Сибирь ведь тоже — Русская земля!
Так вейся ж, вейся, чубчик кучерявый,
Эх, развевайся, чубчик, у меня!
Денежки
Что, друзья, со мной случилось, боже мой, —
Вся семья моя взбесилась, боже мой.
Денег просят в один голос, боже мой,
Поседел на мне весь волос, боже мой!
Припев:
Денежки, как я люблю вас, мои денежки,
Вы свет и радость, мои денежки, приносите с собой.
И ваше нежное шуршание приводит сердце в трепетание.
Вы лучше самой легкой музыки приносите покой!
А жена моя такая, боже мой, —
И врагам не пожелаю, боже мой.
Ей мала квартира стала, боже мой.
У меня волос не стало, боже мой!
Припев.
А сынок наш, милый Толик, боже мой,
Вырастает алкоголик, боже мой.
Дочь семье грозит абортом, боже мой,
Деньги тянет, как насосом, боже мой!
Припев:
Денежки, как я люблю вас, мои денежки,
Вы свет и радость, мои денежки, приносите с собой.
И ваше нежное шуршание приводит сердце в трепетание.
Вы лучше самой легкой музыки приносите покой!
* * *
Жил один студент на факультете.
О карьере собственной мечтал,
О деньгах приличных, о жене столичной,
Но в аспирантуру не попал.
Если ж не попал в аспирантуру,
Собирай свой тощий чемодан.
Обними папашу, поцелуй мамашу
И бери билет на Магадан.
Путь до Магадана недалекий,
За полгода поезд довезет.
Там сруби хибару и купи гитару,
И начни подсчитывать доход.
Быстро пролетят разлуки годы.
Молодость останется в снегах.
Инженером видным с багажом солидным
Ты в Москву вернешься при деньгах.
И тебя не встретят, как бывало,
И никто не выйдет на вокзал:
С лейтенантом юным с полпути сбежала,
Он уже, наверно, генерал.
И возьмешь такси до ресторана.
Будешь водку пить и шпроты жрать.
И уже к полночи пьяным будешь очень
И студентов станешь угощать.
Будешь плакать пьяными слезами
И стихи Есенина читать,
Вспоминать девчонку с черными глазами,
Что могла женой твоею стать.
Жил один студент на факультете.
О карьере собственной мечтал.
О деньгах приличных, о жене столичной,
Но в аспирантуру не попал.
* * *
На Украине, где-то в городе,
Я на той стороне родилась,
И девчонкою лет семнадцати
Мужикам за гроши продалась.
Как пошла я раз на Садовую,
Напоролась на парня-шпану.
Стал он песню петь, песню длинную,
Потащил он меня в темноту.
И друзей своих тут он вмиг собрал.
И тут стала совсем я своей.
Захотелось мне в эту ноченьку
Заработать на целке своей.
Платье белое с плеч свалилося.
Мне был сладок его поцелуй.
Сердце девичье вдруг забилося,
Как увидела я его хуй.
На Украине, где-то в городе,
Я на той стороне родилась.
И девчонкою лет семнадцати
Мужикам за гроши продалась.
* * *
Среди бушующей толпы
Судили парня молодого.
Он был красивый сам собой,
Но он наделал много злого.
Он попросился говорить,
И судьи слово ему дали.
И речь его была полна
Тоски и горя, и печали.
«Когда мне было десять лет,
Я от родной семьи сорвался,
Я глупым был — не понимал,
Что со шпаной тогда связался.
Когда мне было двадцать лет,
Я был среди друзей «хороших»,
Я научился убивать
И зашибал немало грошей.
Однажды мы пришли в село,
Где люди тихо-мирно спали,
Мы стали грабить один дом,
Но света в нем не зажигали.
Когда ж окончился грабеж,
И все друзья уж уходили,
Я на минуту свет зажег,
И что я, люди, там увидел! —
Передо мной стояла мать,
В груди с кинжалом умирая,
А на полу лежал отец,
Рукой зарезан атамана.
А шестилетняя сестра —
Она в кроватке умирала
И, словно рыбка без воды,
Свой нежный ротик раскрывала».
