День стремительно двигался вперёд, по крайней мере поначалу. Уле-Александр погостил у Иды, потом пришёл папа, забрал его, и они пошли обедать в ресторан, как велела мама. В ресторане было много интересного. В большой комнате стояло без счёта маленьких столиков. За ними сидели люди и ели – одни мясо, другие рыбу или бутерброды.
– Видишь дядю в белом? Это официант. Он принесёт нам еду. Ты что хочешь – треску, селёдку или котлеты?
– Я лучше котлеты. Я их давно не ел.
Официант подошёл к их столику, и папа сказал:
– Нам пару котлет, спасибо.
– Не надо говорить «нам пару котлет», – заметил папе Уле-Александр, когда официант отошёл. – Можно ведь сказать вежливо: «Не будете вы так любезны принести нам…»
– Учту, – сказал папа. – Но видишь ли, тут говорят почти как в магазине. Мы здесь тоже покупаем и просто перечисляем, что нам надо.
«Наверно, это выйдет не очень дорого», – подумал Уле-Александр. Его немножко волновало, что папа сказал «две котлеты». Однажды он один умял пять штук, а тут две котлетки на двоих. Это каждому по одной. Бедный папа, он такой большой, разве он наестся одной котлеткой?
– Тебе полагается полторы, – сказал Уле-Александр.
– Полторы чего?
– Котлеты.
Уле-Александр считал, что он молодец – сам голодный, а делится с папой. Но папа сказал с улыбкой:
– Наверно, я захочу две, хотя я вроде не очень голодный.
– Котлеты только взрослым положены? – отважно спросил Уле-Александр. Он был потрясён – выходит, останется только смотреть, как папа поедает обе котлеты?
Официант принёс большое блюдо, на нём была гора котлет, штук восемь.
Уле-Александр даже глаза вытаращил, а когда официант ушёл, спросил папу:
– Тут сразу приносят с добавкой? Просишь мало, а дают много?
– Не очень тебя понял, – сказал папа. Он явно думал о чём-то своём.
– Ты сказал «две котлеты», а принесли сколько?
– Вот ты о чём. Я заказал две порции, они большие. Спасибо тебе, кстати. Очень мило, что ты хотел отдать мне половинку своей котлеты.
Папа всё время смотрел на часы. Съев первую котлету, он встал из-за стола и сказал:
– Я пойду позвоню и узнаю, как там мама. А ты, пожалуйста, ешь.
Уле-Александр послушно ел и смотрел на людей вокруг. Котлеты были очень хорошие, но не такие вкусные, как мамины, и у него уже саднило горло. Это оттого, что в котлеты положили слишком много перца. Вот бы добыть воды! Рядом сидел папа с двумя девочками. Он щёлкнул пальцами, и к нему подошёл официант. «Нам, пожалуйста, две газировки. И рассчитайте сразу».
Газировка стоит денег, ясное дело, а Уле-Александр без гроша. Но вдруг воду дают бесплатно? Он потёр пальцы друг о друга, но щелчка не получалось. Тут в другом конце зала сказали громко: «Официант!» – и официант подошёл к их столику.
И я так сделаю, решил Уле-Александр. Но одно дело – решить, другое – сделать. Сперва Уле-Александр прошелестел тихим шёпотом: «Официант». Потом он добавил громкости и сказал: «Официант». Очень странно, когда твой голос говорит такое вслух, но никто кругом опять ничего не услышал. Уле-Александр вспомнил, что мама всегда шутила: у тебя голос, как труба, когда ты на улице вопишь, я на седьмом этаже всё слышу!
– ОФИЦИАНТ! – крикнул Уле-Александр так, что все гости подпрыгнули на месте, а три официанта наперегонки кинулись к нему со всех ног.
– Что случилось? – спросили они хором.
– Я пить очень хочу, – ответил Уле-Александр. – За воду надо платить? Я могу из чашки попить, если её легче мыть.
Официанты посмеялись, покачали головами, а потом один принёс большой стакан воды.
Папы не было очень долго, но он всё-таки вернулся и сказал:
– Никак не мог дозвониться до роддома. Видно, все папы тоже хотят узнать, как дела.
– Сядь поешь, – сказал Уле-Александр.
– Я больше не могу, – ответил папа. Он съел одну-единственную котлетку, на блюде ещё лежали три, потому что четыре свои Уле-Александр уже съел.
– Может, ты тоже заболел? Вид у тебя точно как у мамы за завтраком.
– Нет, всё со мной в порядке. Просто волнуюсь, девочка у нас родится или парень.
– Что будем с тремя котлетами делать? – спросил Уле-Александр. – Домой возьмём?
– Мы не можем взять, блюдо-то не наше, – объяснил папа.
Официант пришёл получить денег за обед, и Уле-Александр сказал любезно:
– Мы тебе оставим наши котлеты. Папа съел только одну, потому что он нервничает, девочка у нас родится или парень.
– Ещё бы он не волновался в такой день, – сказал официант.
– Лучше нам вернуться домой и быть на телефоне, – сказал папа. – Из роддома обещали позвонить, как только будут новости.
Уле-Александр надеялся, что дома-то папа поиграет с ним или поболтает, но папа ходил взад-вперёд по комнате, и было видно, что ему нехорошо.
Зазвонил телефон. Папа перепрыгнул через стул и схватил трубку.
– А, Марен, это ты. Нет, пока ничего не знаем. Мы позвоним, когда будут новости.
– Дай мне поговорить, – попросил Уле-Александр. – Привет, Марен. Мы пока тут, а завтра сюда не звони, я поеду к деду с бабушкой. До скорого!
