бежать бежать бежать театр закрывается нас всех тошнит я плавал по лиффи а видел ирбит данилу тошнило совком нас давило кто может к овиру бежит иной же к овину только оба маршрута не мои покорно благодарю мне мертвым велено выпустить еще роман книжкою тогда и скажешь уфф ныне отпущаеши по глаголу Твоему пока же и междометием не пахнет длится сучья кадриль с худлитом и в ходе торжества демократии во главе оного воздвиглась центральная литера так сказать цека гама виднейший авторитет по джойсу и дзержинскому какие аллитерации эстет и еще добавилась приятная мысль а что ты сделаешь если придется подавать руку и еще само собой разумелось что екатерина юрьевна с ее авторитетом фу близкий повтор но ничего поделать нельзя оба авторитеты и опытом будет автором комментария и в книжном издании закрут как видим не хуже чем в добрые старые времена боже сколько же можно тень отчаяния мелькала порой и лезло в голову не начинается ли у меня что у вити условия очень благоприятны но к этой поре уже все-таки менялось менялось что-то и вдруг я почуял воздух свободы и понял что могу вырваться наконец и испустил новый и буйный вопль имеющий силу официального документа
ДИРЕКТОРУ ИЗДАТЕЛЬСТВА
«ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА»
тов. АНДЖАПАРИДЗЕ Г. А.
5 мая 1986 г., в точном согласии с Договором № 5007 от 25.V.1985 г., я, С. С. Хоружий (в дальнейшем – Автор), представил в Издательство перевод романа Дж. Джойса «Улисс» – многолетний труд, начатый покойным В. А. Хинкисом и завершенный мною. Вслед за тем работа оказалась объектом очернительской кампании, главной частью которой были внутренние рецензии – безобразные документы, соединявшие кричащую тенденциозность с грубой некомпетентностью, доходящей до анекдотических провалов. (Подробный их письменный разбор был тогда же проделан Автором). Подбор рецензентов осуществлялся Издательством и включал его нынешнего директора.
Кампания, лживая по существу и глубоко оскорбительная для достоинства Автора, завершилась условием Издательства: коренная переработка перевода под руководством предложенного Издательством редактора. С учетом уникального характера и уровня трудности романа, полного отсутствия специалистов по нему, условие было нелепым и унизительным, однако Автор вынужден был принять его, чтобы сохранить возможность публикации труда. Фактически же, разумеется, ни «руководства», ни «переработки» перевода не проводилось; Автор лишь вносил отдельные улучшения, как то диктуется самой природой творческого процесса.
На следующем этапе, в связи с журнальной публикацией перевода и при активном интересе к нему читателей и издательств, Издательство почло за благо сообщить Автору, что перевод «удовлетворяет его требованиям». 19 декабря 1988 г. рукопись была вновь представлена Автором и, согласно п. 6 Договора, уже более года считается одобренной Издательством. Тем не менее, продолжались и затяжка издания, и явное пренебрежение правами Автора. Как стало известно Автору, в Издательстве были приняты решения относительно написания предисловия и составления комментария к переводу. Автор не только не был привлечен к принятию этих решений, но и не был уведомлен о них, в нарушение п. 13 Договора. Помимо того, Автор, являясь философом и специалистом по творчеству Джойса, автором ряда работ о нем (как изданных, так и находящихся в печати в СССР и за рубежом), считает себя целиком вправе довести свой труд до полного завершения, наделив его собственным предисловием и комментарием, и заведомо не согласен с любыми другими решениями.
По совокупности сказанного, а также ввиду невыполнения Издательством своих обязательств по ст. 5 п. а) и п. б) Договора Автор вправе считать Издательский Договор № 5007 от 28.V.1985 г. недействительным и просит его расторгнуть с 24.Х.1990 г. На основании изложенного, Автор считает себя свободным от всех принятых на себя обязательств по настоящему Договору и будет действовать согласно собственным духовным и коммерческим интересам.
24. Х.1990 г.
