– Ты ведь не просто балуешься и хватаешь гостей за ноги? – прошептал папа.
Уле-Александр помотал головой и ткнул себя в щёку. Она торчала как мешок у хомяка.
– Ты не можешь проглотить? – тихо спросил папа.
Уле-Александр кивнул.
– У меня есть салфетка. Выплёвывай.
Вы не представляете, как обрадовался Уле-Александр, что наконец-то разделался с нежующимся мясом.
– Я хотел найти маму, – смог теперь прошептать Уле-Александр, – но ошибся ногами.
– Ползи к себе на место.
– Я не хочу, я лучше тут тихо посижу.
– Нет, так нельзя, – сказал папа. – Садись снова за стол, сейчас мороженое принесут.
– Ладно, – кивнул Уле-Александр и пополз на своё место. Он так ловко справился, что никто ничего не заметил. А вот бедный папа чуть не снёс головой стол, пока вылезал. Все разговоры разом смолкли, и гости с изумлением уставились на папу. Он стоял красный, как свёкла, и только промямлил:
– Нет там никакой мыши.
Подносы с мясом уже унесли, и перед Уле-Александром стояло стеклянное блюдце. Принесли мороженое.
Раскладывал его опять официант. Он наверняка думал, что Уле-Александр уже объелся, и положил ему маленький шарик. А мороженое было изумительное, пальчики оближешь. Уле-Александр проглотил всё на раз-два-три и забеспокоился – будет ли добавка?
Тут кто-то постучал ложкой по стеклу. Тётя Марен стала говорить речь про бабушку и деда. Говорила она красиво, долго и даже всплакнула, потому что невесёлое это дело – речи говорить.
Уле-Александр не сводил глаз с официантов. Они стояли с новыми подносами мороженого, но из вежливости не раскладывали его во время речи.
Тётя Марен села, но тут же встал папа, постучал ложкой по стакану и стал говорить.
Уле-Александр посмотрел на него с сожалением. Кто бы мог подумать, что родной папа будет играть за тех, кто не хочет мороженого. Уле-Александр задумался и понял, что происходит – сейчас говорили только докладчики. А что Уле-Александр хочет мороженое, никто не знал и не слышал. После папы поднялась дама. Она комкала в руках носовой платок.
Кстати, вспомнил Уле-Александр, платок у меня тоже есть. Едва дама села, он взял платок в одну руку, ложку в другую и – «звяк-звяк» по стакану.
Гости воззрились на него с изумлением.
– Дорогие дед и бабушка, – громко сказал Уле-Александр, – можно мне ещё мороженого?
– Конечно, – ответил дед. – Это была достойная речь.
Уле-Александру дали столько мороженого, что он едва управился с ним до конца застолья.
Ужин закончился в половине десятого.
– Первый раз я так поздно ещё не сплю, а ем, – сказал Уле-Александр маме. – Мне кажется, детские праздники гораздо веселее. Мне даже жалко деда, он так любит играть.
Мама надела на него пальто, и они спустились по лестнице.
– А вот и наша няня, – сказала мама и приветливо улыбнулась тёте в пальто, шляпе и с большой сумкой. – Пожалуйста, веди себя хорошо, иди домой и сразу ложись спать.
Уле-Александр рассматривал даму, которой поручили его караулить. Она оказалась совсем не похожа на гвардейцев, что караулят королевский дворец, – ни ружья, ни кокарды. Наверно, в сумке всё носит, решил Уле-Александр, взял её за руку и шагнул на улицу.
Здесь была настоящая темнота, но не темно – всюду горели фонари и светились окна.
Дома Уле-Александр спросил:
– А у тебя ружьё есть?
– Ружьё?
– Ты должна меня караулить, как гвардейцы короля. Разве нет?
– А-а. Да, когда ты ляжешь, мы поиграем, что я хожу перед твоей постелью, как почётный караул.
В этот вечер Уле-Александр в две минуты разделся, почистил зубы и улёгся в кровать.
Няня взяла вешалку как ружьё, вместо кокарды приделала клубок шерсти и, чеканя шаг, прошла мимо кровати Уле-Александра. Он заснул почти мгновенно, хотя изо всех сил старался подольше посмотреть на свою надёжную охрану. Но глаза слиплись, а когда он открыл их, было уже утро. Няня ушла, зато появились мама с папой.
– Когда вы снова пойдёте во взрослые гости, я хочу к моей няне. Мы так здорово играли – я был король, а она мой караул.
– Непременно, ваше королевское величество, – сказал папа.
– У-у, – пробормотала мама. Вид у них с папой был ещё не проснувшийся.
– Вот что значит поздно ложиться спать, – вздохнул Уле-Александр.
Секрет
Давным-давно, в самом конце весны, мама сказала Уле-Александру странные слова:
– Тебе кажется, нам втроём хорошо живётся?
– Опять ты Пуфа забыла.
– Да, нам хорошо вчетвером с Пуфом?
– По-моему, да. Кроме когда нам не очень хорошо.
– Ты секреты хранить умеешь?
– Ещё как умею. Помнишь, как я не сказал папе, чтó ты купила ему на день рождения, хотя очень хотел.
– Тогда я расскажу тебе большой секрет. У тебя родится братик или сестричка. Я жду ребёнка.
Уле-Александр долго и пристально смотрел на маму.
– Нет, – сказал он наконец. – Ничего подобного.
– Честное слово, – ответила мама.
