Хотела бы она стать такой, как Талли, – уверенной в себе красавицей, всегда готовой бороться за то и за тех, кто ей нужен. Тогда у нее был бы шанс, но одна мысль о том, что Джонни ответит отказом или, хуже того, поднимет на нее непонимающий взгляд: «А?» – вынуждала ее оставаться в тени.
В тени Талли, разумеется. Кейт – девушка на подпевках, которую никогда не выпускают на авансцену.
– Пойдемте праздновать, – предложила Талли. – Я угощаю.
– Я пас, – сказал Матт. – Меня Дарла ждет.
– Поужинать я с вами не смогу, но, может, встретимся в каком-нибудь баре часов в девять? – спросил Джонни.
– Почему нет, – ответила Талли.
Кейт понимала, что надо отказаться. Много радости будет сидеть за столом и смотреть, как Джонни пялится на Талли. Но разве у нее есть выбор? Она ведь лучшая подружка. Рода Моргенштерн[81]. И должна всюду следовать за Мэри, даже если это больно.
Кейт тщательно выбрала наряд для вечера: белая футболка без рукавов, винтажный черный жилет из жаккардовой ткани, джинсы в обтяжку, сапоги с голенищем гармошкой. Завила волосы, аккуратно зачесала набок и завязала в хвост. Ей даже казалось, что получилось вполне неплохо, пока она не вышла в гостиную и не увидела Талли – та стояла, покачиваясь под музыку, в зеленом трикотажном платье с подплечниками, вырез чуть не до пупа, талия стянута широким ремнем из серебристой кожи.
– Талли? Ты готова?
Перестав танцевать, Талли выключила музыку и взяла Кейт под руку:
– Идем. Ох сейчас затусим!
На улице напротив их подъезда, прислонившись к капоту своего черного «шевроле эль камино», стоял Джонни. В том, как он оделся – вытертые джинсы, старая футболка с Aerosmith, – была какая-то непринужденная, небрежная сексуальность.
– Куда идем? – спросила Талли, тут же просовывая свободную руку ему под локоть.
– Есть один план, – сказал Джонни.
– Люблю, когда у мужчины есть план. А ты, Кейт?
Слово «люблю», произнесенное в непосредственной близости от Джонни, слишком уж точно попало в цель, и Кейт отвела взгляд.
– И я.
Выстроившись в линию, они зашагали по мостовой мимо закрывшегося на ночь рынка.
На углу, возле неоновой вывески секс-шопа, Джонни свернул направо.
Кейт нахмурилась. Была на Пайк-стрит разделительная линия, свой экватор. Чем дальше на юг, тем больше злачных мест. Сюда туристы не суются – кроме тех, кто ищет наркотики или проституток. Заведения по обе стороны улицы выглядели сомнительно.
По пути им встретились два магазина журналов и кассет «для взрослых» и порно-кинотеатр – крутили два фильма по цене одного: вторую часть «Дебби покоряет Даллас» и «Секс-лихорадку субботнего вечера».
– Круто, – сказала Талли, – мы с Кейт здесь ни разу не были.
Джонни остановился возле убогой деревянной двери в ошметках отслоившейся красной краски.
– Готовы? – спросил он с улыбкой.
Талли кивнула.
Джонни распахнул дверь, и их оглушила музыка.
У входа стоял огромный чернокожий вышибала.
– Документы, пожалуйста, – сказал он и поочередно посветил фонариком на их водительские удостоверения. – Проходите.
Талли и Кейт пошли вперед по темному коридору, залепленному афишами, плакатами и автомобильными наклейками.
Коридор вывел их в длинное прямоугольное помещение, битком набитое людьми в коже и цепях. Кейт в жизни не видела столько безумных причесок в одном месте. Тут и там мелькали пятнадцатисантиметровые ирокезы, доведенные гелем до алмазной твердости и выкрашенные в неоновые цвета.
Джонни повел их через танцпол, мимо горстки деревянных столиков к бару, где заказы у них приняла девушка с пурпурными шипами волос на голове и булавкой в щеке. Внушительных размеров телевизор, висевший на стене в дальнем конце бара, показывал MTV. Впрочем, всем было плевать.
Забрав напитки и одарив шипастую девицу улыбкой и щедрыми чаевыми, Джонни выбрал столик в углу, прямо под телевизором.
Талли тут же подняла свою «маргариту» и предложила тост:
– За нас. Мы сегодня отожгли.
Они чокнулись и выпили.
И еще раз выпили.
К третьему коктейлю Талли напилась. Каждый раз, услышав, что заиграла одна из любимых песен – «Позвони мне», или «Сладкие мечты», или «Ты правда хочешь меня ранить?»[82], – она тут же вскакивала на ноги и пускалась в пляс прямо возле столика.
Кейт хотела бы вести себя с такой же непринужденностью, но ей для этого двух коктейлей было мало. Поэтому она сидела за столом и смотрела, как Джонни пялится на Талли.
На Кейт он обратил внимание, лишь когда Талли отправилась в туалет.
– Она прямо вечный двигатель.
Кейт попыталась придумать, что бы такого сказать, чтобы сменить тему, увести разговор от Талли, может, даже намекнуть на свой скрытый пыл и страсть. Впрочем, кого она обманывает? Какой уж там пыл. Если Талли – пурпурный шелк, то Кейт – бежевый хлопок.
– Ага.
Талли вывалилась из туалета и, пьяно пошатываясь, шагнула к бару.
– Слушайте, уже десять. Можно канал переключить? Все равно телик никто не смотрит.
