. В ответ передал генералу юбилейный номер газеты и стихотворение собственного сочинения «Степной орел», посвященное Оке Ивановичу. Тут подскочил фотограф, попросил Чагдара отойти, поставил мальчишек по бокам, а Надю – лицом к Городовикову. Городовиков привычно разгладил усы, на лице застыла «сталинская» улыбка.
– Прекрасный кадр! Прекрасный! – повторял фотограф, перемещаясь то вправо, то влево, то приседая, то вставая на цыпочки и щелкая затвором.
– Товарищ генерал, вас там ждут, – взглянув на часы, негромко сказал стоявший чуть поодаль адъютант.
– Да-да, иду!
Городовиков быстро распрощался с Чагдаром и направился к ожидавшей его машине. Фотограф устремился за ним.
– Слушай, друг! – схватил его за локоть Чагдар. – Пришли мне карточку. Вот, на адрес редакции.
– Ладно! – фотограф сунул во внутренний карман бумажку с адресом и убежал.
– А трех рублей хватит на футбольный мяч? – спросил Йоська, глядя вслед генеральской машине.
– На мяч не хватит, но я добавлю! – пообещал Чагдар.
– А с чем же ты в военкомат придешь? – спросил Вовка.
– Я мускулы накачаю, меня и так возьмут! Без всяких денег! Ты сам говорил, что деньги скоро отменят. Надо истратить, пока еще можно.
– А я на эту денежку с летчиком пупса купить могу? – Надя достала из карманчика уже помятую купюру.
– Наверное, да, – немного подумав, ответил Чагдар. Цен на кукол он не помнил.
– Тогда я куплю пупса. И Розе тоже надо купить пупса, – заявила Надя.
Чагдар согласился и на двух пупсов, лишь бы побыстрее накормить детей и сесть за репортаж, пока всё в памяти.
В трехлитровом бидоне молока оставалось до половины. Чагдар решительно долил туда воды и поставил на огонь: сварит джомбу прямо в бидоне!
В редакционной комнате зазвонил телефон. Чагдар велел Вовке следить за варевом, а сам побежал ответить на звонок. Это был отец. Церемонно поздравил с новорожденной, Чагдар так же церемонно поблагодарил, но по голосу почувствовал, что отец чем-то огорчен.
– Тут у нас беда, – понизив голос, прошептал отец. – Очир выгоняет Булгун из дома.
Чагдар понял: Очир потерял надежду заполучить приемного сына и хочет поменять жену.
– А куда Булгун деваться? – продолжал Баатр. – Может, ты ее к себе заберешь? Будет детишек ваших нянчить.
Чагдар плюхнулся на стул. Мысли побежали в голове телеграфной строкой. Бедная Булгун! Конечно, Цаган не будет против, если Булгун переберется к ним. Но они сейчас живут друг у друга на голове в прямом смысле слова: Йоська спит над Вовкой, а в проход между родительской кроватью и двухэтажным топчаном братьев ставят на ночь раскладушку для Нади. Теперь еще люльку для малышки надо подвесить… Разве что в самой редакции для Булгун матрац на ночь раскатывать…
– Отец, да, конечно, я заберу.
– Я надеялся! Успокою Булгун, а то совсем растерялась, не знает, что делать. Ей женщины на ферме в красном уголке жить предложили…
– А что Очир, уже новую жену подобрал?
– Сказал, что присмотрел в соседнем хуторе. Молоденькую. Но я ехать сватать отказался. Пусть сам сватает. Стыд, да и только!
Хорошее настроение, в котором пребывал Чагдар, улетучилось без следа…
В кухне Вовка вытирал с примуса следы сбежавшего через край бидона молока. Не уследил…
За обедом из джомбы, подсохшего хлеба и застывшего киселя Чагдар объявил детям, что скоро к ним приедет жить тетя Булгун.
– Это хорошо, – сказала Надюша. – Тетя Булгун добрая.
– Как же это дядя Очир ее отпустит? – недоумевал Вовка. – Он такой строгий.
