– По-моему, вы мне врете, – заявила Мара, скрестив на груди руки.
– Мы? Врем? Да никогда в жизни, – ответила Талли, делая глоток из бокала.
Мара встала, страдальчески вздохнула и понуро поплелась в дом. Едва дверь за ней захлопнулась, Талли и Кейт рассмеялись.
– Скажи мне, что мы такими не были.
– Мама говорит, что я была. А ты с ней рядом всегда изображала мисс Совершенство. Ну, пока нас из-за тебя не арестовали.
– Первая вмятина в моей сияющей броне.
Опять рассмеявшись, Кейт плюхнулась в соседнее кресло и завернулась в одно из миллиона связанных мамой покрывал.
Талли сама не замечала, насколько напряжена, насколько одеревенели мышцы шеи и плеч, пока не начала потихоньку расслабляться. Кейт всегда была для нее островком безопасности, теплым, уютным одеялом. Только рядом с лучшей подругой она могла наконец поверить себе. Откинувшись на спинку кресла, она уставилась в ночное небо. Прежде она никогда не понимала людей, которые утверждали, что под бескрайним небом чувствуют себя крошечными, несущественными, а теперь вдруг поняла. Просто все в мире относительно. Всю свою жизнь она так спешила добежать до финишной ленты, что совсем выдохлась. Если бы она чуть меньше смотрела на горизонт и чуть больше – на пейзажи вокруг, то, быть может, не сидела бы сейчас здесь – одинокая сорокадвухлетняя женщина в погоне за последним жалким осколком своей семьи.
– Ты, что ли, ждешь, когда я спрошу? – наконец нарушила тишину Кейт.
Не было никакого смысла скрывать правду, хотя именно к этому Талли побуждал инстинкт. Заиграла «Абба» – «Зная меня, зная тебя»[116].
– Я видела Чеда, – тихо сказала она.
– В смысле, несколько месяцев назад? В Центральном парке, да?
– Ага.
– И эта встреча заставила тебя сесть в самолет и полететь ко мне сейчас. Логично.
Прежде чем Талли успела ответить, дверь позади них снова распахнулась и на веранде показался Джонни с бутылкой пива в руках. Придвинув еще одно кресло, он устроился с ними рядом. Они сидели посреди поросшего травой заднего двора неровным полукругом, лицом к темной глади Саунда. Лизавшие песок волны глянцево сверкали в лунном свете.
– Ну что, она уже рассказала?
– Так, вы тут кто, телепаты? – возмутилась Талли. – Я только начала.
– Ну, вообще, – вставила Кейт, – она мне успела напомнить, что пару месяцев назад видела Чеда.
– Ясно. – Джонни кивнул с понимающим видом, как будто это была вполне веская причина лететь куда-то через всю страну.
– Да что тебе ясно-то? – взвилась Талли, внезапно ощутив укол раздражения. Вот и Чед себя вел совершенно так же.
– Он твой Моби Дик, – ответил Джонни.
Талли бросила на него сердитый взгляд.
– Какой, к черту, Моби Дик?
– Ну ладно тебе, Талли, – сказала Кейт, положив ладонь на руку Джонни. – Что стряслось?
Они сидели так близко – муж и жена, которые все еще могли рассмешить друг друга, все еще обменивались нежными прикосновениями после стольких лет брака, – что у Талли в груди защемило от тоски.
– Я устала быть одна, – призналась она наконец.
Она так долго держала эти слова на кончике языка, что, произнесенные вслух, они показались ей истертыми, отшлифованными до блеска, точно пляжная галька.
– А как же Грант? – спросил Джонни.
– Ты вроде говорила, что у Чеда кто-то есть, – напомнила Кейт, придвигаясь ближе.
– Да дело не в Чеде. Ну то есть и в нем тоже, но не в этом смысле. Просто он мне тогда сказал, что у меня есть семья.
Кейт подалась назад.
– Это он про Дымку, что ли?
– Она моя мать.
– Биологически – да. Из ящерицы и то бы получилась мать получше, а ведь они откладывают яйца и дают деру.
– Я знаю, что ты пытаешься меня защитить, Кейт, но тебе легко вот так запросто сбрасывать ее со счетов. У тебя-то есть семья.
– Она только и умеет, что причинять тебе боль.
– Но ведь она несколько раз возвращалась. Это что-нибудь да значит.
– И столько же раз уходила, – тихо сказала Кейт. – Разбивая тебе сердце.
– Я теперь сильнее.
– Вы о чем хоть? – вклинился Джонни. – Какие-то зашифрованные послания.
– Я собираюсь ее разыскать. Последний ее адрес у меня есть, я деньги ей отправляю каждый месяц. Подумала, может, если получится положить ее в клинику, у нас появится шанс.
– Она была уже в куче клиник, – заметила Кейт.
– Я знаю, но ее ведь никто никогда не поддерживал. Может, ей только это и нужно.
– Очень много «может».
Талли перевела взгляд с Кейт на Джонни и обратно.
– Я понимаю, что это безумная затея и, скорее всего, ничего не выйдет, а я в итоге умоюсь слезами или уйду в запой, а может, и то и другое, но я так устала быть одна на всем белом свете, и у меня нет ни мужа, ни детей, на которых я могла бы рассчитывать. У меня никого нет, кроме матери. От идеала она далека, но уж какая досталась. Кейти, я хочу, чтобы ты помогла мне ее отыскать. Это займет всего несколько дней.
Кейт эта просьба явно застала врасплох.
– Что?