– Да пожалуйста.
Девушка за барной стойкой, похожая на статистку из постапокалиптического боевика, забралась на стремянку и переключила канал.
Талли подошла к телевизору с таким видом, точно перед ней папа римский, а она – раскаявшаяся грешница.
На экране появилось ее лицо.
– С вами Таллула Харт, и сегодня мы находимся в Йелме, штат Вашингтон. С самого утра этот сонный городок сотрясают протестные акции: последователи Джей Зи Найт, якобы вступившей в контакт с древним духом по имени Рамта, борются с местными жителями за право на застройку городской территории…
Как только сюжет закончился, Талли повернулась к Кейт.
– Ну? – спросила она тихо, с дрожью в голосе.
– Охренительно, – честно ответила Кейт. – Ты круче всех.
Талли крепко стиснула ее в объятиях, затем схватила за руку:
– Пойдем, танцевать хочу. Джонни, и ты давай с нами. Потанцуем все вместе.
На танцполе мужчины танцевали с мужчинами, женщины целовались с женщинами под Sex Pistols. Совсем рядом с Кейт какая-то девушка в черной виниловой мини-юбке, берцах и чулках в сетку дергалась под музыку в одиночестве.
Первой танцевать начала Талли, потом к ней присоединился Джонни, последней вступила Кейт. Сперва она чувствовала себя неловко, третья лишняя, но к концу песни расслабилась. От алкоголя она будто таяла, тело становилось текучим, и когда заиграла медленная песня, она без малейших колебаний подалась навстречу Джонни и Талли. Втроем они мягко покачивались под музыку, и это ощущалось на удивление естественно – и сексуально. Кейт смотрела на Джонни, который смотрел на Талли, и все мечтала, чтобы хоть раз он взглянул на нее такими же глазами.
– Никогда не забуду эту ночь, – сказала Талли им обоим.
Джонни наклонился к Талли и поцеловал ее. Кейт была настолько пьяна, что даже не сразу поняла, что происходит. Лишь мгновение спустя она ощутила боль.
Талли отстранилась, рассмеялась, отталкивая его от себя:
– Плохой Джонни.
Он провел рукой по ее спине, попытался притянуть ближе.
– А тебе разве не нравятся плохие парни?
Талли не успела ответить – кто-то позвал ее по имени, и она обернулась.
Сквозь подвижную, плотную толпу к ним пробирался Чед. С длинными волосами и в футболке с Брюсом Спрингстином он выглядел как рокер, который по ошибке забрел на дискотеку.
Талли бросилась ему навстречу. Они принялись целоваться так, будто никого вокруг не было, и Кейт услышала слова Талли:
– Хочу с тобой в постель, старикан.
Так ни с кем и не поздоровавшись, не попрощавшись, даже рукой не махнув, Чед увел Талли с собой. Кейт так и стояла, прижавшись к Джонни. А Джонни так и смотрел на дверь, будто надеялся, что Талли вернется, крикнет: «Первое апреля, никому не верю!» – и снова начнет танцевать.
– Она совсем ушла, – сказала Кейт.
Джонни очнулся. Отпустив ее, вернулся за стол, заказал еще два коктейля. Кейт сидела с ним рядом, не говоря ни слова, думая только: «Посмотри на меня».
– Это был Чед Уайли, – сказал он наконец.
Кейт кивнула.
– Немудрено…
Он уставился в темный коридор по другую сторону танцпола.
– Они давно уже вместе.
Кейт изучала профиль Джонни. Всего на одно мгновение она вдруг осмелела, почти решилась сделать первый шаг, прикоснуться к нему. Может, с ней он забудет о Талли, разлюбит ее; может, сегодня не так уж важно, что она запасной вариант, что оба они пьяные? В конце концов, случается же и по пьяни настоящая любовь?
– Ты надеялся, что вы с Талли…
Он кивнул, не дав ей договорить.
– Пойдем, Маларки. Провожу тебя домой.
Всю дорогу до дома она убеждала себя, что это к лучшему.
– Ну, спокойной ночи, Джонни, – сказала она, остановившись у двери их с Талли квартиры.
– Спокойной ночи.
Он пошел к лифту, но на полпути остановился:
– Маларки?
Кейт замерла, обернулась:
– А?
– Ты сегодня отлично справилась. Я говорил уже? Ты отлично пишешь, у тебя талант, мало кто так может.
– Спасибо.
Позже она лежала в постели, уставившись в темноту, и вспоминала эти его слова и взгляд, с которым их произнес.
Сегодня он ее заметил, пусть и на одно мгновение.
Может, не так уж все безнадежно.
Глава тринадцатая
С того дня, как Талли впервые вышла в эфир, все изменилось. Они стали великолепной четверкой: Кейт и Талли, Матт и Джонни. Два года они практически не расставались, часами не вылезали из офиса, работали над сюжетами, кочевали с места на место, точно цыгане. В следующем репортаже Талли рассказывала о белой сове, поселившейся в фонаре на одной из улиц Кэпитол-хилл[83]. Затем освещала предвыборную кампанию Бута Гарднера, и хотя вместе с ней за губернаторскими выборами следили десятки других журналистов, казалось, что именно на ее вопросы Гарднер отвечает в первую очередь. К тому моменту, как первые миллионеры из «Майкрософта» начали разъезжать по городу на новеньких «феррари», слушая свою гиковскую музыку в огромных наушниках, всем уже было ясно, что Талли не задержится долго на мелком местном канальчике.