Он убедил себя, что Элли нужно время, чтобы привыкнуть к его присутствию, хотя правда состояла в том, что время как раз требовалось ему, чтобы все осознать, привыкнуть к новому положению дел. Он не знал, как справиться со всеми проблемами сразу, он мог только контролировать свои желания. Ли свыкся с мыслью, что Элли больна, но он может помочь ей преодолевать все неприятности, связанные с болезнью.
В то воскресенье, когда Элли плакала в его объятиях, он понял, какая она еще маленькая, хрупкая, и решил, что нужно подождать, дать время себе и ей.
Ему казалось, что ожидание – лучший выход из сложившейся ситуации, но на душе было тревожно. Точно так же чувствовала себя Элли.
Сидя на крыльце, он слышал, как она возится на кухне, убирая со стола после ужина.
Долго так продолжаться не могло, что-то все равно придется менять в их отношениях. Он хотел бы знать, как выбрать правильный путь, чтобы все не испортить.
Издалека послышался шум моторов, который прервал его размышления. Ли отложил газеты и журнал, снял очки и посмотрел на дорогу, ведущую к ранчо.
– Что за черт?
Он встал со ступенек и сошел вниз. Услышан шум, Элли тоже вышла, забыв оставить полотенце на кухне. По дороге ехали ярко украшенные автомобили. Словно огненная река, разрезая темноту, направлялась к их дому.
Автомобилей и пикапов было штук двадцать, все яркие, украшенные полевыми цветами и воздушными шарами, все отчаянно и громко гудели.
Что-то, наверно, случилось, – в недоумении произнес Ли, обращаясь к Элли.
Они заворожено смотрели на автомобильный кортеж, подъезжающий к их дому, и готовились к худшему. Когда все остановились, гудение прекратилось, из машин начали выходить люди: одни хлопали в ладоши, другие били в бубны, кто-то играл на гитаре, кто-то на аккордеоне, кто-то просто бил ложками по кастрюлям, сопровождая все смехом и песнями. Ли удивленно взглянул на Элли. Она лишь пожала плечами. И тут к крыльцу подошел Баз Шеппард.
– Шивари! – прокричал Баз и радостно стал выплясывать неведомый танец, стуча ложкой по старой жестяной кружке. – Шивари! Шивари!
– Шива… что? – выкрикнул Ли, обращаясь к Элли, но шум мешал что-либо услышать.
– Шивари. – Элли радостно захлопала в ладоши, на душе у нее потеплело. – Они устроили шивари в нашу честь.
– Черт, да кто-нибудь мне объяснит, что такое шивари? – вновь закричал Ли и положил руку на плечо Элли, чтобы привлечь ее внимание.
– Шивари – шутливый праздник с ироничными, веселыми серенадами в честь молодоженов, – объяснила Элли, вставая на цыпочки и почти крича Ли в ухо. – Старая традиция в Сандауне.
Ироничная серенада – хорошее дополнение к ненастоящему браку. Ирония – совсем не то, что нужно сейчас ему и Элли.
Но Элли улыбалась, она выглядела счастливой, и Ли не хотел портить ей праздник, поэтому тоже улыбался и радовался.
– Наверно, одна из самых старых и самых громких, – произнес Ли с улыбкой и помахал, увидев пастора Гуда и его жену Марту. – Значит, теперь мне придется разделить с ними наш ужин?
Глаза у Элли сияли, она вся светилась от счастья.
– Что-то подсказывает мне, что они готовы разделить с нами гораздо больше, чем мы с ними.
Наконец пение закончилось, и все направились к своим машинам. Слышались только смех и разговоры. Баз оставил свои кружку и ложку в машине, кто-то принес гитару, остальные начали доставать еду, красивые свертки и устанавливать столы прямо перед домом. Был даже свадебный торт, благодаря стараниям жены доктора Лундстрема.
Пораженный и потрясенный Ли думал только об Элли. Увидев ее счастливое лицо, улыбку, играющую на устах, он порадовался за нее.
Он лишь отошел чуть в сторону, чтобы не мешать гостям, то и дело входившим и выходившим из их дома, чтобы взять стулья, тарелки и другие необходимые мелочи.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
– Он с тебя глаз не сводит, – произнесла Пэг Лафроп, подцепив десертной ложкой кусок торта и улыбнувшись Элли.
Элли взглянула на Пэг, которая отыскала ее среди вороха оберточной бумаги, свертков и свадебных подарков, которые они с Ли недавно открыли.
Пэг вновь улыбнулась, заметив сомнение на лице Элли. Элли поискала глазами Ли и увидела его в проеме двери, между гостиной и кухней.
Он наблюдал за ней. Заметив, что она тоже смотрит на него, он отвел взгляд и начал наблюдать за Дороти Фергюсон, которая танцевала с Доном.
– Он не сводит с тебя глаз ни на секунду, – со знанием дела добавила Пэг, когда Элли вновь взглянула на нее.
– Да… – рассеянно отозвалась Элли и перевела взгляд с Пэг на Ли.
Он невероятно притягателен, красив и строен, уверен в себе и силен. Он рассмеялся на шутку Дороти, и улыбка его была обворожительной.
Элли помнила нежность его губ, их вкус и тепло. Она помнила его поцелуй в день их венчания, поцелуй страсти в ее постели, поцелуй в ванной. Она думала о них каждый раз, когда мыла посуду, собирала в курятнике яйца, каждую ночь, каждый миг, проведенный в одиночестве.
