Все пошли в спальню одеваться, и дед с Уле-Александром тоже.
– Это точно как раньше, когда я был скаутом, – шепнул дед на ходу маме, папе и бабушке, она согласно закивала.
Они на цыпочках вышли за дверь, крадучись, изо всех сил стараясь не шуметь, спустились по лестнице и оказались на улице.
Малыш Пол-из-палисадника заревел.
– Кончились индейские гости, да, кончились? – всхлипывал он.
– Кончились?! – хором спросили ребята.
– Нет-нет, – ответил дедушка. – Просто в тех верхних джунглях стало тесно, – и дедушка показал на их окна, – поэтому наше племя уходит во-он в те дальние джунгли. – И он показал на парк.
– Те джунгли отличные, – согласно кивнул Уле-Александр. – Там деревья высокие, и вообще…
– И зверей там полно, – поддакнул Монс Друг-из-усадьбы.
– Дед, мы всё равно будем идти на цыпочках и говорить шёпотом, хоть мы и ушли из индейского дома, – сказал Уле-Александр.
– Конечно, тихо и шёпотом, – кивнул дед и скомандовал: – Племя, в путь!
Они прокрались по улице до перехода и шмыгнули в парк. Дедушка сел на скамейку посреди маленькой лужайки:
– Я буду сидеть здесь, а вы отправляйтесь в поход по джунглям. Как найдёте интересное – приходите мне рассказать.
Ребята кинулись врассыпную. Обратно они примчались, лопаясь от нетерпения: они столько всего видели! Одному встретилась белка, другому собака (по правде, это был тигр, объяснил Монс), а Малыш Пол видел человека!
Они играли в индейцев до вечера. Дед не сидел на своей скамейке всё время – он тоже ходил с ребятами смотреть, что интересного водится в джунглях.
– Уле-Александр Тилибом-бом-бом, у тебя скоро снова день рождения? – спросил Монс. – Таких отличных праздников я ещё не видел!
Тут часы на башне в центре города пробили семь, и дед крикнул:
– Быстро говорите, кто где живёт! Индейцы идут провожать друг друга домой. Начнём с тех, кто живёт дальше всех. Как индейцы говорят?
– Хо, хо! Ух! – ответило племя. Ребятам очень хотелось побыть индейцами ещё немножко.
Пока они шли, они пели песню:
– Сквозь джунгли мы идём вперёд – бесшумно, как один.
Индейцы мы, лесной народ, и в оба мы глядим.
К примеру, встретится нам лев –
И тут же, дрожь преодолев,
Мы скажем «Хо!», мы скажем «Ух!», мы покричим совой,
И лев умчится во весь дух, мотая головой.
А если тигр сюда придёт, мы спрячемся в кустах,
Ведь мы находчивый народ и нам неведом страх.
А если дикая змея
Нас поджидает у ручья,
Мы скажем «Хо!», мы скажем «Ух!», поднимем шум и крик,
И тут змеюка в воду плюх! – и прочь умчится вмиг.
А если встретим обезьян и сверху бросят в нас –
В кого кокос, в кого банан, в кого-то ананас,
Мы угощенье подберём
И всё с собою заберём.
Спасибо, милые друзья, какая вкуснота!
Вот это день рождения – не праздник, а мечта!
Когда Уле-Александр с дедом вернулись домой, мама спросила:
– Не многовато ли гостей ты позвал, Уле-Александр?
– Хо, хо! – ответил Уле-Александр Тилибом-бом-бом. – Ух!
Заботы и хлопоты Уле-Александра
Ключ
Дождь лил не переставая. Кап, кап, дуп, дуп – стучал он по всем крышам большого города. Дуп, дуп, кап, кап – чиркал он по всем окнам большого, высокого дома, где жил Уле-Александр Тилибом-бом-бом.
– Би-бип, – сказал Уле-Александр, потому что его машинка объезжала мамину ногу, а сама мама мыла посуду.
– Давай ты как будто чужая дама и переходила улицу, а я на тебя наехал. И ты звонишь в полицию, а я как будто полицейский и говорю: – Будем через две минуты.
Мама не отвечала, думала о своём – прикидывала, наверно, как ей успеть переделать сегодня все дела.
– Хорошо, давай в другую игру, – сказал Уле-Александр. – Вся кухня как будто трамвай, а ты как будто верёвка к рогам у него на крыше. Я дергаю за тебя, и трамвай едет. А ты можешь мыть посуду.
– Ладно, – кивнула мама.
Уле-Александр дёрнул её за юбку – трамвай поехал, чух-чух, и долго катался.
– А теперь я как будто не твой сынок, а чужой мальчик, и вот ты спрашиваешь, не встречал ли я твоего сыночка, а я говорю понарошку, что видел его за стулом, ты начинаешь искать, а я перепрячусь в другое место и стану обратно твоим мальчиком и буду сигналить: «Пип-пип! Я здесь!»
– Согласна, – сказала мама. – Один разок сыграем в твою игру, но потом я буду мыть здесь потолок, а ты поиграешь один.
– Обещаю. Ну, давай спрашивай!
– Простите, вы не видели здесь моего сына?
– Мне кажется, я видел его во-он за тем стулом, но я не уверен, что он всё ещё там, – сказал Уле-Александр и добавил: – Потом закрывай глаза и не смотри – я спрячусь.
Мама встала на четвереньки и полезла искать своего сына.
– Пиип-пиип, я здесь! – закричал Уле-Александр из-под стола.
– А, вот ты где! – радостно сказала мама. – А я тебя везде ищу!
– Давай теперь как будто ты спряталась, а я тебя ищу, – сказал Уле-Александр.
