– Че он, пьяный, что ли, был?
– Нет, трезвый.
– Улыбался?
– Ты про это? – Ринат изобразил кривую ухмылку. – Нет, говорю тебе, спокойный весь.
– Странно, – потянулся за сигаретами Леха.
– Странно, – согласился Наташка. – Сказал, в девять вечера, на теннисном корте.
– Это завтра, – самому себе сказал Королев, и кухня погрузилась в тишину.
– Слушай, Леха, я все понимаю, друзья и вообще, но не ходи ты с ним. Его же по-любому заметут. Он же прям на беду напрашивается. – Королев никак не реагировал, и Ринат продолжал: – Ты ж сам говорил, в порядке у тебя все, срок скоро кончится. Зачем тебе это?
– Он еще что-нибудь сказал?
– Самое главное – он Виталику продать хочет.
– Ясно.
– Ясно, что его заметут завтра.
– Надо с ним поговорить, – поднялся Леха.
С Рината слетело все волнение, он как-то весь обмяк и поплелся за гостем в коридор.
– Отговори его, Лех, если сможешь, – в открытую дверь сказал Наташка. – Пожалуйста, сам туда не ходи. Я тебя очень прошу.
Игоря Леха дома не застал. Ждать его на улице было холодно, оставалось перенести разговор на завтра.
День был тихий-тихий. С утра прошел дождь, и над Безымянкой висели тучи, к полудню небо просветлело и начало холодать. Ледяной воздух словно глотал все звуки. С пробуждением в голове у Лехи было пусто, и волноваться не получалось. Он долго проспал, потом нехотя встал с кровати и с удовольствием стал пить горячий чай, глядя на безлюдный двор. Почти решился на поход к Игорю, но проголодался и решил отложить. Объевшись, посмотрел телевизор в зале и опять задремал. Когда открыл глаза, время было полседьмого, на улице уже стемнело.
Королев повторил неспешную процедуру пробуждения, поддел под штаны купленные накануне кальсоны и пошел к Цыганкову. Дома Игоря опять не было, пришлось возвращаться и ждать до девяти.
Мысли уносились то к Шуре, то к армии, думать о платине совсем не хотелось. Может, послушаться Рината и пусть Цыганков сам разбирается? От такого решения Лехе стало легко, как давно не было. Если Игорь пошел на эту сделку, значит, понимал, что делает. Тогда зачем он звал вчера его и Рината? Леха почесал под ребрами. Наташка не прав. Игорь не только ради себя это делал, платина была общая, и деньги тоже, и если срок, то всем троим.
Королев посмотрел на часы. Игорь придет на площадку раньше девяти. Леха быстро оделся и вышел из квартиры.
Цыганков сидел на корточках, прислонившись спиной к сетке забора, неразличимый в темноте. Он смотрел вверх на голые ветки тополей, сжимая папиросу в кулаке, так что огонек ее был невидим.
– Я уже думал, ты не появишься, – сказал Игорь, и Леха заметил рядом с ним сумку, сверху прикрытую газетой.
– Я и не хотел, – привыкая к темноте, заморгал Леха. – Зачем тебе это, нас же заметут.
– Не-а, – помотал головой Игорь и встал. Королев заметил силуэты, приближавшиеся к площадке, и ухмылку на лице Цыганкова.
«Не надо было приходить», – успел подумать Леха, но отступать было уже поздно. Виталий и двое неизвестных остановились в паре метров напротив.
– Че? Принес? – нервно двигая руками в карманах и оглядываясь, спросил Виталик.
– Деньги при тебе?
– Деньги есть. Товар показывай.
– Не дергайся, Виталь. Достань деньги, покажи, там и моя очередь наступит.
– Давай не тяни, – угрожающе пробасил один из бандитов.
– Ты не доверяешь мне, Игорек? – поворачиваясь к своим провожатым, с вызовом спросил Виталий.
– Как тебе верить, если ты, Виталь, – сука и крыса.
Леха достал руки из карманов, глубоко вдохнул и выдохнул. Облачко зависло в воздухе.
– Че? А ну обоснуй?!
– Расскажи пацанам, зачем ты к Лехе в квартиру залазил, сарай мой вскрыл.
– Че, бля?! – искренне удивился Виталик.
– Тогда за что тебя отпустили, расскажи.
– Ты не обосновал, – прохрипел Виталий, подходя ближе.
– Тебе, что ли, суке, обосновывать?
Кулак Цыганкова врезался в нос Виталия. Виталий не успел вытащить руки из карманов и брыкнулся на спину. Бандит справа молниеносно пошел на Игоря. Тот, что был слева, двинулся к Лехе. Бок Королева прошило резкой болью – кастет. Цыганков собирался прыгнуть на смирно лежавшего Виталика, но не успел – такой же кулак с кастетом врезался ему в щеку. Леха попытался пнуть противника в пах, но промазал и споткнулся. Откуда-то сверху прилетел удар ботинком. Надо спасать сумку, мелькнуло у Королева: он пополз в ее сторону, но удары стали чаще. Раньше, чем Леха закрыл лицо руками, он заметил, что Игорь тоже лежит, но его бьют двое. Вдруг удары прекратились, раздался треск доски.
– Я тебя в натуре прирежу! – истерично заверещал Виталик.
Потом заорал Ринат, и вместе с его криком площадку залило сиянием и голубыми вспышками.
– Шухер! Менты! – пробасил голос.
Леха открыл глаза. Покрытие корта стерлось, от него пахло павшей листвой. Попытался дотянуться до сумки. Она была на месте. «Лучше бы не было», – с усталостью подумал Королев, перевернулся, чувствуя боль в груди, и уставился в небо.
