– Буду. И даже волосы уложу, если хочешь знать.
– А можно я губы накрашу блеском? Ну один разочек? В школе уже все девочки…
– Нет, Мара, это мы уже обсуждали. Ты еще маленькая.
Мара скрестила руки на груди:
– Никакая я не маленькая.
– Но и не большая. Поверь мне, начать краситься еще успеешь.
С этими словами Кейт заехала в гараж.
Мара вихрем вылетела из машины и убежала в дом, прежде чем Кейт успела попросить ее помочь с продуктами.
– Ну спасибо за помощь, – пробормотала она, по очереди вытаскивая мальчиков из кресел. Непоседы Лукас и Уильям отлично умели сходить с ума и по отдельности, но вдвоем превращались в настоящий ураган.
Следующие несколько часов Кейт без устали работала по дому и вдобавок к обычному списку дел расставила повсюду вазы с цветами, зажгла ароматические свечи на шкафу – повыше, чтобы близнецы не дотянулись, – и тщательно прибрала гостевую спальню на случай, если Талли сможет остаться. Отправив ужин в духовку, она вместе с близнецами поднялась наверх – теперь наконец можно одеться и накраситься. Проходя мимо двери в комнату Мары, она уловила звук торопливых шагов – наверное, вытаскивает из шкафа и примеряет все наряды по очереди.
Улыбнувшись про себя, Кейт зашла в спальню, посадила мальчиков в манеж и, не обращая внимания на их возмущенный плач, отправилась в душ. Досушив волосы феном (на отросшие корни она старалась не смотреть), Кейт открыла дверь ванной:
– Ну, как ваши дела?
Лукас и Уильям сидели рядом, вытянув перед собой пухлые ножки, и увлеченно переговаривались на младенческом.
– Вот и славно, – сказала она и погладила обоих по голове.
Открыв гардероб, Кейт только вздохнула. Вся ее одежда либо давно перестала на нее налезать, либо выглядела слишком старомодной. Она еще не успела вернуться к своему весу до беременности – близнецы превратили ее живот в дирижабль, после такого быстро не восстановишься.
Занятия спортом, конечно, помогли бы, и сейчас она отчаянно жалела, что так и не нашла для этого времени.
Впрочем, что уж теперь.
Она выбрала свои любимые, хоть и слегка заношенные «ливайсы» и красивый черный свитер из ангорки, который Джонни подарил ей на Рождество пару лет назад, как раз перед тем как выйти на работу. Других приличных вещей у нее не было.
– Ну, мальчики, пойдемте, – сказала она, привычным движением вытаскивая обоих из манежа. Держа по ребенку на каждой руке, она зашла в детскую, поменяла им подгузники, а затем достала очаровательные матросские костюмчики, которые Талли прислала ко дню их рождения. Взяв переодетых сыновей на руки – своим ходом те топали бы вниз по лестнице целый час, – она спустилась в гостиную, посадила их на пол, вывалила перед ними гору игрушек и поставила кассету с Винни-Пухом. Если повезет, это их займет минут на двадцать.
Защелкнув детские ворота перед лестницей, она ушла на кухню и начала накрывать на стол, как обычно вполглаза присматривая за близнецами. Вдруг раздался вопль Мары:
– Мам! Они приехали!
Кубарем скатившись по лестнице, она перескочила через воротца, подбежала к окну и прильнула к нему с такой силой, что нос сплющился.
Кейт подошла и остановилась рядом, отодвинула занавеску. Темноту прорезал свет автомобильных фар. Первой показалась машина Джонни, следом по подъездной дорожке, усаженной деревьями, полз огромный черный лимузин. Оба автомобиля припарковались напротив гаража.
– Ух ты, – выдохнула Мара.
Из лимузина вышел водитель в униформе и открыл пассажирскую дверь.
Талли медленно, будто знала, что за ней наблюдают, показалась из машины. Она была одета с тщательно продуманной небрежностью – дизайнерские джинсы с низкой посадкой, белая мужская рубашка, темно-синий пиджак. Волосы густого каштанового цвета, подстриженные каскадом и, вероятно, уложенные лучшим стилистом Манхэттена, сияли под светом фонаря.
– Ух ты, – повторила Мара.
Кейт попыталась втянуть живот.
– Интересно, я еще успею сбегать на липосакцию?
Джонни вылез из машины и подошел к Талли. Они стояли так близко, что соприкасались плечами. Рассмеявшись какой-то шутке водителя, Талли повернулась к Джонни, начала что-то говорить, прижимая ладонь к его груди.
Вмести они смотрелись просто шикарно, точно модели со страниц модного журнала.
– А папе, похоже, нравится тетя Талли, – прокомментировала Мара.
– Похоже, – согласилась Кейт, но Мары уже не было рядом. Распахнув дверь, она выбежала навстречу своей крестной, и та тотчас закружила ее в объятиях.
Вихрь разговоров и света, повсюду сопровождавший Талли, ворвался в дом. Она крепко обняла Кейт, по очереди поцеловала близнецов в пухлые щечки, раздала больше подарков, чем все Райаны вместе взятые получали на Рождество, и немедленно потребовала чего-нибудь выпить.
Во время ужина она без остановки развлекала всех историями о встрече миллениума в Париже, о том, как все паниковали перед наступлением нового тысячелетия, о церемонии вручения «Оскара», на которой была недавно, о платье, которое клейкой лентой закрепили на груди, а на вечеринке оно внезапно отклеилось, как раз когда она опрокидывала в себя очередной шот.