С. С. Хоружий
Зарегистрировано 28.X.1990 г. за № 447/10
на этом следует закончить правдивую нашу повесть хотя прошло еще два года с тех пор и русский улисс-тихоход все продолжал плавание однако акт самоосвобожденья по сути все же был финалом истории ее экзистенциальные метафизические даже социологические линии завершились в сегодняшней России похабной бестолковой но свободной моей за которую я стоял в цепи в ту августовскую ночь оставшееся уже было техника и неумело небыстро однако в конце концов как будто довершилось и это к середине очередной зимы уффффф с неба снежить громовержец кронион восходит снег устремившися хлопьями сыплется частый сыплется снег на брега и на пристани моря седого кружит метель над старым донским кладбищем где лежит Виктор между советских заслуженных мертвецов с вызовом как и жил что ж милый вот и приплыли ложится снег на живых и мертвых быть может спокойнее будет к ним идти зная что хоть одному там ты сделал что обещал что мог кружится снег и падает на другом краю такой маленькой европы падает на плиты гласневина на католический крест что волею благочестивой вдовы осеняет могилу польди вольнодумца улисса на скромном участке в конце к фингласу подле надгробий руди и элин падает снег и белые звезды опускаются почтительно на высокий лоб тонкие иронические уста того кто затеял все а теперь сидит нога на ногу на склоне горы вечно слушая львиный рык слушай финн снова! дан! путь одинокий последний любимый вдоль слушай что ж он принес тебе что отвечу его словами как мелодия или как звуки пенья они прозвучали и растворились в воздухе и стал насыщенней воздух затейливо загибаешь а как же прочие удовольствия ну вот о которых ты тут ах это да что ж это нитшево как говорил канцлер бисмарк разве только характер немного портится а печенки и селезенки их мне отец и дед мужики ивановские серега да гаврила корниловы оставили ух здоровые так что самое время их помянуть ково печенки дура папаню помянуть с дедом низкий поклон им и еще поклон низкий Русской Речи и СЛАВА БОГУ ЗА ВСЕ
18-bis
Со временем пылятся зеркала
Легко приобретают пятна кала
От мух и прочая. Так если б в полнакала
Еще светиться мысль твоя могла,
Вернись к той глади тусклого стекла,
Где отразились странные фигуры,
Гиганты, карлы, гады и лемуры,
Меж коих доля дней твоих прошла.
Вздохнув, протрем засиженную гладь,
Есть время жить и время протирать —
Чти истину сию! Ее изрек
Прощаясь с жизнию седой Мелхиседек.
А коли «Батюшков»! – поправит умник нас,
Пусть грош Екклесиаст ему подаст.
Так начали!
Да близится конец ломаем одиссею история должна вернуться в свой исток в родимый тартар что же повинуйся и неохотно возвращенье не сулит радостей глубоко прав наш автор неохотно ты оборачиваешься и стремишь взгляд в темную толщу она расступается под ним и там куда он уставлен начинает яснеть выступают очертанья и движутся фигуры и вновь перед тобой встает КАК ВСЕ БЫЛО стоп-стоп погодите-ка не пойдет так у нас не пойдет мало ли как все было мы читали вы задеваете там светлых и достойнейших лиц нам это не подходит наша публика наш покупатель не поймет не примет и потом знаете если начистоту уж так ли вам самому это нужно и правда подумал я к чему оно это КАК ВСЕ БЫЛО ведь от него же тошно невмоготу давайте лучше изобразим КАК НАДО БЫЛО да-да только знаете это звучит где-то нормативно приказно сегодня публика тоже не очень любит разве что кому сильно за семьдесят но на них понимаете трудно ориентироваться у нас все-таки производственный процесс хотя мы работаем крайне оперативно но все равно занимает время и пока книга выйдет данный контингент уже видимо целиком или почти целиком обратится в неорганическую массу зима трудности сейчас в нашей стране это же один шаг вы не думайте мы никак не против масс пускай и неорганических мы всегда с массами но мы вынуждены учитывать специалисты по маркетингу указывают для трупов типична низкая покупательная способность так что нельзя ли это смягчить вам ведь несложно будет в духе демократизма и широты и если можно с упором на общечеловеческие ценности о да браво воскликнул я браво et mille compliments дорогие товарищи терровцы или правильнее наверно терристы стало быть исполним КАК БЫЛО БЫ МИЛО КАК БЫЛО БЫ ЧУДЕСНО вас устроит так ну и славно у нас родится чудная эрзац-пенелопа по спецзаказу издательского дома ТЕРРА мудрого и гуманного могущественного и миролюбивого как покойная держава советов
однако не думайте мы не допустим лакировки читатель хорошо знает действительность бывает сурова и мы не утаим что в начале той правдивой истории которую мы хотим поведать старший из нас не был вполне здоров порой он по многу лет не мог от жестоких страданий проронить и двух слов или взять перо в руки но мужество и героический оптимизм никогда не покидали его и для меня младшего было ценным уроком жизни видеть с каким энтузиазмом он стиснув зубы встречал представителей писательского и переводческого коллектива по поручению месткома навещавших его в день памяти клары цеткин и иные торжественные дни однажды мы вспоминаем с гордостью то был сам председатель первичной профсоюзной ячейки союза советских писателей и мне никогда не забыть как слабая но счастливая улыбка озарила черты моего друга когда лично фуфлон фуфлонович появился в дверях держа в руках красный воздушный шарик красный же первомайский флажок на миниатюрном древке из липовой березы и алую гвоздику из гофрированной бумаги с изящно выгнутым стеблем из черной проволоки отечественного производства диаметром 17,5 мм прокатанной на волочильных станах красногорского комбината красный проволочник ансамбль который как нельзя уместнее дополняли красные головки во множестве приветно глядевшие из широких карманов и пазух его одежды пошива столичной мастерской индпошива красный пошив память об этом первомае осталась навсегда красной вехой в наших сердцах неиссякаемым источником из которого мы черпали моральные силы в нашей совместной литературной работе