– Гав, гав! – залаял Пуф. А потом стал кидаться на дверь и завывать.
Ребята сбежались посмотреть, что стряслось.
– Бедный, скучно тебе одному, – пожалел его Уле-Александр и почесал пса за ухом. Пуф сразу повеселел.
– Хватит нам присматривать, – сказал Уле-Александр. – Давайте играть в дочки-матери. Монс будет нашим сыном, а ты, Ида, ждёшь малыша. Им будет Петра, но она пока у тебя в животе.
– Как в животе? – с ужасом спросила Ида.
– Понарошку, – успокоил её Уле-Александр. – Мы возьмём шарф и примотаем её к тебе.
Уле-Александр сбегал в прихожую за своим шарфом, по дороге забрал из спальни Петру и вернулся в гостиную. Он обернул Иде живот шарфом и запихнул в него Петру. Ида решила сесть поближе к столу и взялась за стул, но Уле-Александр закричал ужасным голосом:
– Тебе нельзя поднимать тяжести, дорогая жена. Это вредно Петре. Подожди, я сам поставлю стул. Наша Петра родится через шесть дней, через пять, через четыре, через три, мы ждём её послезавтра, завтра, сегодня! Фокус-покус-алле-оп! – И Уле-Александр развязал шарф.
Петра упала на пол.
– Дорогая, надо ловить ребёнка, когда он родился, – сказал Уле-Александр Иде и подхватил Петру с пола. – Бедная моя, не ушиблась? Познакомься – я твой папа, а это мама и Монс. Он твой старший брат и будет петь тебе колыбельные на ночь. А теперь, маленькая моя, тебе пора поспать, потому что такие пупсы, как ты, всё время едят и спят.
– Так нечестно, – сказала Ида. – Ты говоришь без остановки, а я ничего не могу сказать.
– Как ты не понимаешь, я же папа. Монс, спой сестричке песенку. Можешь положить её на мою кровать.
– А что петь? – спросил Монс.
– Пой что хочешь, а мы с мамой уйдём, чтобы тебе не мешать.
– Дайте честное слово, что не съедите без меня всю еду.
– Конечно, мы не будем так обижать своего сыночка, – сказала Ида.
Монс присел на пол рядом с кроваткой Петры и спел ей первый куплет из песенки «У Пера когда-то корова была». «Заснула вроде», – сказал он сам себе и пошёл на кухню к остальным.
– Всё, хватит ей спать, надо её переодеть. Я уверена, она описалась.
– Я пойду переодену.
– Нет, нет, – возразила Ида. – Я мама, я сама переодену.
– Это раньше пап к детям не подпускали, а теперь не так, – сказал Уле-Александр. – Папа говорит, что, когда я был малыш, он за мной ухаживал – одевал, купал, качал.
– Тогда по очереди, но я первая. Я мама, – не сдавалась Ида.
Она отнесла Петру в ванную, раздела и сунула в ванночку. Но Петра была не купальная резиновая кукла, а тряпичная, она вмиг промокла насквозь. С неё текла вода. Ида взяла большое махровое полотенце и завернула Иду в него.
– Смотри, какая умница наша малышка, – сказал Уле-Александр.
Он прижал свёрток с Петрой к спинке стула. Спелёнутая полотенцем, она сидела ровно, прямо и спокойно, а Уле-Александр засовывал ей в рот крошки и приговаривал:
– Ай да умница, что за девочка.
– Дайте мне тоже хлеба, – сказал Монс. Он очень проголодался, и ему надоело смотреть, как все кормят Петру.
Раздался звонок в дверь. Пришёл дедушка.
– Ой, деда, а у нас малышка родилась! – завопил Уле-Александр.
– Что ты говоришь? Уже?!
– Да. Сидит на кухне, ест хлеб.
– Сидит? – переспросил дедушка. Он в первый раз слышал, чтобы новорождённый младенец умел сидеть.
– Да, – кивнул Уле-Александр. – Я папа, Ида мама, а Монс старший брат. Ты хочешь быть дед или прадед?
– Наверно, прадед, если я дедушка папы, – ответил дед.
– Я хочу ещё хлеба, – сказал Монс.
– Наш мальчик сегодня ест, как галчонок – не успеваем в клюв класть, – сказала Ида.
– Кушай, кушай, сынуля, – сказал Уле-Александр. – Расти большой и сильный, поможешь мне толкать коляску на прогулке.
– Мне кажется, сейчас время вкусненького, – сказал дед. – Посмотрим, что нам наколдуется.
Он помахал руками и снял c головы Уле-Александра апельсин. Потом ещё поводил руками и выудил второй апельсин из передничка Иды.
Монс следил за фокусами широко открытыми глазами. А вдруг этот старик сумеет наколдовать апельсин и для него тоже? Ничего вкуснее апельсинов Монс в своей жизни не пробовал. От одной мысли о них рот наливался слюной! Монс подошёл вплотную к фокуснику. Тот с серьёзным видом покачал головой. А потом проворно сунул руку Монсу в свитер и вытащил апельсин и на его долю тоже. Остался один Пуф.
– Ну что, дружок, для тебя я тоже кое-что припас. А ну-ка, разверни! – И дедушка дал Пуфу маленький свёрток. Пуф повозил его по полу, помотал мордой, наконец разорвал обёртку и нашёл косточку.
Дедушка сидел и болтал с ними, пока не пришла мама. На ней лица не было от усталости. Чуть живая, бледная, она как вошла, сразу села.
– Ты сейчас что думала делать? – спросил дед.
– Обед приготовить.
– Ну нет, – твёрдо сказал дед. – Ты пойдёшь ляжешь, а обед сделаем мы с Уле-Александром и позовём тебя к столу, когда всё будет готово. Что варить на обед?