– Было на что посмотреть, – смеясь, закончила она, – если вы понимаете, о чем я.
Мара ловила каждое слово.
– Это же от Армани было платье? – спросила она.
У Кейт чуть глаза на лоб не полезли, когда Талли ответила:
– Совершенно, верно. А я вижу, ты хорошо разбираешься в моде. Горжусь тобой.
– Я просто фотографии в журнале видела. Ты там была в списке самых стильных.
– Так и сил на это ушло немало, – сказала Талли, расплываясь в улыбке. – У меня целая команда стилистов.
– Ух ты! – в очередной раз воскликнула Мара. – Как же круто.
Когда беседа о моде исчерпала себя, Талли переключилась на мировую политику. Они с Джонни обсудили скандал вокруг Клинтона и Моники Левински и журналистов, которые им обоим перемыли все кости, а каждый раз, когда возникала хотя бы секундная заминка, Мара вклинивалась с вопросами о подростковых кумирах, которых Талли знала лично, а Кейт не знала вовсе. Сама Кейт, не спускавшая глаз с близнецов, почти не участвовала в разговоре. Все пыталась вставить что-нибудь, но отвлекалась на мальчиков, которые то и дело принимались кидаться друг в друга едой.
Ей показалось, что ужин закончился, едва начавшись. Мара убрала со стола, явно пытаясь произвести впечатление на Талли.
– Я помою посуду, – вызвался Джонни, – а вы двое возьмите-ка пледы и посидите на веранде.
– Ты мой герой, – сказала Талли. – Кейти, ты иди укладывай Вилли и Дилли, а я нам пока сделаю по «маргарите». Встретимся на веранде через пятнадцать минут.
Кейт коротко кивнула и потащилась с близнецами наверх. С купанием, переодеванием и чтением на ночь она разделалась только ближе к восьми. Еле волоча ноги от усталости, спустилась в гостиную и обнаружила, что Мара свернулась калачиком у Талли на коленях. У лестницы ее встретил Джонни:
– «Маргарита» ждет вас в блендере. А Мару я сам уложу.
– Люблю тебя.
Он легонько шлепнул ее по заднице и повернулся к дочери:
– Пойдем, зайчик. Пора спать.
– Ну па-а-ап, ну еще не пора, я тете Талли рассказываю про миссис Германн.
– Давай-давай, отправляйся в свою комнату и надевай пижаму, а я через минуту приду тебе почитать.
Мара крепко обняла Талли, поцеловала ее в щеку и понуро пошаркала к родителям. Равнодушно чмокнув Кейт, она стала подниматься по лестнице.
Талли поднялась с дивана и, сделав несколько шагов, остановилась рядом с Джонни.
– Короче, я долго терпела, а терпением, как тебе известно, я не отличаюсь. Все, дети спят, так что давай выкладывай.
– Что выкладывать? – не поняла Кейт.
– Ты выглядишь ужасно, – тихо ответила Талли. – Что с тобой?
– Да ничего. Просто гормоны. Недосып. С мальчиками куча возни. – Она сама рассмеялась тому, как банально звучали эти отговорки. – Нормально все.
– По-моему, она сама не знает, что с ней, – сказал Джонни, будто Кейт и рядом не было.
– Как с писательством? – спросила Талли.
Кейт передернуло.
– Нормально.
– Она не пишет, – заявил Джонни. Кейт его чуть по голове не огрела.
– Вообще? – недоверчиво переспросила Талли.
– Я, во всяком случае, не замечал.
– Так, хватит уже меня обсуждать, как будто я вас не слышу, – вклинилась Кейт. – Я мать десятилетней маленькой бестии, которая занимается всеми видами спорта, известными человечеству, три раза в неделю ходит на танцы и тусуется с друзьями больше, чем героини «Секса в большом городе». А еще – близнецов, которые никогда не спят одновременно и уничтожают все, к чему прикасаются. Когда я, блин, должна вам писать книги? Одновременно с готовкой, уборкой и стиркой? – Она вперила в обоих яростный взгляд. – Знаю я, что вы все там себе думаете. «Надо находить время, чтобы побыть наедине с собой». Я, типа, должна стремиться к большему, мало быть просто матерью, – а я и стремлюсь, если хотите знать. Только что-то не пойму, как мне совмещать эти свои устремления с необходимостью вовремя забирать дочь из школы.
Последовала пауза. В камине громко треснуло полено.
Талли повернулась к Джонни:
– Ну ты и козел.
– В смысле? – Вид у него сделался такой озадаченный, что Кейт едва не рассмеялась.
– Она вылизывает дом и еще тебя обстирывает? Трудно было домработницу нанять?
– Так она никогда не говорила, что ей нужна помощь.
Кейт и сама до этой минуты не понимала, как сильно устала. Ее окатило волной облегчения, она почувствовала, как расслабляются мышцы спины.
– А мне нужна, – наконец признала она.
Джонни обнял ее и поцеловал.
– Надо было просто сказать, – прошептал он ей в губы. Кейт прижалась к нему, отвечая на поцелуй.
– Ну все, хорош целоваться. – Талли потянула ее за локоть. – Где наши коктейли? Джонни, вынесешь?
Кейт покорно последовала за ней на веранду.
– Спасибо, Талли, – сказала она с улыбкой. – Сама не знаю, почему я просто не попросила.