Пэг коснулась ее руки, слегка улыбнулась.
– Я думаю, ваши чувства взаимны.
Внимание Элли привлекли две подушки, подаренные Мартой Гуд. Ей хотелось бы согласиться с Пэг, она – ее верный и лучший друг. Пэг стукнуло двадцать шесть, и она была матерью-одиночкой. В их городишке проживало еще четыреста семьдесят три человека, но ни к кому Элли не относилась с такой нежностью, как к Пэг. Пэг всегда находила минутку поболтать с малышкой Элли, когда они сталкивались в церкви или встречались в магазине Лафропа, где Пэг работала в книжном отделе.
В отличие от большинства людей в их городке, Пэг не ставила болезнь Элли выше человека. Она общалась и любила Элли, не придавая значения тому, что говорят окружающие, видя в ней личность, а не забитую девчонку. Она не унижала и не жалела ее, принимала Элли такой, какая она есть, и именно поэтому Пэг, стройная красавица с карими глазами, была для Элли лучшим человеком на свете.
– Ну, – не унималась Пэг, нетерпеливо ожидая ответа, – рассказывай, не томи.
Элли зарделась. Пэг рассмеялась.
– Так все хорошо? – переспросила она, но улыбка сошла с ее лица, когда она посмотрела на грустное лицо Элли. – Ну… Что случилось? Что-то не так?
Элли не любила делиться своими переживаниями, но с Пэг она чувствовала себя в безопасности и могла рассказать ей все. Неожиданно для самой себя Элли произнесла:
– Хотела бы я знать.
Пэг ничего не ответила, она терпеливо ждала продолжения.
– Я не уверена, но мне кажется, Ли не в восторге от того, что женился на мне, – наконец проговорила Элли.
Высказав вслух свою догадку, она стала нервно теребить подаренную подушку, пытаясь избежать испытующего взгляда Пэг.
– Дорогая, не расстраивайся. – Пэг пыталась успокоить Элли. Оглянувшись, она увидела, что Ли внимательно наблюдает за Элли, и прочла в его глазах желание. – Не забивай себе голову. Когда он на тебя смотрит, то даже я, посторонний человек, вижу, как ты дорога ему и сколько страсти в его взгляде.
– Тогда почему я еще девственница после недели замужества? – прошептала Элли.
Пэг недоуменно взглянула на нее. Элли ответила ей смущенным взглядом и, переведя дыхание, добавила:
– А?
Элли выложила все, что волновало ее, рассказала о приступе в день свадьбы, о той, как Ли лежал рядом с ней всю ночь, и о том, что произошло в ванной комнате, а также о том, как уже неделю она проводит все ночи в одиночестве.
– Не падай духом, – утешила ее Пэг. – Мне кажется, я знаю, что происходит, но, чтобы удостовериться, расскажи мне все еще раз. И с подробностями.
Когда гости разошлись, Ли устроился в старом плетеном кресле на веранде.
Большие темные тучи заволокли почти все небо, оставив кое-где маленькие светлые клочки. Было около часа ночи, пару часов назад закончился праздник, посвященный им, молодоженам, и последние гости разъехались по домам. Где-то вдали раздались глухие раскаты грома. Полная луна, похожая на блюдце, то и дело скрывалась за облаками, медленно плывущими по ночному небу.
Ли откинулся в кресле. Легкий ночной ветерок навеял ему воспоминания о прошлой жизни в Техасе. Он вспомнил, как была счастлива Элли на празднике, как она, забыв обо всем, кружилась в танце.
Но такой шумный праздник может утомить любого, и Элли не стала исключением. Она, конечно, устала от толпы гостей и неожиданных хлопот, но была счастлива как никогда. С тех пор как Ли вернулся на ранчо и женился на ней, он не видел ее такой счастливой.
Перед толпой гостей, большинства которых он не знал, ему пришлось пересилить себя и улыбаться, чтобы не испортить Элли и окружающим праздник. Гости были приблизительно одного возраста: старик Баз, док и другие. Ли заметил лишь одного человека, по возрасту близкого к Элли.
Пэг Лафроп – единственная представительница молодого поколения, посетившая праздник. Где же друзья Элли?
Неужели у нес нет друзей-сверстников?
Но не успел Ли сформулировать вопрос, как уже знал на него ответ.
У Нес действительно не было друзей-сверстников.
Все собравшиеся на праздник были добрыми друзьями родителей Элли. Люди, принимавшие ее такой, какой она была, за что она им и доверяла.
Он вновь задумался, прислушиваясь к далекому пению соловья и стрекотанию кузнечиков в траве. Где-то вдали вновь послышался раскат грома.
Ли знал, как жестоки бывают дети. Когда он жил на улице, каждый мог обидеть его, обозвать и унизить, крикнуть в спину, что он «неудачник», «отброс общества», «никто».
Когда чаша его терпения переполнилась, он стал защищаться как умел и насколько хватало сил. Ли прикоснулся к шраму на щеке. Этот шрам и горбинка на носу после перелома остались как напоминание о тех жутких, беспощадных драках, которые Ли затевал без промедления, лишь заметив косой взгляд в свою сторону. По-другому он жить не умел, для него это был единственный способ жить или, скорее, существовать в жестоком мире улиц.
Неужели и Элли тоже приходилось защищаться? – подумал он.