– Нет, – ответила мама, – прости, я больше не могу играть.
Она взяла лестницу и ушла на кухню мыть потолок. Уле-Александр встал у окна. На улице лило как из ведра.
– Мам, я выйду на лестницу? Я придумал игру, как будто я заблудился в нашем большом, высоком доме.
– Иди, – сказала мама.
Уле-Александр ушёл, а мама полезла на лестницу. На предпоследней ступеньке раздался звонок в дверь. Это вернулся Уле-Александр.
– Я забыл – я пить хочу, – сказал он.
Мама дала ему воды в чашке, он напился и опять ушёл, а мама снова полезла на лестницу.
В дверь позвонили. Мама вздохнула, слезла с лестницы и пошла открывать. На пороге стоял Уле-Александр.
– Я хочу взять мой пластмассовый поезд и покатать его на площадке, – объяснил Уле-Александр.
– Ты не мог сразу всё вспомнить, – сказала мама. – А то мне каждый раз приходится скакать вверх-вниз, как белке.
– Ладно, – вздохнул Уле-Александр, – обойдусь без поезда, – и ушёл.
Мама опять взгромоздилась на лестницу, намочила тряпку, два раза провела по потолку… В дверь позвонили. Мама рассердилась. Дверь она отпирала с очень грозным видом.
– В чём дело, Уле-Александр?
– Я по игре как будто заблудился. И позвонил спросить, не тут ли я живу.
– Всё, хватит. Или мы сию секунду что-нибудь придумаем, или я так разозлюсь, что наговорю страшных гадостей. Так. Вот тебе ключ. Он на верёвке, я привяжу её к лямке штанов, а ключ уберём в карман, тогда ты его точно не посеешь. Видишь, ты уже совсем большой – ходишь с ключом.
– Ещё минуту не сердись, я попробую открыть замок.
– Пожалуйста. Делай что хочешь, только чтобы я больше не скакала туда-сюда.
Уле-Александр с очень гордым видом вышел на площадку. В кармане у него лежал ключ. Он прошёлся у дверей и вставил ключ в замок.
– Мама! Запирается!
– Вот и отлично, Уле-Александр.
Ему очень хотелось, чтобы какой-нибудь сосед прошёл сейчас мимо. Тогда бы Уле-Александр спокойно и невозмутимо подошёл к двери, с рассеянным видом вытащил из кармана ключ и на глазах у потрясённого соседа открыл бы дверь квартиры. Но как назло никто мимо не шёл. Уле-Александру надоело ждать, и он стал спускаться по лестнице. Он крутил ключ на верёвочке и на каждом повороте чиркал об стену.
Дойдя до четвёртого этажа, он услышал плач. Уле-Александр присмотрелся и увидел, что перед запертой дверью стоит девочка. Она звонила, дёргала ручку, а потом села на коврик и зарыдала в голос.
Уле-Александр подошёл поближе, но девочка закрыла лицо руками и ничего вокруг не видела.
«Посвищу», – решил Уле-Александр. Он давно учился свистеть, и сейчас у него получится короткий «фьють».
Девочка не обращала на него внимания, Уле-Александр свистнул ещё разок, но опять безуспешно. «Лучше спою, – решил Уле-Александр и запел: – Ля-ля-ля!»
Девочка раскрыла ладони, взглянула на него, но тут же снова заслонила лицо и зарыдала гораздо громче прежнего.
«Ужас, как она кричит, – подумал Уле-Александр, – надо что-то делать». Он снял ботинок и подкинул его к потолку, девочка перестала плакать. А когда ботинок упал Уле-Александру на голову, девочка засмеялась и смеялась до икоты.
– Ай-ай-ай, – с укором сказал Уле-Александр, – нехорошо смеяться. Ничего смешного, мне больно. Это я для тебя ботинком кидался, ты ужасно вопила. Что случилось?
– Я не могу войти, тётя Петра наверняка ушла, – ответила девочка и снова залилась слезами.
Уле-Александр почувствовал себя очень большим по сравнению с этой маленькой малышкой.
– Ну, ну, дружок, – сказал он, – посмотри, что у меня есть. – Он покрутил у неё перед носом ключом на верёвочке. – Тебе незачем плакать, всё хорошо. – Он вставил ключ в замок и хитро подмигнул девочке: – Фокус-покус-тилибокус!
Он повернул ключ, но тот не вертелся.
– Фокус-покус-тилибокус! – повторил он и сильнее нажал на ключ. Дверь не поддавалась. Уле-Александр, ничего больше не говоря, вцепился в ключ и, пыхтя, стал его поворачивать. Ключ проворачивался и щёлкал, но дверь не открывалась.
– Ключ ненастоящий? – спросила девочка.
– Ещё какой настоящий! Пойдём ко мне на седьмой этаж, сама увидишь, как он отлично отпирает и запирает.
– Давай сходим, – согласилась девочка. – Я могу сразу и в гости к тебе сходить. Я знаю, как тебя зовут. Мама твоя всегда тебе кричит.
– И как меня зовут?
– Уле-Тилиандер Алибом-бом.
– А вот и нет. Меня зовут Уле-Александр Тилибом-бом-бом.
– А меня Ида. Пошли?
– Сейчас только ключ заберу.
Но противный ключ и не думал выниматься. Он прочно засел в замке и не вылезал. Ключ болтался на верёвочке, привязанной к лямке комбинезона, одетого на Уле-Александра, так что теперь он стоял, скрючившись перед дверью, и ждал, пока замок смилостивится и отпустит его.
– Придётся мне здесь целый день стоять, – сказал наконец Уле-Александр.