– Нет, – помотал головой Уле-Александр, – ты ошиблась. Помнишь, мы с тобой видели однажды на улице тётю с огромным животом, и ты сказала, что тётя ждёт малыша. Я спросил, кто тебе сказал, раз ты с тётей не знакома. А ты сказала, что малыш сначала долго растёт в животе у мамы. Посмотри на себя – тощая и без живота. Значит, нет в тебе никакого малыша.
– Понимаешь, сначала малыш – совсем крошка, как креветка, места почти не занимает, но он живёт в животе и растёт много месяцев, и я тоже буду толстеть, – сказала мама.
– Значит, ещё долго, – сказал Уле-Александр.
– Да, долго. И это даже хорошо, мне надо успеть сшить малышу одёжку, надо достать колыбельку, его же надо будет куда-то положить.
– Кладите лучше ко мне в кровать. Мы будем с ним болтать перед сном.
– Сначала он не будет разговаривать. Ляльки целый день спят или едят.
– Лёжа едят? – изумился Уле-Александр. – Но нашего пупса ты научишь сидеть за столом как воспитанного ребёнка?
– Конечно, но пока он крохотная креветка и большой секрет.
– Тогда пока будем звать эту креветку Кроха, – сказал Уле-Александр. – Так никто не догадается, о чём мы говорим. А почему это секрет?
– Просто чтобы это был сюрприз для деда с бабушкой и тётей. Интересно, как они удивятся, когда живот начнёт расти.
– А, чтобы сюрприз не испортить, понимаю.
– И ещё одно – я пока не смогу поднимать тебя, как обычно, потому что из-за Крохи мне ничего тяжёлого поднимать нельзя.
– Ничего страшного, пусть папа меня носит, – сказал Уле-Александр. – Или ему теперь тоже нельзя ничего поднимать?
– Ему всё можно. А вот когда креветка родится, у нас будет много хлопот. Как ты думаешь, тебе захочется помогать мне ухаживать за ней? Может, ты будешь петь ей песни? Пупсы обожают, когда им поют.
– Тогда нам надо сочинить песню для Крохи, – сказал Уле-Александр. – А я потренируюсь на Петре менять подгузник и переодевать малыша, так что не волнуйся.
Когда папа пришёл с работы, Уле-Александр встретил его хитрой лукавой улыбкой.
– О чём это ты мечтаешь? – спросил папа.
– Думаю о нашем секретике. А можно мне Пуфу рассказать?
– Да, Пуфу надо рассказать, – кивнул папа.
– Гав! – вмешался в разговор сам Пуф.
Шли месяцы, и мама стала уже такая толстая, что все наверняка догадались про малыша. В Рождество мама сказала:
– Думаю, Кроха родится ровно через месяц.
– Думаешь, мальчик или девочка? – спросил дед.
– В этот раз девчонка, – сказала бабушка, а мама ответила:
– Возможно. Мы с Уле-Александром будем рады и братику, и сестричке, да, Уле-Александр?
– Конечно.
– Наша бабушка хорошо угадывает, – сказал дед. – Как бы и правда не девица. Помнишь, когда ты ждала Уле-Александра, бабушка сразу сказала, что это парень.
– Конечно, помню. Ой, опять толкается, – ойкнула мама.
– Да уж, Уле-Александр, с манерами у твоей сестрицы пока неважно, – засмеялся папа, а Уле-Александр подбежал к маме и грозно прокричал животу:
– Не толкай маму! Ей больно!
– Ничего страшного, – успокоила его мама, – это не больно, даже приятно знать, что она сильная и бодрая.
– Я же тебя не толкаю, а я тоже сильный и бодрый.
– Это хорошо, – сказала мама.
У мамы было много дел. Однажды она собралась в город и спросила Уле-Александра, может ли он остаться один и присмотреть за домом. Ездить в город вместе с ним – дело очень долгое. Уле-Александр останавливается перед каждой витриной, и тогда трудно быть спокойной мамой, у которой много спешных дел.
– Можешь позвать Иду с Монсом, – предложила мама. – Я сделаю вам бутерброды и оставлю молоко.
Уле-Александр сбегал и привёл своих гостей, так что, когда мама уходила, у окна стояли и махали ей вслед Уле-Александр, Ида, Монс и Пуф.
– Мама попросила присмотреть за домом, – раздумчиво сказал Уле-Александр. – А как за домами присматривают, не знаете?
– Пусть каждый караулит свою комнату, чур ванная моя! – сказала Ида.
– Я беру спальню, оттуда я могу смотреть на свой дом, – вызвался Монс.
– Моя кухня, а Пуф пусть сторожит гостиную, – сказал Уле-Александр.
Ида открыла холодный кран и набрала воды в мойку. Заткнула её пробкой и запустила в мойку щёточку для ногтей. Она плавала от борта к борту как кораблик.
Монс смотрел в окно на свой дом. Отсюда он казался маленьким и серым. «Вот бы мне такую большую кисточку, чтобы я прямо отсюда дотянулся и покрасил его, – думал Монс. – И большое ведро красной краски, потому что дом надо красить в красный цвет. Наличники на окнах я сделаю белыми, а на стене дома напишу зелёной краской: “Здесь живёт Монс”. Будет красота!»
Уле-Александр сидел под столом на кухне и играл, что он присматривает за всем большим, высоким домом. И тот стоит твёрдо и спокойно только потому, что это Уле-Александр его караулит.
Первым эта игра наскучила Пуфу. В доме трое ребят, а он должен один торчать в гостиной без всякого дела. Ну уж дудки, на это он не согласен.