Часы тикали, тикали. Стало уже восемь, Уле-Александр дремал на ходу, похоже, папа забыл, что уже час как время спать. Папа сегодня всё забывал. Только ходил по комнате туда-сюда. Скорей бы уже телефон позвонил. Папа ждёт не дождётся. Уле-Александр сел перед телефоном и стал его уговаривать: «Ну давай, телефончик, ну позвони уже, миленький». Ему пришлось долго телефон упрашивать, пока наконец он зазвонил.
Уле-Александр посторонился, и папа схватил трубку.
– Да, это я, – услышал Уле-Александр. – Девочка! О, спасибо огромное! А как мама себя чувствует? Всё хорошо?! Отлично. Благодарю за звонок, это очень любезно с вашей стороны. Да, да, мы придём утром. Ещё бы, конечно. Не извольте сомневаться. Привет ей от нас с сыном. До завтра!
Папа положил трубку, и Уле-Александр почувствовал, что его подняли под самый потолок.
– Уле-Александр, у нас девочка!!! У тебя сестричка родилась! Вот радость-то, правда? Пойдём поедим, я голодный как волк.
– Всё как мама говорила – когда Кроха рождается, все переживают, но потом веселятся и радуются.
На другой день Уле-Александр переехал к бабушке с дедом, но ровно в два часа за ним зашёл папа, и они отправились навестить маму. Папа принёс два букета. Большой и маленький. Большой подарит папа, а маленький – Уле-Александр.
Роддом оказался большим серым домом, но внутри всё было белое. Они поднимались по лестнице, и где-то заплакал ребёнок.
– Это наша Кроха кричит, – сказал Уле-Александр. – Думаешь, они с ней хорошо обращаются?
– Конечно, хорошо. Просто эти маленькие пупсы плачут по любому поводу – когда хотят есть, или спать, или объелись и живот болит.
Папа остановился перед дверью.
– Кажется, здесь, – сказал он, робко постучал и вошёл.
Уле-Александр крепко сжал букет и тоже шагнул за дверь. Маму он сначала не узнал, на ней была какая-то странная белая рубашка. Но мама заговорщицки ему подмигнула, и тут уж не осталось сомнений. Они долго с ней обнимались, и Уле-Александр, и папа, потому что соскучились и радовались встрече, а мама улыбалась и говорила: «Спасибо, какие прекрасные цветы».
– Ты хорошо поела, когда Кроха уже родилась? – спросил Уле-Александр.
– О, ещё как. Я была голодная как волк. Весь роддом надо мной потешался, столько я съела.
– И мы с папой тоже. Мы умяли по большой яичнице каждый, хотя я на обед съел четыре котлеты. Папа только одну, потому что ему было нехорошо, но потом он поправился.
Папа стал расспрашивать, довольна ли мама уходом и порядками в роддоме, и Уле-Александр смог спокойно оглядеться. Где они прячут Кроху, интересно?
Или она такая маленькая, что он её не замечает? Он посмотрел на маму. Рассмотрел складки одеяла. Кинул взгляд на потолок и под кровать. Нигде нет!
Тут мама снова хитро посмотрела на него и спросила:
– Ты что-то ищешь, Уле-Александр?
– Кроху. Это ты её спрятала или она сама?
– Нет. Сейчас вы её увидите. Уле-Александр, она очень похожа на тебя маленького.
Папа вывел его в коридор и заговорил с нянечкой. Она сказала:
– Минутку. Конечно, вам хочется посмотреть на вашу девочку.
Она ушла и вернулась со свёртком. Наклонилась, чтобы Уле-Александру было видно. Среди одеяла и пелёнок он разглядел крохотную голову с чёрными волосами и ярко-красным личиком. Она зевала.
– О, – сказал Уле-Александр и потом долго молчал. – Домой её хоть можно забрать? – спросил он наконец.
– Нет, – ответила нянечка, – она должна быть со своей мамой.
– С моей мамой, хотела ты сказать, – поправил Уле-Александр. – Это моя мама родила её.
– Конечно, конечно, – сказала нянечка. – Думаю, когда малышка поймёт, что ты её старший брат, она будет очень рада.
В палату обратно к маме Уле-Александр ворвался с криком:
– Скажи, ты моя мама?
– Конечно, – сказала мама и потрепала его по щеке. – Даже если у меня родится пять Крошек, я всегда буду твоей мамой.
– Так я и знал, – сказал Уле-Александр.
У тёти Петры
Мама вернулась домой, и в колыбельке поселилась Кроха. Первые дни Уле-Александр всё время бегал на неё смотреть.
Иногда она лежала с открытыми глазами и смотрела на одеялко. Уле-Александр даже сам попробовал – поднял к глазам одеяло, но ничего не увидел, только глаза заболели.
Он не пропускал ни одного раза, когда мама переодевала Кроху. А после купания мама промакивала её полотенцем, а Уле-Александр посыпал присыпкой. Это ему очень нравилось. Ещё Кроха ела – она лежала довольная и весёлая и сосала молоко из мамы.
– А хлебушка ты ей не дашь? – спросил Уле-Александр маму. – Она же не может наесться одним молоком?
– Понимаешь, у неё пока нет зубов. Только родившиеся малыши всегда сначала пьют одно молоко. С тобой тоже так было.
– У неё нет зубов? – переспросил Уле-Александр радостно. – Тогда знаешь, что я сделаю? Вытряхну денег из копилки и куплю ей леденец на палочке. Пока зубов нет, она его не прокусит.