– Вызовите «Скорую», у него из ноги кровь идет, – раздался голос майора.
Леха медленно повернул голову. Наташка сидел рядом и зажимал ногу. Вид у него в свете фар был бледный, он попытался улыбнуться Королеву. Чуть дальше медленно отполз и прислонился к сетке Цыганков, потом сплюнул на себя тягучую кровавую слюну.
«Быстро приехали. Повезут в Семашку», – впервые испугался Леха.
Его подняли и понесли. От боли все вокруг померкло, а потом снова вспыхнуло.
– Его надо посадить, – сказала врачиха.
– Я сам, – ответил Леха.
Вот мама с Люськой, дядя Витя с клюкой, отец Рината, Ветка, соседи, врачи, милиция. Майор достает из сумки трехлитровую банку огурцов.
– Угощайтесь, гражданин начальник, – слышится где-то рядом слабый голос Цыганкова, потом его сдавленный кашель.
Ноябрь. Улица Ново-Вокзальная
Леха лежал в коридоре перед большим полукруглым окном во всю стену, вспоминая историю дяди Толи. Хотелось почесать бок, но дерматит на животе был покрыт липкой мазью. По словам врача, если не трогать – раздражение исчезнет.
Прошло три дня, синяки еще болели, но валяться в койке уже надоело. Ребра срастутся через две-три недели, там и срастаться нечему, так, пара трещин. Выпустят к пятнице. Королев сел и нашарил тапки. Прошел по пустому коридору. После обеда и до часов посещения в отделении было тихо, как на Безымянском кладбище. Леха посмотрел вниз, на лестницу к первому этажу, и решился. Спуск давался нелегко, к последним ступенькам на лбу даже выступил пот.
Мать говорила, Ринат лежит где-то внизу слева. Пришлось заглядывать во все палаты. В одной из них под капельницей лежал Наташка.
– Проходи, проходи, сынок, – заметил его дед с забинтованной рукой.
– Заходи, Лех, – открыл глаза Ринат. – Я не сплю.
– Ты как?
– Нормально. Врачи сказали, ходить буду.
– Как же он тебя? Я толком не видел.
– Ножом выкидным. Под живот, гнида, метил. Я успел ногу подставить.
– Глубоко порезал? – не знал больше, что спросить, Леха.
– Хромота на всю жизнь.
– Дела, – расстроился Королев.
– Ладно. Нога-то при мне, а то прыгал бы на обрубке, как дядя Толя, – улыбнулся Наташка. – Как сам-то?
– Легко отделался. Трещины в ребрах и так, по мелочи. Синяки, ссадины, они ж кастетом били…
– Как Игорь?
– Не говорят. Хрен его знает, его вдвоем били.
– Ползал, когда его увозили, – вставил Ринат.
– К нему не пускают никого, мент у палаты дежурит. – Оба друга помолчали. Пожилой сосед собирался уйти из вежливости, но, услышав столько интересного, присел на кровать и взялся за кружку с чаем. – Ты как там оказался?
– Как, как… – махнул рукой Наташка. – Не сиделось дома, решил сходить посмотреть. Как подошел, вас уже мутузят вовсю. Я отломил доску от ящика и дальше не особо думал.
– Спасибо, друг.
– А-а-а, в жопу. Не говори, чего не знаешь.
Леха пропустил эту отговорку, в палату вбежала медсестра:
– Вот он где гуляет! Все отделение на уши поставил! Быстро наверх, Королев, тебя милиция ищет!
Правый глаз Цыганкова был закрыт, левый все равно был под марлевой повязкой и ничего не видел. Дышать было больно, и чтобы отвлечься, Игорь пересчитывал языком оставшиеся зубы. Выходило каждый раз по-разному: от двадцати двух до двадцати шести.
Дверь в палату заскрипела, шаги замерли рядом с койкой.
– Доброе утро, Цыганков, спасибо за огурцы, – пахнул табаком майор. Игорь приоткрыл глаз в знак приветствия. – У меня для тебя тоже есть сюрприз. Сержант, заводи!
Игорь с трудом повернул голову. В палату вошли трое здоровых парней, один из них – с уродливым шрамом слева на лбу, наползавшим на глаз.
– Узнаете? – строго спросил майор. Три «быка», как по команде, кивнули без особого энтузиазма. – Ждите в коридоре.
Цыганков попытался улыбнуться оставшейся частью лица.
– Обычная розыскная работа: посмотрел все драки за последние месяцы, заявления, сначала по Безымянке, потом по городу, почитал показания, их в травмпункте дают и в больницах. Потом сопоставил, нашел этих ребят, расспросил, надавил, твое фото показал. Все сошлось. Принимай срок, Цыганков. Нанесение тяжких телесных, нарушение срока исправительных работ, до семи лет. Семь тебе и вкатают, обещаю.
Игорь спокойно смотрел на майора одним глазом.
– Понимаю. Тебя тюрьмой не испугаешь, – задумчиво сказал майор. – Но как же вы, суки, надоели. Что ж вам как людям не живется?!
Цыганков молчал и взгляда не отводил.
– Здорово, я смотрю, тебя отделали, но мало. Как отойдешь немного, в тюремную больницу тебя переведем. Ты под следствием, дежурный у двери стоит, никаких посетителей, понял?! – Майор встал, собираясь уйти. – Думаешь, ты всех обманул, Цыганков? Ты себя обманул. Че ты вытаращился?! Че ж тебе еще надо?!