– Я хочу ее найти. Но одна я не справлюсь.
– Но… я не могу просто взять и уехать на несколько дней. Завтра в начальной школе карнавал, и я должна на нем быть. Я заведую играми – буду их проводить и раздавать призы.
Талли шумно выдохнула, не пытаясь скрыть разочарование.
– А… Ну тогда, может, в выходные?
– Прости, Тал. Правда, прости. Мы с мамой в выходные проводим в церкви сбор продуктов для нуждающихся. Если я не приду, там все кувырком полетит. А на понедельник и вторник я записалась волонтером в городской департамент парков, но в конце следующей недели у меня, пожалуй, получится с тобой съездить на пару дней.
– Если я буду так долго ждать, то сама не поеду, – сказала Талли, пытаясь найти в себе смелость, чтобы отправиться на поиски матери в одиночку. – Наверное, я и одна справлюсь. Я просто переживала…
– Поезжай со съемочной группой, – предложил Джонни.
Талли уставилась на него:
– В смысле?
– В прямом, сделай из этого документалку. Ты телезвезда с душещипательной историей, бедная богатая девочка. Не хочу показаться бесчувственным скотом, но твоих зрителей будет от экранов не оторвать. Мой начальник по горящим углям прошелся бы за возможность показать такой фильм.
Талли покрутила эту неожиданную идею в голове. Риск, конечно, огромный, с матери станется ее унизить. Но с другой стороны, а вдруг получится? Воссоединение матери с дочерью – на телевидении такое на вес золота. Удивительно даже, что она сама об этом не подумала. Если поделиться настолько личной историей, ее рейтинги взлетят до небес. Но стоит ли оно того?
Нужен продюсер, и не абы кто, а человек, которому она по-настоящему небезразлична. Она посмотрела на Джонни.
– Поехали со мной, – сказала она, придвигаясь к нему. – Без продюсера мне не обойтись.
Кейт подскочила в кресле:
– Что?!
– Пожалуйста, Джонни, – взмолилась Талли. – Если я поеду, то только с тобой. Никому другому я эту роль не доверю. Твое имя зазвучит по федеральным каналам. Боссу твоему я позвоню, мы с Фредом давно дружим. И в конце концов, ты сам сказал, что он душу продаст за такой эксклюзив.
Джонни повернулся к жене:
– Кейти?
– Дело твое, – произнесла она после паузы, но вид у нее был далеко не счастливый.
Джонни откинулся на спинку кресла.
– Я поговорю с Фредом. Если он согласится, выезжаем завтра. Снимать позову Боба Дэвиса. – Он усмехнулся. – Приятно будет ненадолго выбраться из офиса.
Талли рассмеялась.
– Отлично.
Дверь распахнулась, во двор выбежала Мара.
– Пап, а можно мне с вами? Завтра мы не учимся, и ты говорил, что хочешь как-нибудь взять меня на работу.
Талли потянула Мару за руку и усадила к себе на колени.
– Шикарная идея! Убьем двух зайцев: ты узнаешь, какой твой папа замечательный продюсер, а мама не будет за тебя волноваться, пока работает на школьном празднике.
Кейт издала громкий стон.
Талли повернулась к подруге:
– Можно, Кейти? Мы всего на пару дней. Заодно Мара поймет, как ей повезло с мамой. Я ее привезу обратно к понедельнику, школу прогуливать не придется. Обещаю.
Джонни поднялся и щелчком открыл мобильник. Набрав номер, он зашагал к дому. Его голос, сперва громкий, стих, когда дверь за ним захлопнулась.
– Фред? Это Джонни. Прости, что беспокою, но…
– Кейт? – Талли просительно взглянула на подругу. – Скажи мне, что не возражаешь.
Улыбка медленно и неохотно заползла на лицо Кейт.
– Конечно, не возражаю. Бери хоть всю семью, если хочешь.
Глава двадцать шестая
– Она всегда причиняет тебе боль, – сказала Кейт несколько часов спустя, когда огни Сиэтла, мерцавшие между черной гладью Саунда и таким же черным, беззвездным небом, уже начинали меркнуть.
Талли вздохнула, глядя на пенную полосу прибоя, едва различимую в темноте. Прикончив третью за вечер «маргариту», она поставила бокал на траву.
– Знаю.
И надолго умолкла. По правде говоря, голова у нее шла кругом и она уже начинала сомневаться в своем решении.
– Почему Джонни? – наконец спросила Кейт – робко, будто не хотела произносить этот вопрос вслух.
– Он меня защитит. Если я скажу «стоп», он остановится. Если попрошу уничтожить отснятый материал, он уничтожит.
– Я что-то не уверена.
– А я уверена. Для меня он это сделает. И знаешь почему?
– Почему?
– Из-за тебя.
Талли неуклюже поднялась на ноги, не желая больше мучиться сомнениями.
Кейт тут же оказалась рядом, не дала ей потерять равновесие.
– Что бы я без тебя делала, Кейти? – спросила Талли, опираясь на ее руку.
– Этого тебе никогда не узнать. Пойдем, помогу добраться до кровати. Тебе надо выспаться.
Кейт ловко завела ее в дом и проводила до гостевой спальни. Талли рухнула в постель и уставилась на свою лучшую подругу мутным взглядом. Комната плыла у нее перед глазами, лишь теперь она потихоньку осознавала, во что ввязалась, насколько безумна вся эта затея с фильмом. Ей причинят боль… снова. Вот бы поменяться жизнями с Кейт, тогда не пришлось бы рисковать.