– Рыбный пудинг с картошкой, – сказала мама.
Монс с Идой попрощались и ушли, а дед и Уле-Александр взялись чистить картошку.
– Давай добавим морковку, – предложил дед, – она оживляет пейзаж. А пудинг запечём, тогда можно обойтись без соуса – с ним я не справлюсь. А что за лужа на полу? Петра, это ты напрудила? За вами, малышами, глаз да глаз нужен. Переодень-ка её.
Уле-Александр развернул полотенце и огорчился. Оттого, что Ида её искупала, Петра посерела и вид стал жалкий.
– Петру уже не исправишь, – грустно сказал Уле-Александр деду. – Посмотри, что с ней случилось. Она никогда не высохнет.
– Это мы ещё посмотрим. Ты уж постарайся, старушка, – сказал дед Петре, завернул её в платок и подвесил над плитой. – К утру будет сухая, как порох, – добавил он для Уле-Александра.
Обед получился очень приятный, мама села со всеми за стол и была ничуть не уставшая. Ложась вечером спать, Уле-Александр долго смотрел на детскую колыбельку. А потом стал играть, как будто Кроха уже там лежит! Он сказал ей так:
– Баю-бай, засыпай. Ты сегодня ездила с мамой далеко. Видела много машин. Бип-бип, так машины разговаривают, да? А теперь я спою тебе песенку, и ты заснёшь.
И он спел песенку, которую они с мамой сочинили – колыбельную для Крохи.
– Наша Кроха поела,
Наша Кроха устала,
Кроха, теперь засыпай, баю-бай.
Есть мама у Крохи,
Есть братик у Крохи
И папа. Теперь засыпай, баю-бай.
Кроха появляется на свет
Мама с Уле-Александром завтракали на кухне. Утром мама была усталая, поэтому папа поел один и уже ушёл на работу.
– Кроха уже скоро родится, – сказала мама. – Я уеду от тебя на несколько дней. Ты поживешь у деда с бабушкой. Здорово, да?
– Почему ты не можешь остаться дома? Я сам буду ухаживать за Крохой. Я отлично натренировался на Петре.
– Ты будешь мне помогать, когда я вернусь домой. Но сначала я поеду в роддом. Это такая клиника типа больницы. Там тоже есть доктор и медсёстры.
– Ты заболела? – в ужасе спросил Уле-Александр.
– Нет. – Мама помотала головой. – Но Кроха, пока была в животе, выросла довольно большая. Пока она будет выбираться наружу, это немного больно, поэтому хорошо, чтобы рядом были врачи и медсёстры и помогали мне. Так было и когда ты рождался. Но ты родился, и думаешь, я помнила, что мне было больно? Нет, я была счастлива, любовалась тобой и думала только о том, чтобы поскорее вернуться домой и показать тебя папе и всем-всем. Так же будет и с Крохой.
– Ты денёк там побудешь и вернёшься?
– Нет, думаю, это будет несколько дней. Я так долго носила Кроху, что теперь мне хорошо немножко отлежаться. Добавку хочешь?
– Нет, спасибо. Я съел булок сто, наверно.
– Пойду я ещё полежу, – сказала мама, – что-то мне неможется.
– Надеюсь, ты не простудилась опять? – спросил Уле-Александр.
Немного погодя мама крикнула:
– Сынок, можешь мне помочь? Позвони, пожалуйста, папе и попроси его как можно быстрее приехать домой. Кажется, мне пора в роддом прямо сегодня. Но нужно, чтобы он остался с тобой. Сними трубку, я продиктую тебе номер.
Уле-Александр побежал к телефону и поднял трубку.
– Гудит, – сказал он маме.
– Набирай: четыре-три-пять-три-шесть-три-два. Молодец. Когда девушка спросит дополнительный номер, скажи «восемнадцать». И это будет папин кабинет.
– Дополнительно номер восемнадцать. Это говорит Уле-Александр Тилибом-бом-бом. Мне надо срочно поговорить с папой.
Папа подошёл не сразу, но наконец Уле-Александр услышал его голос.
– Папа, приезжай скорей, чтобы попрощаться с мамой, пока она не уехала.
– А где сама мама?
– Она кричит мне, что я что-то должен сказать тебе, но я не понимаю, потому что ты сам кричишь мне во второе ухо.
– Мама хочет, чтобы я приехал?
– Да, как можно быстрее. Она не хочет оставаться дома, хотя, когда она в прошлый раз болела, я отлично за ней ухаживал.
– Буду сию секунду, – ответил папа, – я возьму такси.
– Это ужасно дорого! – сказал Уле-Александр, но папа давно положил трубку.
Десяти минут не прошло, папа уже входил в квартиру. Он потрепал Уле-Александра по голове и сказал, что он молодец, не растерялся и позвонил. Потом папа погладил маму по щеке и взял телефон. Позвонил в роддом и предупредил, что мама едет. Договорился с тётей Петрой, что Уле-Александр сейчас придёт. Мама надела пальто, и папа сказал Уле-Александру:
– Спустись, пожалуйста, к Иде и побудь там, я должен проводить маму. Когда я вернусь, мы с тобой пойдём где-нибудь поедим. У нас будет мужской ужин, потому что бабушка может взять тебя только завтра.
– Мама, ты разрешишь? – спросил Уле-Александр.
– Это мама и придумала. Я бы лучше сидел дома у телефона, но раз мама хочет, то сходим ненадолго. Она, возможно, считает, что мы не умеем готовить себе еду.
– Уле-Александр, приходи меня проведать в роддоме, буду тебя ждать. И заботься о Пуфе. Пока!