Когда он кончил говорить,
Все стали плакать в этом зале,
Всем было парня очень жаль,
Но судьи приговор читали:
«Ты нам всю правду рассказал,
Но мы ничем здесь не поможем —
За злодеяния твои
Мы жизнь спасти тебе не можем»
Среди бушующей толпы
Вели к расстрелу молодого.
Он был красивый сам собой,
Но сделал в жизни много злого.
* * *
По приютам я с детства скитался,
Не имея родного угла.
Ах, зачем я на свет появлялся,
Ах, зачем меня мать родила?!
А когда из приюта я вышел
И пошел поступать на завод,
Меня мастер по злобе не принял
И сказал, что не вышел мне год.
И пошел я, мальчишка, скитаться,
И карманы я начал шмонать:
По чужим, по буржуйским карманам
Стал рубли и копейки щипать.
Осторожный раз барин попался —
Меня за руку крепко поймал,
А судья — он не стал разбираться
И в Литовский меня закатал.
Из тюрьмы я, мальчишка, сорвался,
И опять не имел я угла…
Ах, зачем я на свет появлялся,
Ах, зачем меня мать родила?!
* * *
Перебиты, поломаны крылья.
Дикой болью всю душу свело.
Кокаина серебряной пылью
Все дороги-пути замело.
Восьми лет школу я посещала,
Десяти — сиротою была,
А семнадцатый мне миновало —
Я курила, ругалась, пила.
Клала много на личико краски.
Спотыкач я жандармский знала.
Всем мужчинам я строила глазки,
Жизнь греховную с ними вела.
Кокаина всегда не хватало,
Но ходила на воле пока,
А потом я под стражу попала
За поломку большого замка.
Пойте, струны гитары, рыдая, —
В моем сердце найдете ответ.
Я девчонка еще молодая,
А душе моей тысяча лет.
Мчат по рельсам разбитым вагоны,
И колеса стучат и стучат…
Я с толпою сижу заключенных,
И толпою мне все говорят:
Перебиты, поломаны крылья.
Дикой болью всю душу свело.
Кокаина серебряной пылью
Все дороги-пути замело.
Отец-прокурор
Бледной луной озарился
Старый кладбищенский бар.
А там над сырою могилой
Плакал молоденький вор.
«Ох, мама, любимая мама,
Зачем ты так рано ушла,
Свет белый покинула рано,
Отца-подлеца не нашла?
Живет он с другою семьею
И твой не услышит укор.
Он судит людей по закону,
Не зная, что сын его вор».
Но вот на скамье подсудимых
Совсем еще мальчик сидит
И голубыми глазами
На прокурора глядит.
Окончена речь прокурора.
Преступнику слово дано:
«Судите вы, строгие судьи,
Какой приговор — все равно»
Раздался коротенький выстрел.
На землю тот мальчик упал
И слышными еле словами
Отца-прокурора проклял.
«Ах, милый мой маленький мальчик,
Зачем ты так поздно сказал?
Узнал бы я все это раньше —
И я бы тебя оправдал!»
Вот бледной луной озарился
Тот старый кладбищенский бор.
И там над двойною могилою
Плакал седой прокурор.
* * *
«Что с тобою, мой маленький мальчик?
Если болен — врача позову».
«Мама, мама, мне врач не поможет
Я влюбился в девчонку одну.
У нее, мама, рыжая челка,
Голубые большие глаза.
Юбку носит она шантеклерку
И веселая, как стрекоза».
«Знаю, знаю, мой маленький мальчик,
Я сама ведь такою была:
Полюбила отца-хулигана
За его голубые глаза.
Хулигана я страстно любила,
Прижималась к широкой груди.
Как не вижу — безумно тоскую,
Как увижу — боюсь подойти.
Хулиган был красив сам собою,
Пел, плясал, на гитаре играл.
Как увидел, что я в положеньи,
Очень быстро куда-то пропал.
Для кого ж я росла-вырастала,
Для кого ж я, как роза, цвела?
До семнадцати лет не гуляла,
А потом хулигана нашла.
Рано, рано его полюбила,
Рано, рано гулять с ним пошла.
Очень рано я матерью стала,
Хулигану всю жизнь отдала».