Я зарылся в сахар по подбородок, пытаясь изменить угол обзора. Вереницу коконов венчали два преторианца. Они внимательно изучали показания приборов на стене. Охранники. Няньки для новорожденных неофитов.
— Где сахар? — спросил кто-то за моей спиной.
Ответа я не услышал, его заглушил стук сердца. Если меня снимут с ленты транспортера и унесут в другое помещение, я пропал. Достанут из мешка, отметелят до обморока, а потом вернут сержанту Груту. Не стану же я доказывать, что господин преторианец лично посадил меня в мешок? Хотя я бы посмотрел на физиономию Грута при таком неординарном поводе для встречи. Но беда прошла мимо. Унесли другой мешок. Даже не соседний со мной.
Свет померк, сменившись удушливой тьмой, я двигался дальше. Потянуло знакомым тошнотворном запахом целебной мази. Да в таком количестве, что я терялся в догадках. Транспортер остановился. Приехали. Я не понимал где я и боялся пошевелиться. Беспричинный ужас разливался по телу, выступая испариной на лбу, иссушая губы и рождая дрожь. Воздуха не хватало, хотелось то плакать, то кричать. Совсем нервы расшатались? Темно, тихо. Откуда паника, Дарион?
— С прибытием, — шепнул Ян над правым ухом. — Вылезай.
Я был слаще, чем баланда васпов. Сахар хрустел за шиворотом, щекотал ноги в сапогах. Чем больше я отряхивался, тем больше он рассыпался и грозил прилипнуть к вспотевшему телу. Раздражало неимоверно. Темно, жарко, белесый туман стелился по полу, и воняло гниющей органикой. Мы ведь должны стоять под куполом Улья возле покоев Королевы, откуда взялась тесная тошнотворная пещера? Но хуже всего стало, когда я разглядел во мраке аварийного освещения содержимое ленты транспортера. В огромных лотках прело, томилось и влажно блестело сырое мясо. Рубленное кусками, не освежеванное, с вываливающими потрохами: темной печенью, ровным мешочком сердца, желтоватым серпантином кишечника. Отрубленные кисти рук с желтыми ногтями, разрубленный пополам череп с налипшими в кровь волосами. Неправильный, уродливый череп шудры. И продавленная грудная клетка с выжженным клеймом личного номера. Он начинался с нуля. Васпа головного Улья.
— Не проблюешься? — деловито спросил Ян из-за спины.
— Нет, — дрогнувшим голосом пообещал я.
— Тогда помогай, — сказал он и начал расстегивать китель. — Фартуки неси. Справа.
Посмотрев на преторианца, я тоже решил снять гимнастерку и надеть фартук. Мясное содержимое лотков мы перемешивали лопатами с сахаром и отрубями, а потом относили в одно гигантское корыто. Тяжелая, грязная, бесконечная и очень странная работа. Меньше всего мне хотелось задавать вопрос: «А что мы делаем?», но долг разведчика обязывал.
— Господин офицер, разрешите обратиться, — робко начал я. Ян кивнул, шевеля лопатой в лотке кровавые внутренности. — Для чего это?
— Для кого, — поправил васпа. — для Королевы.
Преторианский юмор начинал напрягать. Конечно, личной гвардии Ее Величества многое дозволено, но подчас метафоры переходили всякие границы. Я повозмущался еще с минуту, а потом в сознании тихо щелкнуло. Так бывает, когда долго мучаешься над математической задачей, десятки раз перечитываешь условие, что-то чертишь, решаешь, а ответа нет. И тут вдруг хаос выстраивается в четкую, логически верную картину. Хватаешься за голову и стонешь: «Дурак!».
— На вечернюю трапезу? — собственный голос показался чужим.
— Какую трапезу? — сухо спросил Ян. — Жрет она это.
Королева — мутант. Без сомнений. И, судя по количеству еды на один прием пищи, очень большой, голодный и плотоядный мутант.
Меня ждут ночные кошмары. Такие, что знаменитые демоны цзы'дарийской бездны будут дрожать в уголке, сбившись в кучу, и икать от страха.
— А как выглядит Королева?
— Как божество, — отрезал Ян. — Много болтаешь. Руками шевели!
Я шевелил и думал, что некоторые идеалы должны навеки остаться в черном бархате сна. Манить, притягивать, но ускользать из рук в последний момент. Тезон очень сильно хотел увидеть Королеву. Теперь я завидую, что он ее все-таки не увидит. Не даром в святая святых нет никого, кроме преторианцев. Личная гвардия не только охраняла Ее Величество, но и всех васп от нее же.
Мы опрокинули последний лоток, Ян снял фартук и застыл, оттирая руки ветошью. Выглядел преторианец не важно. Перетрудиться не должен был, здесь что-то иное. Одноглазый втянул голову в плечи и сильно ссутулился, будто бы пережидая приступ острой боли в животе. Если он регулярно занимался кормлением, то откуда такая напряженная реакция? Снова приступ?
— Господин офицер, с Вами все в порядке?
— Нет, — раздраженно ответил Ян. — Ужас. Тоже… не чувствуешь?
Ужас я чувствовал, еще когда над моей головой мешок завязывали. И сейчас, когда оказался в пещере. Но мне простительно. Я чужой. Впервые видел все это. Яна же гнуло к земле так, будто его пытали.
— Чувствую, — признался я.
Офицер, услышав это, немного расслабился и поднял голову.
— Величие Королевы. Никто не защищен. Терпи.