Надо было что-то сказать. Лучше правду.
– Дядя Очир не хочет больше жить с тетей Булгун. Он хочет жениться на другой.
– А что, так можно? – широко открыв глаза, прошептал Йоська.
– Это нехорошо, но так можно.
– Но ведь это не по-советски! – горячо воскликнул Вовка. – Что ему тетя Булгун плохого сделала?!
– Вам еще рано об этом знать, – забормотал Чагдар. – Когда подрастете, сами поймете…
– Отец, вы должны написать в газету, осудить поступок дяди Очира, – заявил Вовка.
– Я не могу критиковать своего старшего брата, – жестко ответил Чагдар сыну.
– Тогда напишу я! – набычившись, выпалил Вовка.
– Куда же ты напишешь? – обмирая от страха, спросил Чагдар.
– Есть же у нас газета «Внучата Ленина». В нее и напишу!
– Не смей! Я запрещаю! – закричал Чагдар, стукнув кулаком по столу. Чашки подпрыгнули, колченогий стол накренился.
Вовка насупился, скрестил на груди руки. Надюша ошеломленно уставилась на отца. Йоська облизал губы и тихонько спросил:
– Папа, а вы тоже выгоните маму, если она вам разонравится?
– Я? Нет. Я – совсем другое дело… Я же партийный… – смешался Чагдар.
– А партийные не выгоняют?
– Ну, в общем… – Чагдар с вспомнил партийных товарищей, поменявших старых жен на молодых: один, второй, третий, пятый… – Нет, – твердо закончил он.
Но, видно, Йоська уловил нотку лжи в его ответе.
– Если вы выгоните, я уйду с мамой, – то ли пообещал, то ли пригрозил он. – Мы проживем. Опять в «Артек» уедем.
Чагдар вдруг почувствовал неприязнь к «Артеку». Этот «Артек» подрывал незыблемый у калмыков отцовский авторитет.
– Если вы выгоните маму, нашей новой мамой будет тетя Булгун, да? – глаза Надюши наполнились слезами. – Она хорошая, но мама лучше.
Чагдар поднялся со стула, чтобы усилить значимость того, что собирается сказать.
– Дети, в нашей семье такого не случится. Я вам обещаю.
Надюша кинулась к нему и обняла за ноги. Йоська радостно заулыбался. И только Вовка продолжал смотреть на отца с некоторым сомнением.
– Я слышал про одного мальчика: когда его родители стали врагами народа, он от них отказался. А вы от дяди Очира откажетесь?
Чагдар сглотнул, подавился слюной, закашлялся.
– Но дядя Очир не враг народа, почему я должен от него отказываться? – просипел он в перерыве между приступами кашля. – Он мыслит отстало, но он не враг!
– Я видел его кресты, – глядя отцу в глаза, процедил Вовка.
– Какие кресты? – у Чагдара закружилась голова.
– Царские, с черными и оранжевыми полосками.
Очень Чагдару хотелось бы узнать, Очир похвастался перед племянником своими Георгиями или Вовка сам нашел. Просил же Чагдар брата закопать опасные награды, и поглубже!
– Кресты эти – чистое серебро. И награжден дядя Очир за храбрость, – объяснил Чагдар сыну. – У генерала Городовикова такие тоже есть. Ты же не считаешь Оку Ивановича врагом народа?
– Не-е-ет, – Вовка задумался. – А он жену не выгонял?
Чагдара бросило в жар, даже испарина выступила на лбу. Что если Вовка слышал сплетни в городе? Если он знает правду и Чагдар сейчас ему соврет, доверия больше не будет.
– Я про его жен ничего не знаю, – как можно убедительнее ответил он.
Поверил ему Вовка или нет, непонятно: сидел потупившись и глаз не поднимал до конца обеда. Ели быстро и молча, так же молча встали из-за стола. Но потом дети стали проситься в Зеленый театр – посмотреть концерт, и Чагдар отпустил, строго потребовав вернуться домой к десяти часам.