Аура страха, значит. Низкочастотные колебания, называемые инфразвуком. Действительно, уже не просто мутант, а божество.
— Зайду первым, — обронил Ян, надевая китель и поправляя портупею. — Отвлеку едой. Ты после со щупом и пробиркой. Поймаешь жало и сцедишь эссенцию. Понял?
Конечно, как можно не понять. Беру щуп, пробирку. Тоже справа? Да, там они. И бегу доить эссенцию с божества-мутанта, пока оно поедает трупы своих последователей, а личный телохранитель следит за тем, чтобы заодно не съели меня. Вот и карабкайся после такого по карьерной лестнице, видя, какие обязанности прилагаются к кровавому кителю и высокому званию.
Переодевшись обратно в гимнастерку, вооружившись щупом и положив в карман пробирку, я сообщил преторианцу, что готов. Одноглазый кивнул и налег на корыто, толкая его вглубь пещеры. Туман под ногами становился плотнее с каждым шагом. От накатывающих прибоем волн ужаса меня знобило. Еще немного и начну стучать зубами или бормотать что-то нечленораздельное. А то и вовсе остановлюсь, и никто с места не сдвинет.
Ян шел медленно, рывками. Пригибался к корыту и морщился. Я вспомнил, как преторианец спрашивал, слышу ли я Королеву. Значит, сам слышал. Звучала ли осмысленная речь или транслировались только голые эмоции животных инстинктов? Какого было Яну заходить с куском мяса в клетку к голодному зверю, когда для него он сам такой же кусок, только живой пока? Я думал, что если ментальная связь существовала, то насколько велика власть Королевы над своими телохранителями? Ради этого она травила их ядом повторно? И не убьет ли меня Ян по приказу Ее Величества, когда я переступлю порог покоев?
Резкий запах разложения усилился. Коридор вывел в округлый зал. Настолько высокий, что свод терялся в темноте. Теперь и я услышал Королеву. Томительный стрекот миллиона шуршащих лапок, забирающихся под одежду. Стон гиганта, потревоженного презренной букашкой. Легкий ветер и тонкий свист на грани слышимости. У Королевы должны быть крылья. Я так чувствовал.
Темные ленты меди сверкнули вдалеке. Неясные очертания чего-то огромного, неповоротливого и больше ничего. Ян вкатил корыто на ровную площадку, задев белобрысой макушкой тусклую лампу на длинном шнуре. Я прижался спиной к стене в стороне от пятна света. Если не дышать и не двигаться, может быть, Королева меня не заметит.
Рыжие всполохи ринулись стаей легкокрылых мотыльков из темноты на свет. Я боролся с желанием зажмуриться и зажать уши. Хруст костей трупов в жвалах королевы звучал совершенно невыносимо. Тогда я стал смотреть на Яна. Преторианец стоял на коленях рядом с тележкой, высоко задрав голову. На обезображенном шрамами лице в медных бликах кривилась и преломлялась блаженная улыбка. Ян тонул в волнах наслаждения. Купался в лучах света от своего Божества. А мне оставил хищное, ядовитое жало во мраке.
Перехватив щуп, и пару раз нажав на кнопку, чтобы проверить, работает ли он, я полез под брюхо Королеве. И ведь почти добрался. Ядовитое жало в обхвате с мое запястье, средоточие ненависти и боли всего Улья, карающая длань Ее Величества взметнулось в воздух, чиркнув у моего лица, и вошло в живот аккурат под ребрами. Свет вспыхнул и померк. Королева протащила меня по полу и выдернула жало. Место прокола онемело, тело корежили судороги. Я кубарем покатился в сторону и замер, когда рука, потеряв опору, ушла в пустоту. Стоп! Дальше нельзя. Обратно тоже. Где-то рядом мелькали колонны задних лап. Раздавят ведь и не заметят.
Стрекот миллионов крыльев стал оглушительным. Щупа нет, я на краю пропасти и Королева заметила меня. Загрохотали лапы, тяжелыми сваями вбиваясь в пол. Я видел в темноте только их очертания в медных бликах. Один взмах и меня нет. Беги Дарион! Как хочешь, но беги!
Я успел броситься в сторону за мгновение до того, как рядом вонзилась лапа. Каменная крошка брызнула фонтаном и застучала по полу. Отползая на четвереньках, я пытался хотя бы увидеть, куда улетел щуп. Божество стонало и ярилось, беспощадно кромсая пол и стены лапами. От запредельного уровня инфрашума меня почти наизнанку выворачивало. Это конец. Не поможет даже хорошая регенерация. Размозжит мне голову Королева и сожрет еще теплого на десерт.
— Щуп впереди! — крикнул Ян. — Быстрее!
Не было его впереди. Разве что спрятался за телом Королевы. Но бежать туда так же глупо, как бросаться под поезд. Лучше обойти божество мимо Яна.
— Нет! — снова крикнул он. — Не сюда!
Возмущенный клекот Королевы взял верхнюю ноту и ускорил ритм. Мы с ней добрались до преторианца одновременно. Я упал ему в ноги, а она подняла в воздух гигантские лапы. Прости, Ян, я подставил тебя под удар. Только сейчас это понял. Слишком поздно. Офицер схватился за трость, и через мгновение все стихло. Неужели? Мы живы? Правда?
Я осторожно поднял голову, всматриваясь в пятно света от лампы, где застыл Ян с поднятой рукой. Из рваной раны на запястье ручьями стекала кровь. Запахло горькой сладостью и медью.
— Иди, — хрипло выдавил Ян.